Ты не играешь.Ты мстишь...

Ненавижу… Как же я их не ненавижу! Ты смеёшься и улыбаешься им, когда должен дарить свои улыбки только мне. Вот Франция наклонился к самому твоему уху и шепчет что-то, а потом вы оба смеётесь. Его насмешливый взгляд заставляет меня под столом сломать карандаш, лишь бы не выдать своего гнева. Япония подходит к тебе и протягивает бумаги. Думаешь, я не вижу, как его рука задержалась, касаясь твоей? Мэтью давно знает о том, что я чувствую к тебе. Его рука легла на мою под столом, а сам канадец, склонившись, шепчет, чтобы я успокоился. Что не нужно так ревновать. Этого никто не поймёт и не оценит. Я лишь порчу себе нервы. Милый-милый братишка, неужели ты так не веришь в Англию? Я уверен, что верни я его расположение, докажи ему свои чувства он… он ответил бы мне. Или я заставил бы его полюбить себя… Именно в тот момент и начался новый виток истории… Когда ты поднял на меня глаза и ухмыльнулся, презрительно смерив взглядом… Был ли я счастлив с тобой? Да, с того самого дня когда ты протянул мне руку, моим сердцем овладела радость и тепло. Их было много, много стран, что хотели заполучить меня. Но я выбрал тебя, Артур, я выбрал в тот день свою судьбу. Я не хотел, чтобы ты плакал, чтобы братик был один… Ты читал мне на ночь сказки, рассказывал удивительные истории. Ты показал мне весь мир на серых листах книг и пожелтевших от времени картах. Знаешь, а мне совершенно не нужны были эти гостинцы, которые ты привозил мне из-за моря, важнее всего было то, что ты сам возвращался ко мне. Я ждал тебя каждый день, ждал, уткнувшись лбом в холодное оконное стекло, я ждал тебя прямо на пирсе под проливным дождем. Даже когда я простыл и меня всего лихорадило, никто не мог удержать меня в кровати. Сердце в груди прекращало свой бег, когда на горизонте появлялся твой корабль. Появлялся британский флаг, гордо развивающийся в золотых лучах солнце, таких же золотых как твои волосы, Артур. Я помню стук каблучков твоих начищенных сапог по просоленным доскам порта. Даже закрывая глаза, я всегда мог различить, что это идёшь именно ты, ведь моё сердце бьётся в ритме твоих шагов… Выбегаю из зала собрания бросив через плечо «мне не хорошо». Мет лишь грустно смотрит мне в спину, а ты с самодовольной ухмылкой погружаешься в деловые бумаги. Врываюсь в мужской туалет, сбрасываю куртку на пол и включаю кран с ледяной водой. Опускаю голову под струю воды, чувствуя, как вода обжигающим холодом расползается по голове, наполняя собой волосы и стекая вниз. Я немного остываю, но мысли. Мысли о тебе не вытравить таким глупым способом. Я хочу сжечь этот мир, чтобы никто больше не смел и взгляда своего поднять на моего возлюбленного. Даже через шум воды я слышу твои шаги. Они не изменились. Такие же уверенные как всегда. Ты ни на секунду не сомневаешься ни в себе ни в своих силах… Но однажды эту уверенность я в тебе поколебал… - Мет, он ничего даже слушать не хочет! Он больше не обращает на меня внимания! Он…Артуру важнее игры с Францией и Испанией, чем время со мной! Я же его брат! Я же люблю его! – Кричу переполненный обидой и злостью. Швыряю и разбиваю в дребезги не первую вазу подаренную Францем. Канада спокойно терпит все мои выходки в его доме, лишь с сожалением смотрит на россыпь осколков на ковре и думает, что поставить на отныне пустующий постамент. - Может, ты попробуешь поговорить с ним? – Он обнимает меня за плечи и успокаивающе гладит по голове, понимая, что не в силах унять то адское пламя, поднимающееся во мне. Ту бурю эмоций, что сейчас охватила меня. Ты лишь устало шепчешь нежные слова, пытаясь успокоить и поддержать меня. - Я говорил! Говорил! Но он лишь отмахивается и говорит « Не сейчас, Альфред» или « Я сейчас занят». Как же я ненавижу его за это! Он всегда находил для меня время раньше, но почему сейчас нет!? – Прокусываю губу до крови, сдерживая горячие слёзы, что так стремятся проложить путь по моим щекам и сорваться на мягкий ковёр. – Мэтью, - мой тихий шепот после такого урагана заставляет тебя вздрогнуть и сильнее прижать к себе, - я заставлю Артура обратить на меня внимание… Я заставлю его признать во мне страну, а не свою колонию. Я объявляю Британской Империи войну! Ты отшатываешься от меня как от чумного, открываешь свой рот и тут же беззвучно захлопываешь его не в силах что-либо сказать. Канада, неужели ты так потрясен моей решимостью или же дерзостью? Сразиться с самим Артуром, завоевавшим столько земель… Не многие решаться на подобный шаг. Мет, ты так испуганно смотришь в мои глаза, видишь в них стальной блик. Небеса померкли, теперь ты не видишь весеннего неба, теперь ты видишь сталь мечей… Дверь открывается, я вздрагиваю и резко поднимаю голову. С промокших волос, ледяная вода стекает вниз по моей спине. Смешно, но я не обращаю внимание на тот холод, плавясь под взглядом изумрудных глаз. Как бы я хотел ещё хоть раз увидеть тот нежный, любящий взгляд, которым ты смотрел на меня маленького. Подходишь слишком близко, заставляешь спиной вжаться в кабинку одного из туалетов. Играешь. Змейка поняла, что загнала свою добычу и ей не вырваться. Едва не прижимаешься ко мне. Так близко, что расстояние между нашими телами едва ли больше сантиметра. Я смотрю на тебя как затравленный зверь, а ты явно ликуешь в своём превосходстве над чувствами глупого американца. Знаешь ли ты о том, что я чувствую? Приподнимаешь голову и шепчешь в самые губы, развлекаясь мной: - Куда ты убежал, Америка? – Твои губы растянулись в ухмылке, но в глубине глаз я вижу всю туже скорбь что и в тот день… В день когда я стал независим. Нет, ты не играешь. Ты мстишь. Заставляешь меня раз за разом испытывать тот же страх и ту же боль, что тогда были на твоём лице. - Я же сказал, что мне нездоровиться, Англия. – Стараюсь отвечать тебе холодно, но голос дрожит, не скрывая моих чувств. Ты отлично знаешь, что сейчас спокойно размазываешь мою душу по стене, одним своим присутствием. - Маленький врунишка. Ты так и не научился врать своему старшему братику. – Смех злой, гадючий, ядом заполняет меня, туманит разум. Нет, не смей так смеяться надо мной. Ты… Ты специально мучаешь меня. Не надо. Прошу. Я хочу чтобы ты улыбался и смеялся так же как мы тогда… В детстве… Сжав твой наглаженный пиджак, резко рванул на себя, жмурясь и впиваясь в твои сладкие губы поцелуем. Горячим, несдержанным и обжигающим как те слёзы, что всё-таки сорвались с моих ресниц вниз. Ты не отвечаешь, ты поражен тем, что твоя «жертва» всё ещё трепыхается….А главное ты поражен самим фактом поцелуя. Я не знаю, что ломается в тебе в тот момент. Не знаю, какую брешь я пробил в твоей защите, но ты на мгновение отвечаешь мне, а после отталкиваешь и убегаешь прочь. Но, мне и этого было достаточно. Вкус чая, ванили и рома на моих губах. Боже… Как же это прекрасно целовать тебя. Провожу пальцами по своим губам, улыбаясь как идиот и сползая спиной по дверце кабинки. Ты ответил… Ответил! А большего мне сейчас и не надо… Я стою на развалинах горящего Кремля. Сейчас зима, но от пожаров охвативших всю умирающую плоть России мне не холодно. Мне не холодно от той любви, что словно пламя окутало и меня. - Прости Иван, но не расстраивайся, ты умер во имя любви. Улыбка играет на губах победителя, а душу рвут сомнения и отвращение к себе. Однако, теперь моя цель столь ненаглядный Лондон, где ты прячешься, любовь моя. Я разворачиваюсь и ухожу. Я иду к тебе. Теперь никто не помешает нам быть вместе.