Подарочки судьбы

      Ночь была особенно дождливой. Несмотря на этот факт, Дима и Олежа шли по улице. Несомненно, у такого стечения обстоятельств должен был быть «прекрасный» повод, о котором никто тактично не говорил. И, если призраку, в общем-то, было всё равно на ветер и дождь — главное, чтобы конспект был в порядке — то студент был вынужден старательно закутываться в куртку без капюшона. Проклиная весь мир с его тупой погодой и себя со своей тупой головой, не догадавшейся найти что-то потеплее, Дима спешил к остановке, надеясь не подхватить простуду. Не хватало ещё и заболеть посреди семестра для полного счастья.       — Темно, хоть глаз выколи — сказал студент, постукивая зубами и обращаясь то ли к Олеже, то ли к самому себе.       — Так фонарём своим посвети — саркастично предложил Душнов, в ответ на что тут же получил недовольный взгляд.       В свете уличного освещения, моргнувшего буквально на несколько секунд, стал виден распухший от фингала глаз. Дима, недовольно хмыкнув, отвернулся от призрака и зашагал дальше, чуть ускорившись.       Немного опешив по началу, Олежа всё же попытался угнаться за студентом, и, подлетев, спросил, неловко перебирая пальцами:       — Куда погнал? Обиделся, что ли?       Ответом стало молчание. Дима не сбавлял темп, безуспешно пытаясь согреть руки в карманах.       В конце концов, Побрацкий, будучи не в силах игнорировать беспокойный взгляд духа, недовольно отрезал:       — На автобус опоздаем.       Вновь воцарилось молчание. Олежа будто бы порывался что-то сказать, но тут же одёргивал себя, подыскивая лучшие слова, которые тут же вытесняли другие, замыкая порочный круг. Не выдержав, Дима вздохнул и кивнул, будто бы говоря: «Давай уж, говори, не томи, беспокойная душа».       — Итак… — протянул Олежа. — Ты решил пойти домой в ливень посреди ночи, хотя мог остаться и переночевать?       — Что жалуешься, тебе там тоже не нравилось. — злобно выпалил Дима, постукивая зубами от холода. Язык предательски заплетался, выдавая неразумность поступка. В голове невольно проскользнула мысль: «А может и стоило остаться, проглотив гордость?». Однако импульсивный студент тут же отмахнулся. Да, накосячил. Но теперь остаётся лишь гордо расхлёбывать.       — Да, это правда… — протянул Олежа, отводя взгляд и почёсывая затылок, после чего, не выдержав, аккуратно добавил:       — Но гитара об голову была явно лишней. Бедный парень…       Дима в нетерпении глядел на приближающуюся с каждым шагом остановку и слушал нотации, дыша на дрожащие руки.       — Согласен, перегнул. Да я обычно так не делаю, знаешь же. — вздохнув, начал студент, чуть виновато глядя на Олежу, как школьник, оглядывающийся на мать после разбитого окна или консервной банки, привязанной к хвосту подъездной кошки. — Но тут я не смог сдержаться, он ведь там…       Однако оправдания были прерваны Олежей, который резко поднял палец, призывая тем самым к молчанию, и полетел в сторону одного из тёмных, явно не внушающего доверия переулков.       — Погоди ты, что это? Слышишь? — спросил Душнов, будто боясь спугнуть шумящее нечто.       Вдохнув полной грудью, чтобы приступить к тираде о призрачных заскоках и о несправедливости всей жизни, а в частности, сегодняшней ночи, Дима уже собирался начать, однако его порыв был прерван… Писком, доносящимся из одного из мусорных контейнеров.       Из-за этого студент подавился воздухом и быстро взглянул на Олежу, ожидая услышать насмешку. Но тот лишь вился у бака, безуспешно пытаясь поднять крышку.       — Там что-то есть! Что-то живое! — на этих словах призрак предпринял ещё одну не самую удачную попытку. Однако и в этот раз руки просто прошли сквозь крышку, отчего Олежа недовольно махнул хвостом и бессильно взглянул на свои прозрачные пальцы. Наконец, он вздохнул и повернулся к живому, более властному в этом мире человеку:       — Дим, помоги… Пожалуйста.       Побрацкий же не выглядел столь героичным. Неуверенно переступая с ноги на ногу и выдыхая облачко пара на свои руки, он периодически поглядывая в сторону отсвета от уличного фонаря.       — До остановки совсем чуть-чуть осталось. Вдруг автобус подойдёт. Последний, между прочим. — сказал он, вновь стараясь совладать с непокорным языком и стучащими зубами и бросая на призрака взгляд, говорящий: «Мне бы самому спастись, а потом уж геройствовать». Тем не менее, Дима стоял, не уходил, даже понимая то, что в данный момент призрак ничего не сможет ему сделать, даже если очень захочет. А, зная Олежу, он и не захочет.       Призрак же стоял на своём, обозначив молчаливый протест скептичным взглядом и руками, скрещенными на груди.       Недовольно цыкнув, студент процедил: «Уж и поворчать нельзя» и, пиная маленький, почти незаметный камушек, подошёл к мусорному ящику и вынул руки из карманов. По какой-то странной привычке он плюнул на ладони. Растерев в них что-то, Дима поднял крышку, оказавшуюся тяжелее, чем ему казалось изначально, немного ухнув. В темноте казалось, что он открыл чёрный океан, поблёскивающий пластиковыми волнами… Чёрный вонючий океан. Да, алкоголь всё ещё не выветрился из головы, а романтика по ощущениям лезла даже из ушей. В такие моменты он любил быть один. В тепле. И в обнимку с фигуристой, красивой… Гитарой. А не стоять в собачьем холоде с невидимым дружком, роясь в мусорке, как последний пропащий бомж. Хотя с призрачным соседом, у которого «случайно» завалялся список делишек, которые с какого-то перепугу должен делать ты, и не к такому привыкаешь.       Из мыслей Диму вытащил толчок в плечо. Олежа указывал пальцем в темноту бака.       — Чё ты мне тыкаешь, не вижу я. — буркнул студент, щуря глаза. Призрак удивлённо взглянул на него.       — Ой, да не ври, ты просто не хочешь мне помогать. Я же прекрасно всё вижу. — сказал Олежа, дыханием пытаясь поправить непослушную прядку. Дима уже давно перестал задаваться вопросами о разнице людей и привидений. Почему они спят? А как следят за собой, не видя отражения? Как они чувствуют запахи? А говорят? Летают? Легче было принять всё по факту — ну, есть и есть, делают и делают, чего бубнить-то. Многие любят колбасу, но никто не хочет знать, из чего её делают.       И, кажется, если бы он, проснувшись однажды утром, увидел на соседней постели радужного единорога, то удивление было бы последней реакцией на произошедшее.       — Что ж, может я в глаза долбился, но, почему-то, совершенно ничего не замечаю! — недовольство с каждым новым словом нарастало, а холод, синяк под глазом и сырость явно не способствовали нормальной беседе.       — Может ты ещё и ничего не слы… — начал злиться Олежа, но его прервал тоненький писк. Дима мгновенно определил источник звука и резко взял пакет, будто боясь окончательно его потерять.       Писк усилился, после чего Дима почувствовал прожигающий взгляд на спине. Поняв опрометчивость поступка, он запоздало аккуратно опустил пакет на землю.       — Открывай, открывай. — тараторил Олежа, крутясь вокруг и протягивая руки, будто это могло чем-то помочь. Дима же недовольно отмахивался от беспокойного духа, как от надоедливой мухи и, улучив момент, разорвал мусорный мешок.       — Да, не такого «киндер сюрприза» я просил у Дедушки Мороза. — протянул студент, недовольно присвистнув.       — Киськи! Бедные кисоньки, кто же вас так… — причитал Олежа, обеспокоенно помахивая хвостом. Котята, будто бы услышав мяуканье матери, потянулись в сторону духа. Тот незамедлительно принялся их поглаживать, что, в общем-то было бесполезно — тепла от призрака ожидать не следовало. По крайней мере, физического.       Тем временем Дима стоял и откровенно тупил. Не каждый день он находил такие подарочки судьбы. С другой стороны, раньше он также думал и о призраках, но поглядите-ка, что из этого вышло.       Очередной порыв ветра окончательно растрепал волосы студента и заставил котят пискнуть сильнее. Дима взглянул на Олежу — порой он забывал, ведь тот выглядел совершенно живым… По крайней мере, судя по верхней половине. Но смотря на него в такие моменты он ясно осознавал — призрак совершенно ненастоящий, даже чужой для этого мира. Олежа не пригнулся и не закутался в тоненькую рубашку, как сделал бы Дима, лицо его не дрогнуло. И лишь когда осознал, что что-то пошло не так, то попытался прикрыть котят рукой, но была ли от этого польза? Вопрос весьма риторический.       Именно это осознание заставило Диму снять куртку, несмотря на холод, и аккуратно переложить и закутать котят, попутно чертыхаясь. Пушистые комочки довольно заёрзали в глубине куртки, из-за чего на лице Димы невольно возникла улыбка, а мат затолкнулся в дальние уголки сознания до худших времен.       Но дождь тут же напомнил о себе холодными каплями, коварно затекающими под свитер. Да, теперь простуды точно не избежать. К чёрту сессию… Не первый раз в жизни пересдаёт.       — И что нам теперь делать? Всё закрыто. В общагу их тащить нельзя. Да и я скоро окончательно промокну. — спросил Дима, обращаясь то ли к себе, то ли к призраку. Отблеск от фонаря исчез на секунду. Это вполне можно бы было списать на очередную неполадку, если бы не характерный рёв мотора и звук плохо смазанного тормоза, который всегда сопровождал отслужившие своё, но, по какой-то причине, не списанные со счетов автобусы.       Дима и Олежа переглянулись, кивнули друг другу и буквально за несколько секунд преодолели расстояние от переулка до остановки.       Автобус, собиравшийся отъезжать, взвизгнул тормозами и открыл двери с характерным звуком, приглашая промокших путников войти. В свою очередь, они незамедлительно воспользовались возможностью и влетели в салон, после чего довольно плюхнулись на сиденье.       Казалось бы, вот он — счастливый финал. Но… Диме стукнуло в голову проверить, а куда они, собственно, едут.       Отыскав номер маршрута, он пробежался взглядом по карте, висевшей рядом с водителем. Не туда. Совсем не туда.       — Олеж. — студент прошептал тихо, но отчаянно, наблюдая за тем, как водитель поворачивает в диаметрально противоположную от нужной сторону.       Олежа сощурил глаза, но, ничего не разглядев подлетел к карте и присмотрелся. Спустя пару секунд его глаза расширились от удивления, но ненадолго, потому как он тут же наткнулся на нечто, что заставило его улыбнуться и побеспокоиться в одно мгновение. Призрак думал, мотая хвостом и потирая подбородок. Тем временем студент не мог усидеть на месте, из-за чего котята, завёрнутые в куртку, беспокойно пискнули, что заставило Олежу мотнуть головой, вздохнуть и произнести:       — Нет, как раз туда нам и надо. Сиди спокойно, мать Тереза, есть идейка…       Весь остальной путь прошёл в тишине, нарушаемой лишь звуком дождя за окном.