обезболивающее

Второй курс колледжа, когда он уже понял и осознал, насколько абсурдно это дерьмо. Образование, которое ему не всралось. Он мечтал, о чем он мечтал в детстве? Забудь, теперь ведь ему никогда не стать им. Эзоп часто сбегал из дома, прямиком с какой-то пары. Он был разочарованием, абсолютным. Пары были скучные и дерьмовые, серьезно. Кому интересна экономика и финансы? Явно не ему. У него никогда не было друзей, кого-то близкого. Эти люди, они разве достойны хотя бы капли чувств от него? Один, лишь один из них. Он сбегал с дома не просто так, он сбегал к нему. Странному, на два года младшему парню, который выглядел болезненно. Он бы был похож на гота, если бы не бесцветные волосы. Эзоп сразу обратил на него внимание. Он учится в школе, которая рядом с домом, заканчивает 11 класс, вот совпадение. Они встретились на старом заброшенном кладбище. Ещё одно совпадение? Они долго смотрели друг на друга, пока пепельноволосый не взял его за руку и не потащил к склепу, обросшего золотистыми розами. Холодный камень, обросший зелёным мхом, на котором они молча сидели, кажется им самым мягким и уютным. Последние лучи солнца можно было увидеть сквозь ряды надгробий, просачивались сквозь железную ограду, оставляя причудливые тени на обросшей земле. Они завороженно смотрят на это. — Как тебя зовут? — нарушает тишину Эндрю. — Я хотел бы чтобы меня звали Марк. Но, к сожалению, меня зовут Эзоп. — М… Ты не хочешь спросить моё имя тоже? — Эндрю Кресс, у тебя это написано на рюкзаке. — Блять, — от неловкости альбинос хлопает себя по лицу. — Оу, сквернословишь с крестом на шее, — Эзоп покрутил в руках чужой большой нагрудный крест, — надо же. — Отдай, — шлёпнул по его руке альбинос, — это не твоё дело. — Я знаю, это не единственный грех, в котором мы погрязнем, милый. Эзопу нравилось забирать Эндрю со школы. По виде Карла, на вечно недовольному и расстроенному лице младшего сразу же появлялась лукавая улыбка. Пустые дни заполнялись друг другом, вот и всё. Смысл жизни все ещё не появлялся, но появился смысл открыть глаза сегодня утром. Да и завтра тоже. Комната Эндрю самая безвкусная, такое чувство, что он и вовсе не живёт в ней. — На самом деле мне все равно, где спать, — пожимает плечами он. Карл морщится от странной музыки, которая была явно не похожа на дарк метал, котрый слушал он. Небольшую комнату наполняли громкие биты, Эндрю расслаблено сидел в углу своей кровати, тихо повторяя текст песни. — Я найду тебя там, где цветёт туман. Чтоб почти как раньше вместе засыпать. Я избавлюсь от мучений до утра. Мир не рухнет, просто меньше на торчка. Эзоп внимательно следил за каждым движением его губ, а потом просто сократил между ними расстояние, грубо схватив младшего за подбородок. — Ты хотел бы избавиться от боли? Хотя бы на день. — Да… — У меня есть кое что. Ты доверяешь мне? Эндрю кивает в ответ, но Эзопа это не устраивает. — Я хочу услышать это. — Я доверяю тебе, Эзоп. Холодные тонкие губы старшего мягко накрывают губы Эндрю, а тот послушно отвечает на любые поцелуи. Карл не любит целоваться просто так, он всегда целует глубоко, властвуя языком как ему захочется. — Целуешься ты замечательно, не смотря на твой музыкальный вкус, — заканчивает поцелуй пепельноволосый и облизывает губы Эндрю. — Зато от неё не болит голова, — обижено поджимает губы тот. — Что ты делаешь? — У тебя стол что надо. Лежи и не двигайся. Потащив альбиноса к почти пустому столу, Карл брезгливо и быстро стёр пыль с него, чтобы уложить Эндрю на него. Прохладные руки выровняли плечи Кресса, аккуратно смахнули волосы с бледного лица. Парень выровнял его руки по швам, а Эндрю почувствовал себя трупом на столе патологоанатома. — Я всегда мечтал стать бальзамировщиком. Только представь, какие уродливые трупы и без того уродливых людей? Но ты… я бы сохранил твою красоту даже после смерти. Тонкие холодные пальцы проходят по губам Кресса, он мелко вздрагивает. — Эти губы бы остались такими же соблазнительными и розовыми, как сейчас. Опускаются ниже, расстёгивая пуговицы помятой зелёной рубашки, обводят кадык, слегка надавливая на него. Эндрю дёргается и поднимает руку чтобы помешать ему, но не знает за какую руку сначала схватить, ведь второй он продолжает расстёгивать пуговицы. Эзоп возвращает его руки в прежнее положение и наклоняется заглядывая в напуганные красные глаза. — Почему ты боишься меня? Разве ты не чувствуешь, что я не хочу причинить тебе вред?Карл звучит расстроенно, а Эндрю закрывает глаза и шумно сглатывает. — Это странно и смущает. Эзоп ничего не отвечает. Он продолжает медленно раздевать своего парня, каждый раз останавливаясь на каждом шраме на него теле. Чаще всего они были крестообразными, Эзоп удивлённо хмыкнул. — Ты разочарован в моем уродстве?.. — Прости, что, блять? — Ну…я думаю… — Что мои вкусы безобразны? Серые глаза злобно сверкают, холодные пальцы замыкаются на шее альбиноса. Он тихо ойкает, но не шевелится, и кажется, даже не дышит в ожидании чего-либо. Рука сдавливает горло, но недостаточно, чтобы причинить вред. Странно видеть румянец на бледном лице Эндрю, под тонкой кожей видно каждый раскрасневшийся сосуд. — Я всегда уверен в своем выборе. Он безошибочный и лучший. Он не может быть уродливым, плохим или глупым. Ты мой выбор, запомнил? Альбинос слабо кивает и начинает задыхаться. Холодные пальцы покидают его горло и парень начинает тихо кашлять. Эзоп замечает небольшую выпуклость в районе паха и тихо смеётся. — Я знал, что тебе понравится. Словно руки хирурга, плавными движениями Карл проводит тонкими, но сильными пальцами по каждому сантиметру тела. Эндрю ничего не понимает, но разрешает трогать себя. Ему просто хочется, чтобы его касались. Пусть так странно, возможно, именно так Карл проявляет к нему свою привязанность и восхищение. — Я бы использовал для тебя самые лучшие растворы. Некоторые из них не пахнут как французкие духи, но я уверен, что твое тело бы все равно имело прекрасный аромат, — на этой фразе Эзоп целует его чуть ниже живота. Эндрю дёргается и сводит ноги вместе. Чёрт, он даже не заметил, как с него стянули штаны и белье! — Я влюблен в твои колени, — честно признается пепельноволосый и оставляет ленивый поцелуй на каждом, — я впервые вижу такого прекрасного живого человека. — А до этого ты видел только мёртвых? — в недоумении спрашивает младший. — Интересовался мертвыми. История их жизни звучит красивее, когда везде глаголы прошедшего времени. — Тебя привлекает моя смерть? Эзоп безумно улыбается и наклоняется к паху альбиноса. Ничего не отвечая он аккуратно проводит языком по всей длине его эрекции, слизывает мелкие капли предэякулята. Пальцы Эндрю судорожно хватают его за худые плечи, чтобы остановить. — Эзоп! Это грязно! — По-моему самое грязное в тебе, это твои мысли и душа, но никак не тело. Пока что. Эндрю невероятно трясет, когда Карл заглатывает почти до основания, словно у него напрочь отсутствуют рефлексы. Он двигает головой медленно, но младший слишком чувствительный, и одних звуков достаточно, чтобы он кончил. Кресс жмурится и сжимает плечи Эзопа, беспорядочно повторяя: — Эзоп… Эзоп, пожалуйста-а, я не выдержу больше… И Карл резко отстраняется, аккуратно достает платочек и вытирает рот, вроде ничего и не произошло. Его лицо спокойное и не выражает ровным счётом ничего, когда его парень крупно дрожит и крепко хватается за края стола. — Ты выглядишь чертовски соблазнительно. На лице Эзопа наконец-то появляются эмоции, в глазах проскакивает чистая похоть и Эндрю ещё больше смущается. Он хочет большего, но конечно же, скорее он провалится, чем попросит. Альбинос следит за каждым плавным движением, перенимая его уверенность. Он заметил, что после встречи с Эзопом, он сам стал немного увереннее. Карл расстёгивает штаны, и Эндрю не замечает, как завороженно смотрит на него. — Чего ты хочешь, милый? — А? Я? Я не знаю, а чего хочешь ты? Эзоп недовольно щелкает языком и снова хватает за горло младшего, выдавливая из него хриплый стон. — Я спросил чего хочешь ты. — Я хочу… я хочу кончить от твоих рук. Прикоснись ко мне, п-пожалуйста. — И? — И? Я, я не понимаю… — Ты только о себе думаешь, милый, — Эзоп кладет руку альбиноса на свой колом торчащий член. Кресс что-то тихо стонет и закрывает глаза. Его рука неуверенно движется по эрекции Эзопа, но он останавливается и почти шепотом спрашивает: — Ты можешь… касаться себя и меня одновременно? Эзоп лишь загадочно улыбается и убирает руку своего парня. Он старается подобрать одинаковый темп для себя и Эндрю, котрый кажется с кончит с минуты на минуту. Его глаза крепко жмурятся, бедра послушно двигаются на встречу касаниям Эзопа, а с губ срываются тихие сдержанные стоны. Карлу не достаточно звука, и его движения становится грубее и беспорядочнее. — Блять, м-мн, Эзоп! — Крест ты все же не снял, как думаешь, почему? Даже держа в руках горячую плоть, руки пепельноволосого все ещё прохладные, словно на нем тонкие латексные перчатки. Большим пальцем он надавливает на головку, заставляя Эндрю почти подпрыгнуть под его рукой. Альбинос отрицательно качает головой, не в силах что-то ответить. — Я твой бог, Эндрю. Кресс выкрикивает что-то на латыни, возможно, это строчка из его любимых молитв. Тонкая нить белой жидкости вырывает наружу, оставляя горячие следы на собственном животе. Эндрю почти задыхается и хватается обеими руками за запястье Эзопа. — Я люблю тебя, — дрожащими губами говорит альбинос. Эзопу достаточно посмотреть в эти грустные глаза, которые полны нездравой надежды и любви, чтобы кончить следом. Эндрю смущено улыбается глядя на довольное лицо Эзопа. Старший нежно целует его в лоб, опускаясь к щекам, подбородку, чтобы наконец-то прошептать куда-то в шею: — Дьявол в обличии ангела.

***

Выходные проходили скучно и медленно, словно в тумане… до момента, когда они встретились. Эзоп обещал принести что-то интересное, перед этим нагло предупредив, чтобы Эндрю подготовился. Бедный мальчик, котрый дрожащими руками искал на форумах, как нужно готовиться к первому серьезному сексу, он был готов провалиться на месте. Ничего подобного по типу смазки или масел у него не было… а нет, было. Это было церковное ароматическое масло. Эндрю уже тысячу раз представил, как летит прямиком в девятый круг ада. Он мог найти что-нибудь другое, правда? Как жаль, что это греховное желание затмило всё. Эзоп притащил его к себе, потому что до завтрашнего вечера в его доме не будет ни единой души. Кресс чувствует себя немного неловко, в своей комнате он мог бы быть гораздо раскрепощенным. — У нас есть пару часов, чтобы насладиться эффектом кодеина. — Эффектом чего? Эзоп достал два небольших шприца и четыре ампулы. Эндрю практически упал на диван, от вида лекарств. — Это просто приятный обезбол. Ты же хотел, чтобы тебе стало легче, правда? — Мы выживем после этого?.. — А ты бы хотел услышать нет? Эндрю громко сглатывает, но ничего не отвечает. — Ты доверяешь мне? Все будет нормально. — Я… наверное… то есть, да, я хотел сказать, что доверяю тебе, — быстро пробормотал альбинос. Нежные руки старшего ложится на его плечи, прохладные родные губы целуют каждый сантиметр покрасневшего лица. Эзоп берет его за руку, сплетает пальцы и оставляет мелкие быстрые поцелую на костяшках их пальцев. Серые глаза наконец-то блестят и выглядят эмоционально, Эзоп выглядит живым. Кресс отбрасывает все сомнения и застенчиво улыбается ему. Тонкая игла пропускает прозрачную жидкость быстро, она неприятно щиплет под кожей, но неприятный эффект быстро проходит. Эзоп делает всё аккуратно для Эндрю, и почти вбивает иглу, когда делает инъекцию себе. Альбинос вздрагивает от этого, крепко хватая другого за руку. — Я просто практически не чувствую боль, не волнуйся. Они ложатся на кровать Эзопа, крепко держась за руки. Приятный запах свежих простыней заставляет Эндрю расслабиться. — Примерно через минут сорок ты почувствуешь это. Будет прекрасно. — Мне уже прекрасно, — довольно шепчет младший. — Ты подготовил себя, как я просил? — Да, — Эндрю набирается смелости, чтобы сесть сверху Карла, — несколько раз, это было…это было церковное масло, блять. Эзоп тихо смеётся и притягивает младшего к себе, вовлекая в страстный поцелуй. Эндрю удивляется, когда тот не использует язык, старается целоваться медленно, нежно, но не менее горячо. Эзоп не любящий долгие поцелуи, сейчас делает это, как сказках. Альбиносу этого достаточно, чтобы растаять в его руках. — Лучше разденься, я не хочу порвать твою одежду, — останавливает поцелуй пепельноволосый, — пока эта хрень не начала действовать. Эндрю кивает и стягивает с себя огромный черный свитер, а затем и бесформенные полосатые штаны вместе с бельём. Эзоп лишь скидывает с себя домашнюю рубашку, и расстёгивает штаны, но Крессу достаточно увидеть хотя бы торс его парня, чтобы почувствовать возбуждение. Тонкие пальцы проходят по позвоночнику Эндрю, его глаза удивлённо распахиваются, когда он начинает чувствовать приближение эйфории. — Уже? — Кажется да… Все тело кажется сделанным из пластилина, который мягко плавится в горячих руках. Эндрю словно змея, тянется к прикосновениям Эзопа, отвечая дрожью и вздохом на каждое касание. — Эта хрень делает тебя таким послушным. — Я хотел бы быть таким и без неё…я просто, стесняюсь, — честно признается младший. Когда Эзопа тоже накрывает волна эйфории и возбуждения, он начинает видеть красные пятна перед глазами, а его возбуждение болезненно ноет и трётся о теплый живот его парня. Его руки больше не такие холодные, хватают вечно покрасневшие щеки Эндрю. Он долго смотрит ему в глаза, наслаждаясь ярким красным цветом, ведь его зрачки уменьшились до мелкой еле заметной точки. — Говори в слух все, чего ты хочешь, слышишь? — Да, — Эндрю оставляет быстрый поцелуй в губы, — я хочу сделать это на твоём столе. — Ещё, — острые ногти Эзопа врезаются в бока, он притягивает младшего за талию к себе, — чего ты ещё хочешь? — Ударь меня. Пожалуйста, ты стараешься быть нежнее, я не хочу этого. — Блять, почему ты не сказал об этом раньше, — почти рычит Карл. — Я не знаю, я… Эзоп не даёт заговорить, грубо сбрасывая с себя альбиноса. Он подходит к столу, также небрежно сбрасывая всё с него. — Подойди. Эндрю неуверенно подходит, к Карлу, котрый быстро толкает его, прижимая грудью и животом к столу. Кресс вздрагивает от контраста горячего тела с холодной скользкой поверхностью стола. Его руки скрепляются сзади, кажется, это бельевая верёвка. — Считай в слух. — Что счит… ай! Кожаный ремень быстро рассекает воздух, громко останавливаясь на горячей коже бедер Эндрю. Он дёргается вскрикивает, быстро поворачивается к Эзопу в недоумении. — Я не слышу, Эндрю. — О-оди-ин. — Громче, иначе я буду бить по одному и тому же месту. — Два! Каждый удар был разный, после парочки лёгких обязательно чередовался грубый и с максимального размаха. Боль заглушалась чувством эйфории, лишь периодически напоминая лёгким пощипыванием на бедрах. Карл завороженно наблюдает как краснеют бедра его парня, чувствуя мурашки и дрожь в груди. Если бы не проблемы с сосудами, он бы наверное сейчас тоже покраснел. — Двадцать че-етыре, — почти плачет Эндрю. — Этого достаточно, чтобы ты говорил о своих желаниях на трезвую голову? Эндрю молча кивает и старается сглотнуть нахлынувшие слёзы. Это не были слезы боли, он был между экстазом и стыдом. Эзоп аккуратно переворачивает его на спину и вытирает указательным пальцем дорожки слёз. — Когда ты плачешь от моей руки, это так возбуждает, — самодовольно улыбается Карл и разводит дрожащие ноги Эндрю. — Не останавливайся, даже если будет… кровь. — Даже так, — Карл тщательно смазывает свою эрекцию и утыкается головкой ко входу, — я думаю, что слишком влюблен для такого. Он входит резко, почти до половины. Нервные окончания просочились хитрым веществом, заглушая боль по всему телу, оставляя лишь приятные ощущения. Эндрю тихо стонет и тянет руки чтобы обнять старшего за шею. — Не думаю что я вообще смогу кончить, это дерьмо заглушает всё. Эндрю лениво кивает и крепко цепляется за старшего, он не чувствует боль, только приятную растяжку. Пока что. Движения Эзопа рваные и размашистые, пока он не начинает чувствовать приятный узел внизу живота, только тогда он набирает темп. Эндрю дрожит и прячет лицо в распущенных волосах Эзопа: шлепки кожи о кожи его заставляют смущаться, почти до слёз. Руки Карла грубо удерживают его за бедра, каждый раз отталкивая и насаживая обратно. Он замечает, как трясёт Эндрю и нарочно начинает останавливаться. — П-почему? Что я сделал не так? — хнычет младший, двигает бедрами на встречу. — Ты ведь просишь бога, когда молишься? Я не слышал этого в свой адрес. Эндрю замолкает на несколько секунд, а затем срывает с себя крест. На шее сразу же проступает красные полосы от сорванной нити, Эзоп наклоняется чтобы провести по этим следам языком. — Пожалуйста, ты нужен мне сейчас. Не останавливайся, — Эндрю откинул голову, предоставляя полный доступ к шее, — пожалуйста, Эзоп. Острые зубы оттягивают кожу около ключиц, оставляя то укусы, то небрежные засосы. — Кто я, ты не уточнил? Эзоп оторвался от его шеи, снова начиная набирать темп. Кресс задыхается и кусает губы до крови, чтобы быстро заставить себя выйти из транса и ответить. — Ты идол! — почти кричит Эндрю. Одна рука Карла опускается на багровые следы от засосов на шее, слегка сдавливая на них. — Ты мой бог, — с трудом, но Эндрю старается говорить, когда рука его парня начинает сильнее сдавливать горло. Эзоп точно начинает попадать по простате, вызывая ещё больше эйфорических ощущений. Сладкий туман в его голове быстро перетекает в живот, и альбинос отчаянно вскрикивает. Он не заметил, что только что кончил. — Хороший мальчик, я люблю тебя, — почти мурлыкает Эзоп и целует в кончик носа. Он освобождает затёкшие руки Эндрю, притягивает к губам запястья, чтобы поцеловать в багровый след от веревки. — Но ты не кончил, — пара красных глаз расстроено смотрит на Эзопа. — Я же говорил, что это дерьмо заглушает все ощущения, я и так не очень чувствителен. — Можно я… я хочу постараться для тебя? Эндрю высказывает из объятий и готовиться стать на колени перед парнем, но тот его останавливает. — Я хочу по другому, у тебя все ещё стоит. — Но я не… я не умею так как ты, не думаю, что я смогу найти то мест… Эзоп толкает его к кровати, заставляя лечь. В его серых глазах всё ещё играет похоть, и Эндрю слегка дрожит от новой волны возбуждения. — Мне нужна твоя слюна. Эзоп подставляет два пальца к губам Кресса. Тот покорно открывает рот, стараясь вспомнить и повторить те движения языком, которые делал вчера Эзоп. Его язык пёстро проходил сквозь пальцы, уделяя внимание фаланге пальца от начала до конца. Карл довольно цокнул языком, когда услышал довольно неприличный звук от посасываний. — Это всего лишь пальцы, Эндрю. Альбинос смущённо кивнул и выпустил его пальцы изо рта. Когда его член был достаточно смазан, Эзоп оседлал его бёдра и вовлек в ленивый поцелуй. Эндрю трепетал каждый раз, когда его парень кусал его за губы или мягко оттягивал их зубами. — Просто старайся помогать мне, ладно? Я не почувствую боли, не волнуйся. Эзоп начал насаживаться на него довольно резко, Эндрю крепко обнял его, стараясь прижать к себе ближе. — Я же сказал, что все нормально, расслабься. Эзоп сам подбирал себе темп, насаживаясь то быстро, то глубоко и медленно. Эндрю слушал его сбивчивое дыхание, стараясь быть самому тише, запоминать каждый его звук. Карл ускорился, и альбинос снова захныкал: — Эзоп я… я не смогу долго продержаться, п-прости? — Хорошо, тогда просто смотри мне в глаза. Эзопу было достаточно взглянуть на эти открытые губы, которые постоянно стонут его имя, блестящие от возбуждения глаза и дрожащие с каждым толчком веки. Его Эндрю выглядел обворожительно и мило, настолько, что Карл почувствовал, как он приближается к финалу, поэтому и быстро отстранился от него. — Эзоп… Быстрым движением рук Карл смог достичь эйфории, почти одновременно с Эндрю. Это был чистый экстаз, боль в голове и желудке сигнализировала, что действие кодеина прошло около получаса назад. Эндрю выглядел уставшим, его глаза начали слезиться, и он схватился за руку Эзопа. — Слишком много ощущений? — Я не испытывал столько за всю жизнь, — тихо всхлипнул альбинос. Среди разбросанных на кровати рисунков Карла и разных музыкальных дисков, они лежали абсолютно уставшие. Окончательное действие странного обезболивающего прошло, бедра Эндрю болели, из-за чего он лежал на животе, пряча все ещё красное лицо в мягких подушках Эзопа. Его парень ласково перебирал бесцветные запутанные пряди волос, тихо повторяя слова играющей песни. — Я даже не заметил, что у тебя играла музыка. — Я тоже. Мне нравится, что ты такой громкий. Болеутоляющий эффект кодеина давным давно прошёл. Они напоминали себе об этом, каждый раз, когда понимали, что нашли обезболивающее средство в виде… друг друга.