A broken cup of coffee

Та ночь повторяется у неё в голове раз за разом. Ангела переводит уже третью чашку, не жалея ни собственных рук, ни посуды. Нервы сдают постоянно, и произошедшее явно этому не помогает. Их очевидно влечёт друг к другу. О’Доран наглеет, Циглер сдаётся той прямо в руки. По-другому и быть не может. События преследуют её раз за разом, будто страшный кошмар. К несчастью, произошедший наяву. И Ангела совершает единственный правильный поступок. Она избегает Мойру. Стоит той появиться где-то за углом — у Циглер вдруг появляются дела. В другом отсеке, в другом корпусе, в другом городе. Где угодно — лишь бы подальше от неё. Подальше от ошибки, которую она совершила. Ей не запереться в кабинете, не спрятаться в палатах. Единственное место, где она чувствует себя в безопасности — кабинет Джека, когда они с ним в отведённые на перекус пятнадцать минут выпивают по чашке кофе. Моррисон допрашивал её о происходящем, но Ангела молчала, как партизан. Потому что ошибка, которую она совершила, может стоить ей многого. Можно убежать много от чего. Единственные две вещи, от которых невозможно укрыться: это Смерть — Циглер знает это не по наслышке — и Мойра О’Доран. Кажется, ирландка словно кошка — может пролезть куда угодно, лишь бы поместилась голова. А она сунет свой длинный любопытный нос куда угодно. Ангела так и не забрала ключ от своего кабинета у неё. Та не отдаст — швейцарка это знает. Она наверняка уже сделала копию. Порой хирургу кажется, что Мойра существует исключительно, чтобы докучать ей. Но она с каждым разом позволяет ей всё больше и больше… Тонкие костлявые пальцы с неимоверно длинными ногтями, что больше походят на когти, утыкаются в стену рядом, перекрывая любые пути отступления.  ‐ Я тебя поймала. — слышится голос О’Доран, и Ангела уверена на все сто двадцать — ирландка самодовольно усмехается. — Играем в побегушки, Доктор Циглер? — надменно интересуется О’Доран, вырастая, как кажется, буквально из ниоткуда, перед Ангелой. Коридор слишком узкий, кроме как назад — ходу давать некуда. Но за окном уже темно — а значит, её непременно догонят, потому что все уже разошлись по домам, и никто не сможет остановить Мойру или так удачно помочь Циглер с упавшими документами. Швейцарка поднимает взгляд. Да, так и есть. Самодовольная ухмылка почти до ушей. Сейчас швейцарка действует исключительно из здравого смысла — по крайней мере, ей так кажется — да и выбора другого у неё нет. Девушка пытается проскочить между рукой и телом Мойры, но лишь забивает последний гвоздь в собственный гроб. Движения ирландки настолько быстры и точны, что Циглер успевает лишь жалобно пискнуть, перед тем, как её резко — но на удивление мягко — втыкают в стену. — Ты так боишься меня или собственного тела? — всё с тем же самодовольством в голосе спрашивает Мойра. Впрочем, вопрос риторический — они обе знают на него ответ. — Мойра, мне нуж… — А ты забавная. Сначала затаскиваешь меня в постель, потом бегаешь от меня по всей базе. Ангела поджимает губы. Она чувствует, как на щеках появляется румянец. Чувствует тёплое дыхание О’Доран, запах её парфюма. Он даёт в голову и у Циглер в голове всплывают картины той ночи. Ангела открывает рот, но на её губы тут же ложится неестественно холодный палец. — Подержи язык за зубами хоть немного, дорогуша. Он, должно быть, устаёт от такой работы. — ей хочется провалиться сквозь землю, и, кажется, если бы она могла — покрылась бы румянцем абсолютно полностью. Циглер отводит взгляд и поворачивает голову в сторону. Её отпускают. Второй рукой ирландка поправляет воротник чужого халата, а после делает шаг назад. Швейцарка чувствует себя школьницей, к которой только что пристали. И она знает, что Мойра лишь играется с ней, но ощущение не уходит. К тому же… Она и правда была инициатором. И от этого не легче. — Вы обронили. — голос ирландки приобретает привычную холодность и сдержанность. Она вкладывает в руку Ангелы что-то холодное, лёгкое и металлическое. Ключ от собственного кабинета и записку, на которой выведены лишь четыре цифры.

23:00

— Доброго вечера, доктор О’Доран. — Здравствуйте, коммандер. Ангела бросает взгляд направо и замечает идущего прямо к ней Джека и Мойру за его спиной. Циглер не видит её лица, но уверена в том, что та ухмыляется. — С меня должок, Джек. — с выдохом выпаливает Ангела, стоит ирландке скрыться за углом. Моррисон лишь пожимает плечами и кивает в сторону, противоположную той, в которую ушла О’Доран. Из рук Циглер падает чашка, со звоном разбиваетсяи обдаёт её ноги остатками ещё уцелевшего кофе. Уже четвёртая по счёту.