ДиАйЛи. Белое чудо

Нам с Гарри после больницы не сказать, чтобы очень везло. Дурсли поначалу пытались относиться к нам довольно странно… почти никак. Ну, практически не замечали и часто забывали кормить (нам год, блять, а они…). Думаю, что наша внутренняя магия (это в случае Гарри, у меня-то просто организм такой) не дала нам сдохнуть нафиг через пять дней после одного такого случая. Ещё они думали, что все тарелки и чашки с вазами при нашем появлении будут биться к чертям, о чём постоянно шушукались (Петунья помнила выбросы своей сестрички). Но тут был я, который успокаивал магические выбросы своего брата с первых месяцев совместного пребывания, поэтому причин для ненависти к нам, как к магам, было меньше. Всё-таки, мебель и предметы быта оставались целыми (стёкла в доме тоже). Впрочем, как я и планировал. Петунья эту фишку просекла, ибо видела сие явление собственными глазами (поднятый горшок с цветами при моём прикосновении к плечу брата, опустился). Так что, в детский манеж к Дадли нас вполне себе спокойно запускали, не беспокоясь о магическом вреде. Правда, начали они это делать только неделю назад. До этого больше полугода Вернон заставлял Петунью оставлять нас в комнате наверху, которая была рядом с детской комнатой Дадли. И постоянно перед уходом на работу заглядывал в дверной проем и грозил нам… вроде это была палка или ремень? Бля, не помню уже… Короче, он нам с весьма стрёмным видом говорил, чтобы мы ни звука не издавали, иначе нам будет очень плохо. Какой смысл был в этом для двухлетних детей, я не знаю. Однако, выглядело это действительно страшно. Для детей, конечно. Один раз такое застала Петунья. Так вот, лица своего мужа испугалась даже она. И нашему дяде хорошенько проехались по мозгам. А ещё он своим страшным багровым лицом с усами моржа смог довести моего братишку до тихой истерики. Тогда у него слёзы текли по щекам, но запомнив образ предмета, которым ему угрожали, он молчал. Благо, от проявления стихийки я этих идиотов всё-таки спас (конечно, иначе бы задабривание Петуньи пошло насмарку). Его даже Петунья пожалела и покормила детским пюре. Меня тоже, но мне это было не очень важно. А вот Гарри в этот момент выглядел очень мило и подарил своей тёте счастливую улыбку. Я же старательно тянул ручки к брату, находясь в старой обшарпанной детской кроватке. Гарри так же протягивал ко мне свои лапки. — О… — Тётя умилилась. — Сейчас-сейчас, маленький, я верну тебя к братику. По-моему, в тот момент в мозгах нашей тёти что-то основательно переклинило (даже глаза посветлели, сделавшись светло-голубыми, а не цвета грозового неба, что меня напрягло) и она понесла нас в спальню Дадли, чтобы положить на большую детскую кровать. С нами немного посидели, раскладывая кубики в слова, а после пересадили в манеж. Она, конечно, боялась магии и очень часто приходила нас проведать, но не услышав никаких детских воплей в течении трёх часов, приходила только для того, чтобы нас всех покормить. Дело в том, что она убирала весь дом, ухаживала за садом, готовила большие объёмы еды и сильно уставала от такой жизни. Так что, убедившись в нашей нормальности, она просто включила в комнате маленький старый телевизор и оставила кубики с буквами и цифрами для игры. Дадли залип в экран, опираясь на манеж обеими руками, почти повиснув на нём. Я же показывал брату кубики с буквами и произносил детским ртом их аналоги. Вместо буквы р была л, но это тело не могло говорить по-другому. Через час такого методичного занятия к нам присоединился заскучавший Дадли. Потом я показывал им цифры на пальцах. Мой брат и Дадли долго пытались повторить, а потом оба повернулись к телевизору и снова затихли, прикипев глазами к мультфильму. Мне нужно было чем-то занять мозг, потому я решил посоставлять слова из кубиков и я начал складывать всякую нецензурщину. Когда через часа два я услышал шаги на лестнице, то немного разбросал кубики в хаотичном порядке, чтобы всякие ругательства не заметили. К этому моменту Гарри и Дадли уснули, взявшись за руки. Это выглядело очень мило. Серьёзно. Мне пришлось тоже притвориться спящим, поэтому я подкатился к брату под бок и закрыл глаза. Проснулся я уже ночью. Мда… Задремал блин… Как же тяжело в этом детском теле. Я смотрел на полную луну, чей свет пробивался в окно сквозь облака и кроны деревьев. Сегодня был Белтейн и я решил вознести благодарности к Великой Богине-матери, её мужу, Демиургу моего мира, а так же нашей богине удачи — Каллирре. А потом решил ещё и Шайсу — в конце концов, наёмником я работал и это было весело. После своих тихих и невнятных завываний на моём родном языке, я увидел падающую звезду. Хороший знак. Четыре раза увидел — точно хороший. С лёгким сердцем и улыбкой на лице, я уснул. Завтра меня ждёт скучный и серый день, который я буду упрямо встречать в лоб. На следующий день Петунья решила нас искупать. Всех троих. Это был пиздец. А ещё она проявила ко мне больше внимания из-за моих проблем с половыми органами. Вечная Госпожа перенесла моё тело и душу, а не просто душу. И теперь мне немного стыдно — я ненавижу свою перекрёстную ипостась. Мой же братик просто умничка. Он вёл себя тихо и никому не мешал, водя ладошками под водой и этим создавая круги около себя. Нас помыли, посушили и опять оставили в манеже с телевизором и кубиками. И вчерашний день снова повторился. ***** Ура! Нам с Гарри исполнилось пять лет. Дадли тоже. Под моим влиянием они не спорили, не дрались, а наоборот подружились. А ещё мы расположили к себе Петунью и она теперь с нами обращается как с родными. Гарри даже её недавно мамой назвал, отчего она обрадовалась. Я тоже попробовал, только назвал её мамой Туни (всё-таки у меня уже есть своя мама и даже две, одну из них зовут Патриция, другую Амие), после этого она оттаяла к нам окончательно. Дядя Вернон же соблюдал нейтралитет, но не кричал и не избивал. Одним словом, класс! Через два года нам в школу и я решил научить их более менее нормально читать и писать. И как хорошо, что картавить и шепелявить мы перестали. Я же наконец-то обрёл демоническую ипостась, разграничив другие ипостаси по половому признаку. Теперь моё тело имело только мужской пол. Когда об этом узнала тётя, я лишь пожал плечами и сказал: «Оно исчезло, но я не знаю как. Зато теперь я точно мальчик!». Было это, когда Вернон был на работе, и мы решили сохранить подобные знания в тайне. Глядя на временную родственницу, я решил ей немного помочь. И агитировал на это дело кузена с братом. Мне было жаль Петунью, ведь ей даже некогда было отдохнуть, а ещё за детьми следить нужно. И я попросил её научить нас уборке. Она сильно обрадовалась и похвалила нас, сказав про то, что у неё растут настоящие помощники (Дадли быстро понял, что сможет увидеть отдохнувшую мать, а не её уставшую тень, потому ринулся учиться убирать). Через пару месяцев у нас начало получаться так же как и у неё. После этого меня и Гарри направили в сад. За розами я ухаживать умел отменно (Младший брат очень любил эти цветы, но не всегда мог ухаживать за ними и просил меня об этом. Чему только ради брата не научишься.), так что счастью тёти не было предела. Так же встал вопрос комнаты для нас, ибо маленькая спальня Дадли для двоих была тесновата. Тут я тоже решил вмешаться. Всё началось с того, что я подергал Петунью за фартук. — Мама Туни, а можно нам на чердак? Там та-ак много места! И окно большое, даже во внутрь открывается! Мы сможем сами его мыть! На нас с Гарри там места точно хватит. Да и атмосфера там уютная, остальной уют создадим мы сами. — Я описывал прелести чердака с горящими глазами, а Гарри, стоящий рядом смущённо кивал. Чердак мы облазили ещё месяц назад. Он был пустым и просторным, но пыльным. Последнее было легко исправить — убирать мы научились хорошо. — Чердак? Дети, а вы уверены? Высоко же… — Петунья забеспокоилась. А если дети при попытке отмыть окно, упадут? Они же пострадают. Подумав, она решила что окно она будет мыть сама в любом случае, ведь одно дело, когда они просто помагают в уборке, но уже совсем не то, когда они думают, что она откажет им, потому что они там убираться не будут. А вот решение с чердаком было прекрасным. Там действительно много места. — Хорошо, лапоньки. Только окно я сама буду мыть, а то упадёте ещё. — А можно нам одну кровать? Мы просто привыкли… — Это подал голос Гарри. Мы и вправду в последнее время спали на сдвинутых кроватях, так что привыкли уже. Тем более, что так теплее. Тётя умилилась и загорелась создать нам красивую комнату на чердаке. Ну, в этом нет ничего плохого, так что мы были совсем не против. Красивый и чистый паркетный пол цвета тёмного ореха мы оставили, стены же обклеили обоями сливочного цвета. Вместо люстры под потолком нам поставили красивые торшеры рядом с кроватью, которая стояла перед окном, но ближе к стене. Шторы на окно повесили тёмно-зелёного цвета, а постельное бельё было белым с растительным орнаментом винограда зелёного цвета. А над кроватью мы развесили гирлянду, купленную на ярмарке в Лондоне. Подоконник наполовину заставили цветами, другую половину застелили подушками и матрасом, положив сверху флисовый плед в чёрно-зелёно-белую клетку. Несколькими днями позже наша компания увидела на свалке огромное красивое кашпо и такой же большой горшок внутри него. Мы принесли всё это домой, помыли и с помощью Дадли дотащили до чердака. Потом мы накидали в него кучу земли, сделали её кислой, после чего притащили розовую гортензию из городского парка и посадили в горшок запачкав себя и пол. Остаток вечера мы отмывали поле деятельности и себя. Дадли участвовал во всех наших начинаниях. И когда через неделю, зашедшая к нам утром тётя Петунья, чтобы разбудить, заметила это несчастное кашпо с огромным кустом гортензии, у которой начали синеть лепестки цветов, но ближе к сердцевине они ещё имели лёгкий нежно-розовый оттенок… В общем, удивлению её не было предела и ругали за самоволку не только нас, но и бедного Дадли. Мы сказали, что было очень тяжело и нам пришла в голову идея попросить Дадли нам помочь. Но всё же, в конце Петунья нас долго хвалила, ведь растение мы не угробили, только сменили ему цвет. Мы признались, что изначально так и хотели сделать. Гарри рассказал, что мы прочитали про это в книге, когда ходили в детскую библиотеку. Теперь нас хвалили за наличие мозгов. Причём хвалили всех троих, что немаловажно. Я попросил у неё лейку с длинным носиком и пульверизатор, который прикрепил к двухлитровой бутылке. С живыми цветами наша комната выглядела ещё уютнее, а я так же таскал милые, но простые вазы из керамики, которые находил на блошиных рынках в нашем городке. В прозрачные стеклянные подсвечники мы насыпали речную гальку и вставляли аромапалочки, которые покупались для нас тётей Туни. Месяц назад я попросил её научить нас медитациям, так как видел, что она занимается ими. Flashback — Мама Туни, а что ты делаешь? — Услышав наши голоса, Петунья повернулась к двери, где стояла наша компания. — Медитирую. — Ме-ди-ти-ру-ешь? — Дадли спросил это, произнеся сложное для него слово по слогам. — А как это? — Это уже заинтересовался братишка. — Научи нас, пожалуйста! — Это моя персона. Каюсь, достало меня учить брата сбрасывать стихийку в цветы, сад, деревья за окном. В природу, в общем. Один раз он заставил цвести яблоню, которая не цвела около десяти лет. Его тогда напугала женщина, живущая в соседнем доме. А я про неё вовремя вспомнил. Арабелла Фигг. Тварь старая. Ну не нравится она мне, ничего поделать не могу. Я как демон с пяти лет гниль чувствую и вот она-то ей разит в радиусе десяти метров. И Гарри она не нравится. Зато котов её мы кормим, а они нас за это обожают. Я вспомнил, что это не просто коты, а книззлы (Хотя в моём мире их называют риртами, ибо они магические полуразумные существа. И преданы тому, кто им понравится. Нам с Гарри фантастически повезло). Вроде так назывались… Они такие лапочки, честно! И ещё они могут сожрать твой стихийный выброс. Эти котики часто пробираются к нам на чердак ночью, чтобы устроиться на кровати и на нас самих, вследствие чего наше постельное бельё всё в разноцветной шерсти и тётя Петунья иногда странно на нас смотрит. Но медитациям она-таки решила нас обучать. End flashback Сейчас мы бежали по парковой аллее, играя в догонялки. Дадли нашёл нам новых знакомых, с которыми было весело. Мой братишка совершенствовался в уличных драках, я же собирал цветочки, создавая иллюзию тихого и мечтательного ребёнка. Правда, один раз эта иллюзия дала серьёзную трещину, когда я небольшой арматурой ударил в коленную чашечку одного педофила. Но тогда я, находясь под допросом в полицейском участке, старательно рыдал завывая о том, как я испугался и схватил первое попавшееся под руку орудие (заброшенная стройка, я тебя обожаю). Рядом валялось оно, а я случайно отделился от компании брата и кузена, потому что захотел сорвать красивый цветочек (вытаскиваю из кармана бридж выдранный с корнем зверобой), они же на помощь просто не успевали, зато вызвали полицию. То ли мне просто везёт, то ли реально поверили. Вообще, это был пиздец. Благо, что огласке случай не предали. Брату и кузену я честно рассказал, что ударил специально и с расчётом. Вот тогда я узнал о том, что другого эти двое от меня и не ожидали. Было немного обидно, но вполне понятно, почему они так сказали — с ними я вёл себя более естественно и характер мой они знали. ************** Время летело незаметно. Летело оно в ежедневных пробежках, заботах о цветах и саде, в помощи тёте Туни по дому, в подготовке к школе, походах в библиотеку и уличных драках, в которых даже я-таки засветился раз тридцать или больше, хотя уж точно больше. Засветился я, оставляя тяжёлые, вызывающие уважения травмы у людей старше меня в этом теле. Мда, так и зарабатывают репутацию. Мне даже кличку среди хулиганов дали. Из-за моего женоподобного личика и длинных волос, большинство хулиганов меня называло Белой банши. Просто я, когда обсуждал своих жертв с братом и кузеном, почти слёзно причитал, мол, какая у них трагичная судьба, раз они попадут ко мне, из-за чего пострадет их психика. Ну, их травмы действительно были… ммм… грустными. Для этих ребят, конечно. Другие же из-за моей довольно невинной внешности (в сочетании с тяжёлыми последствиями наших встреч) называли меня белым демоном. Один старший пацан после драки подошёл ко мне и сказал, что сожалеет о том, что я не девочка — он бы подождал моего взросления. Я же улыбнулся и с милой и скромной улыбкой попросил его наклониться ко мне поближе. Парень вздрогнул. Он был старше моего нынешнего тела лет на пять. Тогда я ему сказал кое-что на ушко и он сбледнул (всего лишь пригрозил оторвать ему его гордость и достоинство, растянув его мучения на неделю минимум). После этого мы больше его не видели. Вечером на мою улыбку задумчиво смотрел брат, пока я гладил очередного книззла старухи Фигг. **************** Настало время идти в школу. Мой Гарри был довольно начитанным, в библиотеку ходил часто и с любовью. Писать он тоже научился, впрочем как и Дадли. Я же упросил тётю отправить меня вместе с ними, а не в художественную школу. Спасибо, но у меня уже есть это образование. Самое забавное, что в нашей начальной школе преподавали французский язык (А ещё итальянский, да. Странный выбор.). Я не встречал такого раньше… Ну, я всё равно его знаю, ибо в моей работе важно всё! Эх, время изображать отличника, что означает прощание с жизнью Белой Банши. Ну, летом будет легче. Пока же придётся записаться в пару кружков, чтобы куда-нибудь девать энергию. Первым делом — на этот грёбанный французский, чтобы потом оправдывать знание языка. Потом, спортивный кружок. И Гарри с Дадли туда затащу, чтобы форму не потеряли. Ещё в музыкальный. Пианино и гитара — самое оно. Братишка тоже хотел научиться играть на гитаре, значит его возьму с собой. Дадли же планировал уговорить тётю Туни на занятия в секции бокса. Тётя же прошлась по распродажам перед школой и накупила нам кучу разных вещей: канцелярских принадлежностей, тетрадок, обувь (почти на все сезоны), верхнюю одежду (Тоже на все сезоны. И где только нашла?). Мне она ещё купила набор для вязания и вышивки. Мальчики обалдели, а когда я начал вышивать цветы гортензии, используя пример перед глазами и через два показал готовый вышитый платок, Гарри загорелся идей этому научиться. Дадли смотрел на нас как на идиотов. Бокс был ему милее всяких вышитых штучек, но даже он признал, что выходит красиво. Сейчас, вечером тридцать первого августа, нас уже гонят спать, чтобы мы не клевали носами всё утро. Мда, младшая школа это филиал ада. К слову, наша с Гарри совместная вышивка пришлась по душе тёте (конечно, мы же вышили её любимые розы). Дядя же презрительно называл нас девчонками. Тётя привычно и печально вздыхала, удивляясь поведению мужа. Укоризненные взгляды жены и сына он игнорировал. Вот и на следующее утро, когда нам дали завтрак, он злобно ворчал и как-то слишком агрессивно на нас смотрел. Тётя, уловив атмосферу на кухне, завернула нам обед и выпихнула всех троих с вещами за дверь ещё до ухода Вернона. В школу мы пришли раньше всех, отчего нас никто внутрь не пустил, а Дадли скучал и пинал забытый неизвестно кем мяч на площадке рядом со школой. Гарри сидел на скамейке, подложив рюкзак себе за спину, и читал книгу «Хроники Нарнии», которая досталась ему от Петуньи в подарок на день рождения. Я же зарисовывал своего брата в небольшой блокнот с нелинованными листами, восстанавливая навык в этом теле. На бумаге из лёгкого наброска рождался полноценный чёрно-белый рисунок. Брат всё ещё читал, а Дадли уже готов был выть. Но нам повезло — школа открыла свои двери, как бы намекая что уже можно заходить. Кроме нас подошёл только один мальчик и спокойно поднялся по лестнице ко входу, минуя пост охраны. Мы всё-таки решили зайти в здание, чтобы занять нужные места в классе. Номер кабинета нам сообщили заранее. Точнее, номер кабинета, имя классного руководителя, список предметов и расписание сообщили всем родителям, а уже родители, в свою очередь, сообщали детям всю нужную информацию. И, поскольку до начала занятий было ещё полтора часа, мы наведались в библиотеку за учебниками. Просто потом нам достались бы рваные и исчерканные учебники, прошедшие через худший контингент пользователей. Так что мы взяли пакеты со своими комплектами учебников и вернулись в класс, поставив пакеты под парты. Что примечательно, парты мы заняли в одном ряду у окон. Ближе к доске сидел Дадли, за ним Гарри, а я сидел сзади брата. Шло время, класс заполнялся, а в половину девятого прозвучал звонок на вводный урок. За столом, рядом с доской, уже сидел наш классный руководитель — женщина лет тридцати, в меру ухоженная, с искренней улыбкой. Она встала и начала рассказывать нам про главные правила в школе, расположение кабинетов, назвала имена других учителей, которые будут приходить к нам в класс первые пять классов обучения. Она даже терпеливо диктовала имена, дожидаясь, когда мы их запишем. Так же нам выдали мини-карту школы, чтобы мы не заблудились по пути в столовую. В тот момент, когда мисс Лайон, а именно так звали нашу классную руководительницу, отвечала на вопрос какой-то девочки из нашего класса, в кабинет ворвались двое мальчиков весьма хулиганистого вида. Я имею в виду, что именно так выглядели те, кто участвовал в драках. Вот и эти… Они просто плюхнулись на места в конце класса и уставились на учительницу в ожидании продолжения. Я уже было приготовился к крику, однако женщина меня приятно удивила — она сказала им остаться после уроков и продолжила отвечать на вопросы детей. После этого вводного урока нас оставили на перемену, а за это время пришёл другой учитель. Вот не понимаю этой прелести — уроки в первый же день учёбы. И ведь первый год надо будет создавать себе идеальную репутацию, чтобы остальные четыре уже она работала на меня, а я мог вести себя чуточку свободнее. На перемене Гарри продолжил читать, а Дадли принялся приглядываться к другим детям, иногда задевая взглядом тех опаздавших. И я его прекрасно понимаю! Драки мой кузен любил нежно и трепетно, а тут два вполне себе понятных экземпляра. Судя по взгляду, он решил к ним потом подойти и поговорить. Я не против, лишь бы характер ему не испоганили. Вот и звонок зазвенел. Ну что, вперёд в школьную жизнь? ********************* Прошёл первый учебный год, который мы трое закончили с хорошими оценками. И если я стабильно был отличником, как и Гарри, который быстро влился в учёбу, то Дадли получал ещё и четвёрки. Летом мы решили периодически заниматься, чтобы ничего не забылось. Также нам выдали список летней литературы, глядя на который, мой братик хмыкнул и небрежно сунул его в рюкзак, не найдя там ничего нового и интересного. Дадли прошёлся глазами по списку и вздохнул, решив для себя, что обязательно прочитает это всё. Я же только положил список на стол, продолжая рисовать ветку цветущей яблони, которая виднелась в окне. Воистину, цветы я очень любил, люблю и буду любить. Братишка, словно почувствовал моё настроение и тихо пожал мои пальцы. Он уже давно понял, что мне тут безумно скучно, потому и не удивлялся куче кружков у меня в расписании. Сам он ходил только в спортивные кружки, ну и музыкальный решил взять. И во всех он пересекался со мной, чему походу был рад в глубине своей души. Да и приятелей он себе нашёл, так что мы общались почти со всеми, не делая различий, отчего нас уважали. Дрались мы не рядом со школой, да и не с её учениками, что тоже дало нам плюсик в карму. Недавно у меня на левой ягодице высветилась татуировка покровительства Шайса, которая была бело-золотой с бледно-зелёными элементами. В ту же ночь мне приснилась Вечная Госпожа, ругающая бедного бога за вмешательство в мою жизнь и её территорию, на что тот жалобно моргал и принялся прятаться от неё за мою спину, когда почуял присутствие моего разума. Смерть же вздыхала и укоризненно смотрела в нашу сторону, отчего Шайс хитро заулыбался и положил подбородок на моё плечо, обхватив руками талию. Госпожа умилённо взирала на нас, после чего махнула рукой и растворилась в тумане. Покровитель же подмигнул мне и тоже исчез, оставив лишь облачко золотых огоньков и чувство недоумения от всей ситуации в целом. Что хорошо, татуировка была очень светлой и её заметил только брат, который занёс мне забытую одежду в душ. Он задумчиво цокнул, отметив, что она довольно изящная и красивая. После чего он спросил, откуда она у меня взялась. Я тогда почему-то честно объяснил про бога-покровителя. От брата лишь последовал вопрос, как ему ей обзавестись. Вот от него я этого не ожидал. Так же с меня стрясли всю информацию про Шайса, как и утверждение, что в нашем мире этого бога нет, на что я заявил, мол секрет — подрастёшь и узнаешь, лет так в семнадцать-двадцать. Либо пусть сам у него спросит, но Гарри на это покрутил пальцем у виска и отстал. Но взял на заметку, я видел — просто у него весь вечер лицо задумчивое было. На следующий день я заметил на его лопатке такую же татуировку и понял, что плохо на него влияю. К слову, сегодня ночью Смерть сказала мне то же самое, да и посмеялась, что теперь мальчик не только шрамом меченный, но и богом, отчего появившийся рядом Шайс фыркнул и заявил, что мальчишка интересный и пусть носит, ибо защиты много не бывает. Госпожа пожала плечами и оставила нас наедине, а мы с ним проболтали до самого утра. Потом брат ехидно заявил, что у меня ночью задница даже сквозь пижаму светилась, за что огрёб подзатыльник исключительно в воспитательных целях. Он лишь поржал и развалился на кровати в позе звезды, лениво урча какую-то мелодию. Я подошёл и потыкал его щёку, но он повернул голову на бок и снова зажмурился от лучей солнца, которые блуждали по его лицу. Я с тихим хмыканьем плюхнулся спиной поперёк его тела, а брат сдавленно охнул и разразился матом на русском, который я заставил его выучить, когда он чуть не ругнулся на своём родном при Верноне. Вот это был бы тотальный пиздец. И тут я блеснул самоучителем-разговорником по русскому языку перед любопытными глазами брата. Жажда знаний победила интерес, как я всё так быстро выучил и Гарри приступил к освоению языка. И как раз к концу года он смог выучить некоторые слова в правильном произношении почти без акцента, да и писать я его тоже научил. Именно благодаря мне самому, я сейчас могу слышать задушевную матную оду моему телу, из которой было ясно, что я потолстел.  — Братишка, а ты не охуел, нет? Это я толстый?! Иди ты нафиг. — я обиженно спихнул его с кровати, закуклившись в одеяло и повернувшись к нему спиной.  — Да ладно тебе. Не обижайся. — он потыкал мой кокон, но не дождавшись ответа, кое-как протиснулся в моё сооружение и начал обнимать. И как тут не оттаять? Лапочка же у меня братик. Но, к сожалению пора подниматься — меня ждут цветы. Потому я вылез и полетел к пульверизатору и лейке, где у меня была отстоявшая вода для полива. Гарри решил помочь, ведь цветы он тоже нежно любил и лелеял. Так что я вручил ему пульверизатор, а сам поливал растения и некоторые удобрял. Зашедшая к нам Петунья понаблюдала за уходом и позвала завтракать, так что мы поспешили закончить утреннее занятие, после чего спустились вниз и приступили к еде, поблагодарив повара. Дадли уже начал есть, ибо пришёл раньше. Взрослые сообщили, что отправляют нас в спортивный лагерь рядом с озером. Причём отправляют всех троих. И на всё лето. Сами Дурсли решили посетить своих родственников (Вернон) и устроить себе второй медовый месяц (слова тёти). Мы поняли, что сопротивляться бесполезно и дружно кивнули, показывая осознанное принятие их планов. И чувствую я, что эта идея захватит их надолго. Что я, что Гарри радовались, что в лагере была и разная литература, в том числе и художественная (а ещё мы надеялись стащить почитать несколько «взрослых» книг, рассчитанных хотя бы на подростка). Лето только начиналось. *********************** Второй учебный год ничем не отличался от первого, как и последующее за ним лето. Я оказался полностью прав и нас снова отправили в тот же лагерь, впрочем, там было довольно интересно. Дурсли же снова куда-то поехали, а один из месяцев занимала командировка Вернона в другой город. Третий учебный год отличился лишь тем, что Дадли отправили четыре раза на спортивные соревнования городского уровня, а меня и Гарри коллективно отправили на музыкальный конкурс в Лондоне. Я же от скуки начал вышивать гобелен с природными и мистическими мотивами. Как раз к Хогу закончу. Через два месяца ко мне присоединился Гарри, который хорошо меня понимал и словно знал и видел, что именно надо вышивать. Теперь я точно был уверен, что к одиннадцати годам мы это точно закончим. К слову, моя эльфийская ипостась появилась точно после дня рождения Гарри, который в этом мире считался и моим тоже. Я, пища от радости, около часа проторчал в ванной, потому что трогал свои ушки и любовался обоими вариантами — и тёмным, и светлым. С взрослением я всё больше снова походил на дедушку-тёмного эльфа, так что особенно не парился. Смущало лишь то, что Гарри действительно был на меня очень похож и то, что мы родственники, сомнению не подлежало. Но голову я решил этим не забивать. Я же заново переживаю детство и скачки настроения, а что же будет во время переходного возраста? Я же демон, да ещё и высшего ранга. Вот же весело будет. К дикому ужасу Гарри, Дадли, да и моему тоже, нас и после третьего года учёбы снова сплавили в лагерь. Теперь даже Дадли смотрел на родителей, как на извергов. Мы же с Гарри терпели, так как там была библиотека и озеро, где мы часто ошивались в свободное время. Лето снова пролетело мимо нас, на прощание подарив очень тёплый сентябрь и пиздец какой холодный январь. Гобелен уже был три на два метра и наполовину вышит. На нём уже были летающие острова, покрытые растениями и был только намёк на большой остров с невероятно светлым и ажурным замком, образ которого я нагло и частично стырил с замка своего деда-светлого эльфа. На островах с зеленью местами виднелись руины некогда красивых построек. Когда наше творчество увидел Дадли, он завис минут на десять, после чего стряс с нас обещание и ему что-нибудь красивое вышить когда-нибудь в будущем. Сейчас был конец апреля нашего четвёртого года учёбы, я планировал праздновать Белтейн, как делал это ежегодно. Гарри, как обычно, планировал присоединится ко мне, а Дадли хотел свалить к своим приятелям — Пирсу и Нику, которым мы иногда помогали с учёбой, если они действительно что-то не понимали. Драться эти двое любили так же, как и любил это дело Дадли (а когда они увидели в деле меня и Гарри, то уважения к нашей компании прибавилось). Причём, они оказались вполне себе умными, просто где-то могли затупить, а материал на непонятой основе воспринимался с ошибками. Ночью мне приснился Шайс, который соединил мой сон и сон брата для группового общения. Ему видите ли стало скучно и он вспомнил про нас (на этих словах Гарри фыркнул и продолжил выслушивать бога). Так что нам передали знания о том, как вскрывать магические замки, как создавать некоторые простые артефакты (братишка впитывал знания как губка, а я задумчиво перебирал блондинистые пряди волос у божества), как вплетать нужные функции в браслетики, бусики, ниточки и тому подобное, ну ещё и некоторым бытовым проклятиям обучили (я сравнивал их с теми, каким учился в своё время). В общем, ночь была плодотворной. Бог ушёл, пообещав прийти на Белтейн, а я проспал ещё сутки, чтобы уже вечером произвести все нужные ритуалы и воззвания вместе с братом к Великой Богине-матери, её мужу, богам моего мира, Демиургу моего мира, местным божествам, Магии, Смерти и отдельно Шайсу, который явился к нам во плоти, напитал татуировки, попраздновал и свалил. Гарри, который хоть и не в первый раз видит всё это, причём не только на Белтейн, но и на Литу, и на Ламмас, да вообще на все праздники, всё равно всегда восхищался предоставленным зрелищем. Учебный год мы закончили очень хорошо. Написали переводные экзамены в среднюю школу очень высокие баллы, выиграли с десяток призовых мест на разных соревнованиях и конкурсах. В июне мы, как обычно, праздновали день рождения Дадли, который этим летом собирался на соревнования по боксу. А вот уже в конце июля мы праздновали свой день рождения. Петунья очень нервничала, а когда увидела письма из Хогвартса (пришедшие, к слову, двадцать пятого июля) в наших руках, сразу всё объяснила. Сову мы отловили с улицы, потому что улететь успела только одна из двух (Неужели каждая по письму приносит?). Ответ мы написали на нелинованном листе бумаги аккуратным и разборчивым почерком. И попросили прислать преподавателя для сопровождения, что уже дописывала тётя своим бисерным, но таким же аккуратным почерком. Оставалось ждать. Но сколько?