Преподнесенный жизнью фортель

***

      Шан Цинхуа изнуренно перечитывал строки унылой статьи, силясь хотя бы понять смысл предложения, которое уже порядком мозолило глаза. Сидя на неудобном стуле перед экраном монитора, Цинхуа щурился, даже очки не помогали разглядеть плывущие строки очередной пресловутой статьи. Осушив вторую банку энергетика, редактор изо всех сил старался не обращать внимание на застарелую боль в висках.       Цинхуа работал в издательстве и занимал должность контент-редактора. Денно и нощно он посвящал своё время неблагодарному труду: проверке статей, пресс-релизов, новостей, подбору новости, консультировал юных журналистов. Ежедневно ему на голову сыпалось по нескольку десятков папок с работой, притом не всегда его специальности. В коллективе он отыгрывал роль, что в простонародности называли козлом отпущения. Хороших отношений с коллективом он добиться так и не сумел, хотя работал не первый год, но послушно выполнял любые «просьбы». — Какой маразматик писал этот текст? — негодовал Шан Цинхуа, удаляя вновь повторившуюся строчку. Он уже давно смирился с мыслью, что журналисты даже не перечитывали свою работу перед тем, как отправить её в редактуру. Этому свидетельствовала бесконечная тавтология.       Отстегнув язычок алюминиевой банки третьего по счету энергетика, Шан Цинхуа сразу сделал несколько глотков. К утру следующего дня ему необходимо было отредактировать ещё пять статей. До сдачи работы оставались ничтожные четыре часа.       Вопреки ошибочному мнению своих коллег, Цинхуа вовсе не был заядлым трудоголиком, он вообще любил релаксировать на диване или читать второсортную литературу, не особо задумываясь о сюжете. К сожалению, таких деньков было всё меньше и меньше.       Шан Цинхуа уже долгое время метил на должность главного редактора. Но каким-то неведомым образом она всегда попадала в руки других людей.       Контент-редактор не собирался больше трех-четырех лет просиживать место. Главной целью было поднабраться хороших знакомых и попытаться протолкнуть свои книги в издательство. Цинхуа не один раз пытался податься в писатели, но его рукописи не принимали по одной простой причине: не цепляло. Некоторые рекомендовали включить больше взрослого контента для привлечения аудитории. Говоря простым языком — фансервиса.       Несостоявшийся писатель не хотел портить тяжким трудом построенный сюжет и проработку персонажей ради шаблонных историй любви, которых на рынке уйма. Из-за его целеустремленности сохранить текст в первоначальном виде абсолютно все издательства отказывались с ним работать. После многочисленных отказов Шан Цинхуа решил, что если пробьется в книжной индустрии, то издать свою книгу в твердом переплете будет куда легче.       К сожалению, то были наивные мечты, для исполнения которых пришлось вложить колоссальное количество времени и сил. Совмещать писательство и работу физически было очень сложно. Пришлось слишком много трудиться, дабы возвыситься в глазах начальства.       Чтобы не забрасывать перо, Шан Цинхуа приходилось виться плющом вокруг своих проблем. На работу он брал блокнот, в котором прописывал кусочки глав или дополнял сюжет. Использовать рабочий компьютер редактор опасался. Во-первых, потому что он разгильдяй и наверняка забудет стереть записи прежде, чем перекинет всё на флешку. Во-вторых, периодически компьютеры дистанционно просматривались. И, в-третьих, даже их крупная фирма не застрахована от проблем со светом или случайной поломкой. Цинхуа отбирал кусочек времени на обеде или во время технических работ, только так выходило что-то писать.       Сквозь сон Шан Цинхуа расслышал непонятное гудение. Встрепенувшись, редактор захрипел, спать в положении сидя не лучшая идея. С колен сползли листки и в хаосе разлетелись по полу. Сонный Цинхуа схватил заряжающийся на тумбочке телефон и украдкой взглянул на дисплей. — Да… братец-огурец? — пробормотал редактор. В ту же секунду на него вывалился поток ругательств: — Цинхуа! Я тебя уже полчаса у подъезда жду! Если ты не вылетишь из своего аэропорта сию секунду, крылья пообломаю! — гневные возгласы на том конце оборвались, Шан Цинхуа положил трубку и ринулся одеваться. «Опаздываю! Черт возьми, опаздываю!» — вторил редактор, натягивая черные брюки и на ходу глазами выискивая рубашку. Собрав все разбросанные черновики в строгую белую папку, Шан Цинхуа спрятал флешку в карман, а блокнот в сумку.       Выскочив из подъезда, отыскав взглядом белую «Хонду», редактор быстро запрыгнул на пассажирское сидение. Водитель недовольно буркнул что-то из разряда: «Не хлопай дверью, машина брата».       Вскоре они уже были у здания офиса, Шан Цинхуа вышел из машины, попрощавшись с другом, который тут же дал по газам и умчался со стоянки. — Он мне ещё долго не простит своё опоздание, — хмыкнул редактор, печальным взглядом окинув огромное здание.       Шэнь Юань работал в университете неподалеку от издания. Поскольку у Шан Цинхуа машины нет, брат-огурец заезжал за ним и они вместе ехали на работу. «Конечно, у меня же братец не директор одного из лучших университетов страны», — фыркнул Шан Цинхуа, бегом передвигаясь по извилистым коридорам.       Через пять минут он наконец-то оказался в кабинете, где, помимо него, было ещё три человека. Небрежно бросив сумку на подоконник, редактор занял свое место за компьютером. Внеся в отредактированные статьи последние коррективы, Шан Цинхуа отослал их модератору на сайт, впоследствии получив по шапке за опоздание. — Я опоздал всего на десять минут, блин горелый! — недовольно проворчал он.       До обеда Шан Цинхуа разгребал завалы отложенных работ с сайтом, а также получил новые статьи желтой прессы и отправлял готовую работу корректорам. По ошибке молодости Цинхуа старался брать количеством, а не качеством. Оттого серьезных заданий ему не доверяли, зато заваливали десятком новостей и статей.       Стрелки часов минули двенадцать. Вытянувшись, Шан Цинхуа устало откинул голову на спину кресла. Он никогда не сидел ровно за компьютером, в юношестве это проблем не приносило, но минул двадцать пятый год, и его настигли боли в спине.       Потянув руку за спину, где находился подоконник, Цинхуа сцапал свою сумку и попытался отрыть в ней блокнот. Сердце совершило кульбит, когда рука не нашла предмета похожей формы. Распотрошив сумку, редактор вывалил всё содержимое на стол: ключи, телефон, тональный крем для скрытия синяков под глазами, ручки, карандаши… Блокнота нет. — Неужели я его обронил? — тихо пробормотал Цинхуа, обреченно спрятав лицо в ладони. Разумеется, большинство написанного в блокноте у него было сохранено на домашнем ноутбуке. Шан Цинхуа страшила не столько потеря материала, сколько то, что, вероятно, свой блокнот он посеял где-то на территории издательства.       Подорвавшись с места, расталкивая идущих на обед коллег, редактор стремительно заметался по коридорам офиса. Следовал он тому же маршруту, что и утром. Но, сделав один обход от двери кабинета до выхода, он так ничего и не нашел. «Прошло уже столько часов, в переполненном офисе его наверняка кто-то нашел», — холодок пробежал по спине. Вряд ли кто-нибудь не заметил голубой дневник, облепленный наклейками самолетов, хомячков и снежинок. На развороте был написан его псевдоним, если его нашел кто-то из коллег — насмешек не оберешься. Наверняка найдется тот, кто по псевдониму отыщет Цинхуа в сети.       Оставалась надежда, что блокнот выпал в машине Шэнь Юаня. Когда Цинхуа только запрыгнул в машину, то инстинктивно проверил содержимое своей сумки, блокнот точно был.       Возвращаясь обратно, Шан Цинхуа украдкой заглядывал в застекленные панорамные стены кабинетов других работников, надеясь отыскать в одном из них голубую книжку. Цинхуа никогда особо внимательным не был, посему не заметил стремительно приближающуюся высокую тень. Изначально Шан Цинхуа подумал, что натолкнулся на каменную изгородь, но вовремя вспомнил, что посредине коридора никакой стены не было. — Господин… — робко пролепетал редактор, когда осознал масштаб своей проблемы. — Прошу прощения… — Почему не на рабочем месте? — А, — Шан Цинхуа осторожно заглянул за плечо своего начальника на настенные часы и понял, что со своими поисками потерял счет времени. — Я прошу прощения, больше такого не повторится! — Цинхуа старался не ежиться под пристальным взглядом двух сапфировых глаз. — Иди.       Кивнув, редактор обогнул своего начальника и поспешил в кабинет. Какое-то время он ещё чувствовал на себе чужой взгляд, но оборачиваться не смел.

***

      К концу рабочего дня Шан Цинхуа был уверен в трех вещах: повышения ему не видать как собственных ушей; у Шэнь Юаня блокнота нет; он идиот. С тяжестью на сердце Цинхуа собирал вещи, упаковывая в сумку громоздкую папку со своей работой, над которой он будет куковать весь вечер и, вероятно, ночь.       На парковке уже стояла белая «Хонда». На месте водителя теперь был не Шэнь Юань, но некто на него похожий. Впрочем, Цинхуа не составило труда узнать Шэнь Цзю — директора крупного университета, в котором работал Шэнь Юань. В университет директор всегда отправлялся в шесть утра на такси, ибо вставал куда раньше, а обратно возвращался с братом. — Чего такой грустный? — обеспокоенно спросил младший Шэнь, когда Цинхуа сел рядом с ним на заднее сидение. — Питаю надежды, что каким-то чудом мой блокнот украли Небожители, а не нашел кто-нибудь из коллег, — устало прошептал редактор, уткнувшись лбом в спинку переднего сидения.       По пути домой они ни о чем больше не говорили: Шэнь Юань не умел утешать, а Цинхуа просто вожделел тишины. Вернувшись домой, Шан Цинхуа отбросил сумку с работой, та закатилась куда-то под стол, сам редактор бухнулся в кровать, мгновенно уснув.

***

      Следующий день Цинхуа встретил не лучше предыдущего. Ему удалось поспать всего два часа после работы, всю ночь он просидел за статьями. Редактор на автопилоте сел в белую «Хонду», доехал до издания, вошел в кабинет и включил компьютер.       Сегодня Шан Цинхуа предстояла работа с несколькими новичками-журналистами, что вдвойне трудней и утомительней. Машинально редактор отправил все залитые в компьютер статьи корректору. Не успел он начать проверять рабочую почту, как кто-то позвонил ему на телефон. — Слушаю, — наклонившись, Цинхуа заглянул в тумбочку с припасами энергетика. Откупорив одну банку, редактор отпил немного, кликнув мышкой на вкладку с входящими письмами, зажав телефон между ухом и плечом. — Друг, доброе утро, слушай, тебя босс вызывает, — на том конце женский голос прерывался шелестом упаковки крекеров. Шан Цинхуа немного удивился: ему нечего показывать главному редактору, к тому же стрелки часов едва минули за восемь. «Неужели комиссия?» — испугался редактор. — Что Сорняку от меня надо? — Нет, друг, не Сорняку, тебе напрямую к Снежной горе.       Шан Цинхуа подавился, чем привлек внимание остальных коллег. Извинившись, редактор попрощался с подругой, спрятав телефон в кармане брюк. Прикусив щеку, Цинхуа невидящим взглядом уставился куда-то на монитор. «Мобэй-цзюнь всё же решил сделать мне выговор за вчерашнее?» — с опаской думал контент-редактор. Он крайне редко бывал в кабинете босса один, в основном приходил туда либо с главным редактором, либо с остальными коллегами, или же на совещание отдела, где его присутствие было так же важно, как наличие фикуса в углу комнаты.       Из кабинета Шан Цинхуа провожали заинтересованные взгляды коллег. Поднимаясь на лифте, редактор мысленно строил план разговора с извинениями. Прогремел звоночек, лифт остановился на двенадцатом этаже небоскреба. — Господин Мобэй-цзюнь, — уважительно кивнул редактор, оказавшись в кабинете босса.       Сверкающие яхонтовые глаза бегло окинули вошедшего, кивнув, Мобэй-цзюнь указал на кожаное кресло перед своим рабочим столом. Шан Цинхуа робко сел напротив, их разделяло всего полтора метра ширины стола, на его памяти он никогда ещё так близко с боссом не находился.       Редактор сильно нервничал и не знал, куда деть вспотевшие руки. Не было рядом ни папки, ни сумки, ни телефона. Шан Цинхуа старался не обременять босса навязчивым взглядом, но в то же время не мог побороть свое любопытство.       График его работы не предрасполагал к частым встречам с руководством, ибо в огромной фирме он сопоставим разве что с муравьем. Чудо, что он смог так долго удерживать позиции в крупной компании, обычно работников его уровня меняли едва ли не каждые два-три года. За шесть лет работы Шан Цинхуа мог похвастаться наблюдением за сменой нескольких поколений.       Прошло несколько долгих безмолвных минут. Цинхуа успел практически содрать пуговицы с синей рубашки и осмотреть весь кабинет, в котором вещей было по минимуму и смотреть особо не на что. В определенный момент редактор даже хотел первым начать разговор, но вовремя опомнился. — Шан Цинхуа.       Названный вздрогнул, профукав момент, когда Мобэй-цзюнь наконец-то отвлекся от созерцания цифр на компьютере и одарил своим вниманием подчиненного. — Да, господин… — нервно кивнул Цинхуа, сжав ткань штанов. — Шан Цинхуа, Вы занимаетесь писательством? — чеканил глубоко-холодный голос.       Редактор несколько опешил. Он никогда не афишировал свое увлечение на работе, даже старался скрывать. Откуда владельцу крупного издательства знать о таком скрытом хобби сотрудника? — Кхм, господин, с чего Вы это взяли? — Цинхуа пытался юлить.       На стол перед горе-лгуном с негромким хлопком упал его синий блокнот. Редактор пораженно замер, уставившись на обложку с подписью «Самолет». Пока Цинхуа старался собрать разбежавшиеся мысли в кучу, на лице Мобэй-цзюня не дрогнул ни один мускул. — Это ваше? — терпеливо переспросил владелец издательства, когда взгляд подчиненного прояснился. — Мое… — неловко кивнул Цинхуа, осторожно забрав блокнот со стола босса. — Вы пробовали издаваться? — Да, к сожалению, безрезультатно… — Шан Цинхуа осмелился поднять взгляд на Мобэй-цзюня. На протяжении всего разговора мужчина ни разу не сменил позу, лицо оставалось всё таким же непроницаемым, словно его совсем не интересовала тема беседы. — У Вас есть чистовой вид работы? — Есть! — глаза цвета миндаля воодушевленно замерцали. Мобэй-цзюнь кивнул и отвернулся обратно к монитору. Шан Цинхуа слегка опешил, крепче прижав к груди блокнот. — Завтра приходите к трем часам с чистовиком. Можете быть свободны. — Но… работа? — Я оформил Вам отгул на завтра. — Вот как, спасибо большое, до свидания! — неразборчиво затараторил Шан Цинхуа, ещё не до конца осознав произошедшее. Дождавшись сдержанного кивка, редактор выскочил за дверь.       Домой Цинхуа возвращался едва ли не вприпрыжку. От переполняющего душу восторга даже не заметил на себе пристального взгляда из окна небоскреба.

***

      Оказавшись за монитором домашнего компьютера с открытым текстом своей чистовой работы, Шан Цинхуа обреченно уткнулся лицом в ладони. Что раньше казалось ему шедевром, отныне не тянуло и на второсортное чтиво. Показывать подобное боссу совершенно точно не стоило.       В течение всего вечера Шан Цинхуа корпел над своим трудом, стремясь исправить все недочеты, ошибки, ремарки, даже переписывал некоторые абзацы. Вернувшись домой, Цинхуа первым делом открыл найденный блокнот и… чуть не сгорел от стыда. На страницах с подробным описанием сюжета были сделаны пометки ручкой с черной пастой, коей автор никогда не пользовался. Редактор надолго замер, любуясь совершенным почерком, который разительно выделялся на фоне кривых букв. Многие коллеги Шан Цинхуа жаловались на его письменные отчеты, ибо разбирать написанное приходилось несколько часов.       Одна лишь вольная мысль о том, что Мобэй-цзюнь потратил время на прочтение его блокнота, вызывала у редактора табун мурашек. Пометки он встречал почти на каждой странице, некоторые даже затрагивали тонкости сюжета. Шан Цинхуа трепетно отнесся к такой драгоценной критике, посему постарался исправить каждый недочет.       Несмотря на отгул, редактор встал раньше будильника. Прочитав текст свежим взглядом, Цинхуа сразу зацепился за ошибки, которые замыленный взор заметить попросту не мог. — Надеюсь, что всё углядел… — перекинув работу на флешку, Цинхуа украдкой бросил взгляд на настенные часы. — Пять минут третьего… Выйду раньше, если что, подожду в холле.       Набрав такси, Шан Цинхуа побежал собираться.

***

      Редактор сидел как на иголках. Сейчас босс читал краткое содержание его работы. Цинхуа осторожно наблюдал исподлобья, точеные черты лица Мобэй-цзюня лишь изредка трогали морщины. Всякий раз, стоило боссу начинать хмуриться, сердце Шан Цинхуа пропускало удар, а, если музыкальные пальцы дотягивались до клавиатуры и что-то печатали — душа едва не покидала тело.       Около часа Шан Цинхуа мучила неизвестность. Наконец, Мобэй-цзюнь отстранился от монитора, воззрился на подчиненного и вынес вердикт: — Хорошо. Мы издадим Вашу книгу, — слова, после которых душа Цинхуа затрепетала, искра надежды вспыхнула в сердце редактора, — но только при одном условии, — призрачная радость в одно мгновение рассеялась. Редактор внимательно посмотрел в непроницаемые сапфировые глаза. Мобэй-цзюнь одной рукой открыл ящик, из которого достал лист бумаги и отдал его Шан Цинхуа. — Договор? — озвучил редактор, Мобэй-цзюнь кивнул. Пока Шан Цинхуа бегло читал строки документа, босс озвучил его основную мысль: — Мы заключим контракт. После увольнения по собственному желанию Вы станете нашим постоянным автором на следующие пять лет.       Шан Цинхуа никак не мог переварить услышанное, но то же самое было написано в договоре, где не хватало всего лишь его подписи. Быть постоянным автором в таком издательстве больше похоже на привилегию, нежели условие. Осторожно взглянув на босса, Цинхуа нервно перечитал все условия. Ничего сверхъестественного с его стороны не требовалось, но Шан Цинхуа не спешил принимать ручку для подписи, слишком всё было странно, редактор не мог поверить, что спусковым крючком стал потерявшийся блокнот. — Вас что-то не устраивает в условиях договора? — Не-ет, — голос дрогнул, Цинхуа случайно встретился взглядом с боссом и замер. Мобэй-цзюнь смотрел прямо и выжидающе, лицо его было бесстрастным, словно он не замечал колебаний подчиненного. Больное воображение Цинхуа почему-то решило дорисовать его образу слегка пунцовые щеки, но из-за этого он сам покрылся румянцем. — Цинхуа, с Вами всё в порядке? — впервые его тон сменился с холодного на встревоженный. — Врача? — рука босса потянулась за мобильным телефоном. — Не стоит, всё хорошо! — закивал редактор, выхватив из рук Мобэй-цзюня гелевую черную ручку. Расписавшись, Шан Цинхуа вернул документ боссу. Кивнув, мужчина поправил пиджак и поднялся со своего места. Редактор поступил точно так же, но, в отличие от плавных движений Мобэй-цзюня, Цинхуа со стороны походил на нервного кузнечика. — Поздравляю с успешным заключением сделки, Шан Цинхуа.       Владелец издательства протянул подчиненному руку для пожатия. Волнение притормаживало реакцию Цинхуа, и тот только через несколько секунд понял, что от него хотели. «Такие холодные… Но на улице только наступила осень, — отметил Шан Цинхуа, глядя на руку, которая крепко сжимала его ладонь. — Бледная, как мел. Он вообще на улице бывает? А, о чем я, таким шишкам не престижно бродить по улицам города без охраны и автомобиля».

***

      Следующие дни проходили как будто в тумане. Чуть свет Цинхуа бежал в издательство, согласовывал всё и подписывал документы об увольнении. Новость о его сотрудничестве с издательством вирусом распространилась по офису. Неделю спустя каждая молекула знала о новом авторе под забавным псевдонимом «Самолет, пронзающий небеса».       В кабинете Мобэй-цзюня развернулись целые боевые действия между директором и подчиненным за право последнего оставить свой старый псевдоним. Мобэй-цзюнь настоятельно просил выбрать имя более звучное, но Цинхуа уперся рогом в землю и не сдавал позиции. В конечном итоге ему удалось убедить Мобэй-цзюня в эксклюзивности своего псевдонима.       Цинхуа старался контролировать каждый этап издания своей первой книги. Работу с верстальщиками и корректорами под свой контроль взял сам Мобэй-цзюнь. Предварительно Цинхуа выбрал художника для иллюстраций своих работ.       К обложке уже бывший редактор отнесся с завидной скрупулезностью. Так вышло, что из представленных вариантов ему не понравился ни один. Подоспевшая вторая партия эскизов тоже не устроила автора. В итоге Шан Цинхуа взялся на словах объяснять лучшему художнику отдела, что от него требовалось. Красноречивый взгляд несчастного художника обложки говорил лишь об одном: когда же это закончится. Бедная женщина работала в своей отрасли уже не первый год и по праву занимала высокую должность, но с таким неугомонным клиентом явно повстречалась впервые.       Почти каждый день Шан Цинхуа являлся в кабинет к Мобэй-цзюню, чтобы обговорить тонкости работы. Зачастую он задерживался там допоздна. Цинхуа было невдомек, отчего его босс самолично взялся за работу над книгой, когда с чистой совестью мог скинуть всё это на подчиненных. Но ему было приятно. Покровительство опытного человека по умолчанию прибавляло уверенность в успехе дела.       За месяц совместной работы Шан Цинхуа настолько свыкся с повадками босса, что научился улавливать в его голосе нотки поддержки, когда это было необходимо, строгость, если Цинхуа позволял себе излишне лениться, поощрение в случае, когда он обгонял график работы. Был ещё один странный оттенок, его значение Цинхуа с уверенностью трактовать не мог, но, когда Мобэй-цзюнь говорил с такой интонацией, яхонтовые глаза словно оттаивали от многовекового льда. — Уже поздно. Завтра нужно утвердить макет. Переночуете у меня, — будничным голосом произнес Мобэй-цзюнь, складывая документы в папку.       За столь короткий срок Шан Цинхуа мог похвастаться тем, что ночевал в квартире босса по меньшей мере шесть раз. Загвоздка заключалась в расположении местожительства теперешнего автора. Цинхуа жил на отшибе. Поздно ночью туда добираться было страшно и чрезвычайно опасно, не сосчитать, сколько мелких группировок переловили в том районе. Каждый раз разъезжать на такси бюджет не позволял, в свою очередь до поздней ночи они засиживались едва ли не каждый пятый день.       Мобэй-цзюнь нашел оптимальное решение проблемы. Его квартира находилась в центре города недалеко от издательства, путь на машине занимал всего пятнадцать минут, если учесть скорость потока автомобилей. Когда босс впервые предложил погостить у него, Шан Цинхуа взъерепенился и попытался откреститься от столь заманчивого предложения. Пешком отпускать сотрудника в сомнительное путешествие Мобэй-цзюнь тоже желанием не горел. Сила убеждения и количество аргументов директора играли не в пользу Шан Цинхуа, и вскоре он сдался. — Да, господин, — застенчиво улыбнулся Цинхуа. Сей жест, скорее, был показательным, нежели действительно отражал чувства Шан Цинхуа. Он уже привык ночевать не у себя дома и ничего смущающего в этом не находил.       Обойдя белоснежную машину, Цинхуа ловким движением открыл пассажирскую дверь. Оказавшись в салоне, автор беззастенчиво начал клацать по маленьким кнопочкам, настраивая радио. Из динамика послышался голос ведущего передачи вечерних новостей, прямой эфир был посвящен набирающим популярность авторам.       Звонкий голос называл псевдоним писателя и немного рассказывал о его творчестве или грядущих проектах. Шан Цинхуа не особо слушал диктора, пока тот не начал объявлять пятерку быстрорастущих авторов.       Покрутив колесико, Цинхуа сделал погромче, не обратив внимание на хмыкнувшего Мобэй-цзюня, писатель принялся с упоением слушать чужую речь. Троих из пяти писателей Шан Цинхуа смело мог назвал коллегами, ибо те также были выходцами издательства «Снежная вершина».       Список возглавлял автор с комичным псевдонимом «Самолет, пронзающий небеса». Ведущий долго распинался о его ещё не вышедшем, но уже везде разрекламированном романе. Диктор поведал биографию Цинхуа и назвал приблизительную дату, когда первый тираж книги выпустят в продажу.       Увлеченно слушая новости, Шан Цинхуа упустил момент, когда машина мягко затормозила у подножия небоскреба. Внезапно Мобэй-цзюнь нажал на кнопку и радио замолкло. — А? — Дома послушаешь.       Стушевавшись, Шан Цинхуа подхватил сумку и вылез из автомобиля. На лифте они вскоре добрались до последнего этажа. Приложив к сенсорному экрану карту, Мобэй-цзюнь отстранился от раскрывающейся двери, приглашая гостя войти первым.       Стащив с себя сапоги, шарф и куртку, Шан Цинхуа по привычке оккупировал гостиную с красивым видом на ночной город. Усевшись на мягкий кипенно-белый ковер у панорамного окна, писатель принялся изучать письма. Один из модераторов прислал ему пост на рассмотрение. Пробежавшись глазами по тексту, Цинхуа на всякий случай перешел по ссылкам, убедившись, что ничего криминального ему не прислали, он с чистым сердцем дал добро на публикацию.       Когда началась работа над изданием книги в твердом переплете, Мобэй-цзюнь поставил вопрос о раскрутке его чтива. У Шан Цинхуа, некогда работавшего контент-редактором, имелась при себе парочка знакомых рекламодателей, но босс напрочь отмел все предложенные им варианты.       Мобэй-цзюнь велел ему создать свой профиль на Weibo, вскоре после этого босс предоставил контакты его нового рекламодателя. Именно он и его команда занимались ведением профиля, конечно же, Шан Цинхуа принимал непосредственное участие, но больше клепал повседневные посты с процессом работы над книгой. Рекламной интеграцией, раскруткой и деловыми предложениями занимались они. — Цинхуа, встаньте с пола.       Недовольно пробурчав себе под нос не самые лестные выражения, писатель перебрался на диван. Он планировал до глубокой ночи читать комментарии под своими постами и отвечать на некоторые, но, по-видимому, босс очень хорошо вжился в роль обломщика его планов. — Завтра рано вставать.       Намек был ясен без объяснения. Вздохнув, Цинхуа поплелся в душ, а после в отведенную ему комнату. В третьем часу ночи писатель снова зашел в сеть, ему пришло сообщение от Шэнь Юаня. С братцем-огурцом очень хотелось побеседовать, но через минуту телефон снова завибрировал, оповестив о новом сообщении. «Я вижу», — было написано контактом Мобэй-цзюня.

***

      Шан Цинхуа очень удивился, когда проснулся не от трезвонящего будильника, а от прокравшихся в комнату поздних лучей.       Потянувшись, Цинхуа нащупал на прикроватной тумбе телефон. Просмотрев историю активности, писатель наткнулся на сообщение о дезактивации будильника сегодня утром. Телефон был заблокирован, и лишь один человек знал пароль. — Похоже, босс наградил меня отгулом на сегодня, — улыбнулся Шан Цинхуа, босыми пятками пошлепав на кухню.       На столе стояла тарелка с любимой лапшой Цинхуа, накрытая куполом. Распахнув синий шкафчик кухонного гарнитура, писатель достал нетронутые куайцзы. Благодаря куполу лапша оставалась теплой.       Облизнув губы, Шан Цинхуа принялся ловко поддевать палочками длинную лапшу. Телевизор он не включал, вместо него писатель восторгался видом из окна. Он был здесь не впервые и многое успел рассмотреть, однако в этот раз внимание его привлекли не высочайшие небоскребы и извилистые магистрали, а белоснежные хлопья снега.       Внезапно Шан Цинхуа накрыло тягучее желание сходить прогуляться по усыпанным снегом дорожкам. Не видя причины себе отказывать, писатель быстро переоделся, взял с собой телефон и запрыгнул в лифт.       Цинхуа бродил по парку, снега выпало мало, но детишки уже пытались играть в снежки и что-то строить. Телефон в кармане брюк завибрировал. «Макет утвердили, первый тираж в печати», — немногословное сообщение Мобэй-цзюня вызвало у Шан Цинхуа огромную бурю эмоций. Если бы он находился дома, то наверняка подпрыгнул бы до потолка и громко завизжал. «Да! Да! Да! Наконец-то!» — восклицал Цинхуа, едва сдерживая свои эмоции в себе, прохожие совершенно точно не поняли бы его внезапного приступа радости.       По пути домой Шан Цинхуа заскочил в один магазин с алкоголем. Кассирша попросила у него паспорт, отчего настроение улучшилось вдвойне. В общем, в квартиру Мобэй-цзюня он вошел сверкая ярче начищенного янтаря.       Судя по царившей тишине, босс до сих пор пребывал в издательстве. Немного расстроившись, Шан Цинхуа переоделся в домашнее и устроился на диване, в душе тая надежду на скорое возвращение Мобэй-цзюня. В гостиной раздался приглушенный хлопок, отложив штопор, состоявшийся писатель до краев заполнил бокал красным вином.       Осушив первый бокал в полном одиночестве, Цинхуа достал телефон и из любопытства написал Мобэй-цзюню: «Господин, вы задержитесь?»

«Не жди».

      Шан Цинхуа сам не знал почему, но короткое сообщение оставило на его сердце неприятный осадок. За месяц работы над одним проектом их отношения стали постепенно пересекать тонкую грань «босс и подчиненный», но формальность никуда не исчезла. Цинхуа находил это забавным, посему продолжал обращаться к боссу исключительно в официальной манере даже за пределами издательства. Он не был уверен, понимал ли его игру Мобэй-цзюнь, поскольку тот иногда позволял себе оплошность.       По комнате медленно распространялся запах алкоголя. Окутанный ароматом сладкого вина вперемешку со свежим морозным воздухом, сквозившим из приоткрытого окна, Цинхуа не заметил, что больше не мог удерживать сознание, и погрузился в мир грез.

***

      Затмивший сознание алкоголь выветрился лишь к шести часам утра. Шан Цинхуа редко удавалось вставать так рано без будильника. Писатель выгнулся дугой, отчего позвонки издали сладкий хруст. Раскинув руки, Цинхуа осознал, что ночью из гостиной он магическим образом переместился к себе в кровать.       Неожиданно его рука нащупала нечто твердое, что лежало неподалеку. Лениво обернувшись, Шан Цинхуа впервые за долгое время не поверил своим глазам. Встрепенувшись, писатель подтянул к себе книгу.       Кажется, сердце на мгновение прекратило биться, после чего ринулось в такой танец, что ребрам стало больно. Цинхуа провел рукой по яркой обложке с изображением выдуманных, но оживших в его душе персонажей. Прижав свое детище к себе, писатель глупо заулыбался.       Неизвестно, сколько он так провалялся, прокручивая в голове последний месяц работы, но вскоре дверь комнаты с тихим щелчком раскрылась. Мобэй-цзюнь забрал книгу, вместо неё всучил в руки полусонного Цинхуа термометр. — Меряй температуру, ты под раскрытым окном спал.