Ёлки-иголки

      Похмелье — штука опасная, и Крош знал это не понаслышке. Развалившись на диване, парень чувствовал, как в его пунцовой голове появляется здравая мысль выпить воды, ведь если он этого не сделает, то сушняк убьёт парня быстрее, чем раскалывающаяся черепная коробка (в которой, по мнению многих, мозгов не было с момента рождения). Собрав всю силу в кулак, он попытался встать... но закончилось это лишь падением милой мордашки на ковёр, лежавший в комнате. Как ни странно, но грохот был такой, что соседи наверняка приняли это за падение бомбы.       Услышал это и Ёжик, сидевший на кухне и читавший книгу по уходу за кактусами. С чувством облегчения парень отложил её и встал со стула. Поправив свои очки и вязаный свитер, он направился в комнату, где находился самый непутёвый человек на всём белом свете, по мнению Ёжика. Стоило парню зайти в помещение, как его взгляду предстала умопомрачительная картина. Если описывать её без подробностей, то ты, мой дорогой читатель, должен представить себе двадцатилетнего парня с короткой стрижкой, зелёными глазами и развитой мускулатурой, валяющегося в одних трусах на полу и умоляющего, одним лишь взглядом, помочь ему встать. Не являлось бы ошибкой суждение, что для Ёжика это зрелище выглядело куда более трагично из-за его ранимой натуры. Он тут же бросился поднимать Кроша, что было для него, восемнадцатилетнего парнишки, ростом сто шестьдесят девять сантиметров, крайне затруднительно. С горем пополам, но поставленной цели любитель кактусов и кроликов всё же достиг, усаживая на диван своего парня. Ну, по крайней мере, Ёжик считает его именно своим. Мнение Кроша спросить, как обычно, забыли.       И теперь, на этом диване сидели мальчишка, весь красный от напряжения и смущения, и парень, который продолжал думать исключительно о стакане холодной жидкости. Зрелище, я вам скажу, презабавное. Наконец тишину прервал хрип Кроша: — Воды-ы-ы....

Ту би континуид....