Все будет хорошо

Когда Дерек швыряет в него бутылку, Айзек думает, что у него дежавю. Чертово дежавю, что снова вселяет в него животный ужас, пронизывающий его до костей. Ему снова хочется бежать и выть от отчаяния, просить помощи у всех, кто попадется ему на пути, и молиться, чтобы все происходящее было лишь сном. Айзек не может понять, что же он снова сделал не так? Он ведь старался быть хорошим бетой, следуя за своим альфой. Он шел за ним в огонь, воду, снова и снова подвергал себя опасности - лишь бы остаться рядом, в стае, в ощущении защищенности. А теперь, когда у Дерека появляется Кора, Лейхи понимает – он больше не нужен. А еще он понимает, что идти ему некуда. Дерек ведь обещал ему, что все будет хорошо, и он верил. А теперь верить некому. Разве что Скотту. На улице дождь, хотя «дождь» - сказано еще мягко. Кажется, что небо прорвало и чертов ливень не закончится никогда. Айзеку холодно и дико обидно. Его всего сотрясает мелкой дрожью, пока он тихо плетется в сторону Маккола – больше идти и некуда. На пустынной дороге и под проливным дождем он знает лишь одно – если Скотт не разрешит ему остаться хотя бы на ночь, Лейхи свалится со среднестатистической пневмонией. От этой мысли становится смешно, и он улыбается, хоть и понимает, что веселого мало. Когда дверь ему открывает Мелисса Маккол, Айзек немного теряется. Он хочет что-то сказать, объяснить, хотя бы просто попросить позвать Скотта, когда Мелисса молча отступает в сторону, пропуская продрогшего парня в гостиную. Пока мама Скотта исчезает где-то на кухне, Айзек против воли начинает осматриваться. Совершенно обычная гостиная, каких в Бекон-Хиллс не сосчитать: широкий диван, комод, телевизор да кофейный столик – вся обстановка. Но когда Айзек втягивает носом воздух, у него подкашиваются ноги. Здесь, в этом доме, запах Скотта концентрируется так одуряюще, что Айзека сносит. Он давно замечает это. Замечает, что запах Скотта действует на него…странно. Лейхи даже не напрягается, а уже чувствует запах Скотта, стоит тому пройти даже в километре от того места где стоит парень. Айзек не знает, что и думать, но со временем привыкает и успокаивает себя тем, что они со Скоттом просто «на одной волне». Думать о том, что такого не происходит даже с Дереком, хотя тот – его альфа, не хочется. Просто он привязался к Скотту, вот и все. И совершенно не важно, что Айзеку нравится запах Скотта. Айзек трясет головой, стараясь избавиться от этого странного ощущения, что заставляет его тело так реагировать на запах, – безрезультатно. В этом доме Скотт везде - его запах на подушках, комоде и даже на стенах. Тягучий и приторный, он лезет прямо в нос к Айзеку, как бы тот не старался от него избавиться. Когда мать Скотта появляется через пару минут и, не говоря ни слова, сует кружку с чаем Айзеку в руки, а на плечи кидает плед – Лейхи на секунду выпадает из реальности. На один миг его охватывает ни с чем не сравнимая эйфория от всего того тепла, что окружило его в одну минуту. Мелисса Маккол чем-то напоминает Айзеку мать, и ему хочется уткнуться лбом ей в ладонь. - Айзек, – миссис Маккол треплет его по плечу, - мне пора идти на дежурство, а ты, я думаю, можешь оставаться здесь, - она бросает взгляд на его сумку, - так долго, как захочешь сам. Когда дверь за ней закрывается, Айзек думает, что это, возможно, самая добрая женщина, которую он видел после матери. Скотт не знает о его приходе вплоть до того, как Айзек открывает дверь в комнату Маккола. Скотт удивлен, это видно сразу. Он определенно никого не ждал. Но когда Айзек просит его об услуге, Скотт, не думая, соглашается и срывается вниз, чтобы притащить Айзеку одеяло с подушкой. Они засыпают довольно быстро – всего пару вопросов и любопытство Скотта удовлетворено. Он хлопает Айзека по плечу и обещает, что они во всем разберутся и что один он не останется. Лейхи кивает и падает на одеяло, расстеленное рядом с кроватью Скотта. Ему хочется верить в то, что говорит Скотт. Ему очень хочется верить. Будильник на прикроватной тумбочке показывает без четверти четыре, когда Скотт просыпается от какого-то шума. В первую секунду он не может понять, что конкретно потревожило его сон, но затем он переводит взгляд на пол и застывает. Айзек. Лейхи скулит и мечется по полу, раскидывая длинные руки в разные стороны, и, то и дело, задевая ножку кровати. На его лбу капельки пота, и что самое ужасное, Айзек плачет. Крупные слезы градом катятся из-под закрытых век, и у Скотта от этого зрелища вдоль позвоночника бегут мурашки. В ту же секунду он спрыгивает на пол и трясет скулящего Лейхи за плечи. - Айзек! Айзек! Лейхи распахивает глаза, и Скотт видит, что радужка горит янтарем. Айзек не видит перед собой ничего, в его голове все те же обрывки из сна, что он видел секундой раньше: побои, холодильник, в котором он просидел не один час, и разъяренное лицо отца, постепенно приобретающее черты Дерека. И голос. Голос альфы, снова и снова повторяющий, что он снова все испортил, что он никогда никому не был нужен. - Айзек! – Скотт встряхивает друга еще раз, и взгляд у того наконец фокусируется. - Скотт? – Лейхи кажется потерянным, - Господи, Скотт. Айзек вздрагивает, смаргивает подступившие к глазам слезы и садится на постели. Ему страшно, ему снова страшно и больно. А тут Скотт, смотрит прямо в глаза, и от взгляда его деться некуда. Айзек мотает головой и старается лишний раз не дышать – запах Скотта лишь туманит голову. - Слушай, чувак, - начинает Скотт и замолкает, -… ты вообще в порядке? Айзеку хочется сказать «да». Кивнуть головой и сделать вид, что все действительно в порядке, что это просто чертов кошмар, который пройдет и не оставит за собой ничего плохого. Айзеку так хочется сказать это, но соврать Скотту не получится, поэтому он просто утыкается лбом в ладони, пряча глаза и шепчет: - Нихрена со мной не в порядке, Скотт. Мне так дерьмово. - Чувак… - Скотт не знает, что нужно говорить в таких ситуациях, - Айзек… Айзек не смотрит на него, он продолжает сидеть, уткнувшись лицом в собственные ладони, и не желает поднимать взгляд. И, кажется, Лейхи даже не дышит. И Скотту это не нравится. - Айзек, - снова начинает Маккол, - Я не знаю, что тебе приснилось, и не прошу тебя об этом рассказывать. Просто посмотри на меня. Айзек. Безрезультатно. Айзек будто и не слышит его вовсе. Он только и делает, что дрожит и рвано дышит. Никакой реакции на просьбу Скотта. - Айзек, пожалуйста, - голос у Скотта почти умоляющий, - посмотри на меня. Айзек отрывает лицо от ладоней и осторожно переводит взгляд на Скотта. Смотрит нерешительно и как-то застенчиво. А у Скотта на секунду прерывается дыхание. Он никогда не замечал насколько яркие у Лейхи глаза. Ясно-голубые, как небо в солнечный день, они притягивают взгляд и заставляют Скотта чувствовать что-то странное. Щемящая нежность вперемешку с удивлением и горечью. Бессмысленное сочетание, если учитывать, что нежности здесь быть и не должно вовсе. В последний раз он испытывал её три месяца назад, сидя в комнате у Эллисон. А здесь Айзек – парень с поломанной судьбой и безграничной верой в Дерека. Молчание затягивается – это понимает не только Скотт. Когда он замечает, что Айзек вот-вот снова выпадет из реальности, в голове проясняется. Все будто вмиг разлетается по полочкам, оставляя за собой лишь удивительную уверенность в собственных решениях. Скотт перехватывает руку Айзека и осторожно ведет большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Айзек хмурится, но руку не убирает, просто смотрит на Скотта и дышит еще более рвано, чем раньше, осторожно сокращая расстояние между их лицами. Эти сантиметры поддаются ему гораздо сложнее, чем все километры, которые он преодолел за свою жизнь. Расстояние между их лицами настолько незначительно, что по правилам этикета его непременно бы назвали неподобающим и неприличным. Но им плевать. Айзека трясет так сильно, что Скотт даже пугается. Он отстраняется от Айзека, чтобы заглянуть тому в глаза и тут же оказывается притянутым к чужому рту. Скотт знает, что к этому все и шло, но все равно каменеет в первую секунду. В голове Айзека туман. Запах Скотта бьет в нос, заставляя Айзека прижиматься к его обладателю так близко, как только возможно. Айзек лижет губы Скотта и думает, что сходит с ума. Это все так одуряюще прекрасно, что Лейхи думает – лучше быть не может, а потом Скотт размыкает губы. Их первый поцелуй нельзя назвать нежным или страстным. Скорее отчаянным, потому что то, как Айзек цепляется за Макколовы плечи, нельзя охарактеризовать по-другому. Айзек в отчаянии, и Скотт с радостью делит это отчаяние на двоих, прикусывая губы, стаскивая с себя футболку, притягивая еще ближе. На Айзеке все еще слишком много одежды, в то время, как на Скотте остается лишь нижнее белье. Телесного контакта не хватает, и, отрываясь от губ Айзека, Скотт рычит в изгиб его шеи: - Сними эту чертову футболку, Айзек, или клянусь, я её разорву к чертям. Лейхи лишь смеется, выгибаясь под прикосновениями, и отстраняется на мгновение, чтобы стянуть мешающую одежду через голову. Футболка летит в угол, и Айзек снова льнет к Скотту, стараясь прижаться, как можно теснее, и втягивает того в еще один поцелуй. От всех этих прикосновений их сносит, снова и снова, то и дело, выбрасывая из реальности, и все, что им хочется – это быть еще ближе. Скотт отстраняется лишь тогда, когда воздух в легких заканчивается, и смотрит прямо в глаза Айзеку. Лейхи плывет, это видно невооруженным глазом – раскрасневшийся, тяжело дышащий, с подернутыми желанием глазами – он производит ошеломительный эффект на Скотта. Он возбужден настолько, что хочется выть и вдалбливать податливое тело в матрас. Скотт рычит и прикусывает бледную кожу на ключицах, постепенно опускаясь все ниже. Он покрывает поцелуями-укусами все тело Лейхи, миллиметр за миллиметром, останавливаясь лишь для того, чтобы подуть на покрасневшие участки. Айзек мечется под его губами, запрокидывает голову и стонет так громко, что их непременно кто-то должен услышать. Но Скотту настолько плевать, что даже ворвись сюда Элиссон, он бы и не заметил. - Скотт, - еле слышно выдыхает Айзек, когда тот обхватывает губами его сосок, - Скотт…я…я больше не могу… пожалуйста… И Маккол прекрасно его понимает. Хрена ли ему не понимать, когда у него самого стоит так, что можно гвозди заколачивать. Он смеется и прикусывает нежную кожу на животе, опускаясь все ниже и вырывая у Айзека еще один протяжный стон. Когда он рывком стягивает с Айзека фланелевые штаны вместе с бельем, Лейхи воет и тянет Скотта за плечо, чтобы вновь поцеловать. Айзек стонет от каждого прикосновения и от запаха Скотта, к которому теперь примешивается и аромат возбуждения, что начисто срывает ему крышу. Он думает о том, что теперь, чувствуя запах Скотта, он будет представлять его вот таким – с припухшими губами и растрепанными волосами. А потом он перестает думать и об этом, потому что рука Скотта обхватывает его член и мысли испаряются. - Вот же черт, - произносит Айзек сквозь сжатые зубы и снова откидывается на подушки, отпуская плечо Скотта. Маккол заглядывает ему в глаза и улыбается как-то уж очень подозрительно. А потом спускается и обхватывает губами темную головку члена Айзека, отчего у Лейхи снова начинают полыхать янтарем глаза. - Твою ма-а-ать, - выдает он, снова и снова, вскидывая бедра, подаваясь навстречу теплу рта Скотта. Айзек стыдится своих желаний, но поделать ничего не может. А Скотт не может остановиться. Когда Скотт начинает массировать тугое колечко мышц пальцем, Айзек всхлипывает и прокусывает себе губу, стараясь сдержать стон. Ему почти не больно, скорее странно и немного неудобно. К первому пальцу присоединяется и второй, и Скотт осторожно сжимает и разжимает их внутри, заставляя Айзека еще больше метаться по матрасу, насаживаясь на длинные Макколовы пальцы - Маккол, - рычит Айзек, когда пытка пальцами все продолжается, - Перестань... издеваться… надо мной! Скотт смеется и переворачивает Айзека на живот, осторожно заменяя пальцы членом. Айзек выгибается, кусает зубами подушку и приподнимает бедра. - Давай же, Скотт, – рычит он. И Скотт дает. Считает мысленно до трех и подается вперед, заставляя Айзека вскрикнуть и выпустить когти. Айзек тугой, теплый и до одурения вкусно пахнущий, так что у Скотта плывет перед глазами. Он держит парня когтями, оставляя длинные полосы на его предплечьях и спине, в то время как Айзек карябает изменившимися когтями по полу. Скотт срывается все больше, задавая все более быстрый ритм, задевая простату, вынуждая Айзека стонать так громко, как тот только может. Еще сильнее, быстрее, яростнее. Айзек мечется, завывает и оставляет на полу длинные борозды, которые Мелисса непременно заметит. Скотт думает о том же, но, плюнув на все, глушит свой стон в шее Лейхи, с силой сжимая зубы на его загривке. Зубы прокусывают бледную кожу, и от этого контраста боли и наслаждения Лейхи понимает, что подходит к разрядке. Айзек содрогается всем телом и кончает прямо на пальцы Маккола, что до сих пор обхватывают его член. Скотт зализывает оставленный им укус и двигает бедрами еще пару раз, а затем заходится в подступившем оргазме, изливаясь в Айзека, и падает прямо на него. Двигаться не хочется, да и сил у Скотта нет даже на то, чтобы откатиться, поэтому он лежит так пару минут, восстанавливая дыхание, а затем с тихим хлюпающим звуком выходит из Айзека. С трудом борясь со сном, он подтягивает сбившееся в ногах одеяло и накрывает их обоих, целуя Айзека в шею, рядом с укусом. - Спи, - выдыхает он. - А завтра мы во всем разберемся. Теперь я – твоя стая. Айзек улыбается и проваливается в сон, окруженный одуряющим ароматом Скотта, думая, что такая стая ему нравится еще больше.