"Твистер" не для детей

Чем плоха компания, в которой только одна девчонка? Если спросите у Ричи Тозиера, он ответит вам однозначно – никто в такой компании не захочет играть в «бутылочку». Потому что из всех сорока двух вариантов комбинаций того, как им может выпасть целоваться, только в 29% случаев поцелуй будет с девчонкой. А это получалась уже какая-то очень гейская «бутылочка». Нет, сам-то Ричи был не против, но вряд ли кто-то еще согласился бы на такой расклад. Да и его шансы на поцелуй с Эдди все равно равнялись бы жалким 5%, а со всеми остальными целоваться ему как-то не хотелось, потому что только Эдди представлял для него живейший романтический и сексуальный интерес. Справедливости ради стоило вспомнить, что однажды всех Лузеров позвали на самую отстойнейшую вечеринку века в доме какого-то старшеклассника, куда приглашали буквально всех, и где было полно девчонок, а, значит, и игра в «бутылочку» тоже была. Ричи молил бога, чтобы горлышко вращаемой бутылки из-под шампанского ни разу не показало на Эдди, потому что, если свой поцелуй с каким-нибудь незнакомцем он еще мог пережить, то поцелуй Каспбрака ранил бы в самое сердце. И, конечно, (как же иначе) в какой-то момент произошло то, чего он так боялся. К счастью, бутылку крутил хотя бы кто-то знакомый – Стэн. К несчастью, не смотря на протесты Эдди, все зашлись воплями, что парням непременно нужно поцеловаться, иначе они испортят все веселье. Ричи был ужасно зол, но все же заворожено наблюдал за тем, как Стэн неловко поднялся, подал руку Эдди, а потом, когда тот приблизился, коротко клюнул его в уголок губ. Все тут же закричали, что они должны были целоваться по-настоящему, с языком. Но, к радости Тозиера, Эдди вспыхнул и зашелся бурной речью на тему того, что только через его труп язык хоть кого-то из здесь собравшихся окажется у него во рту. Так что настаивать никто не стал. При этом, крича, Каспбрак почему-то все время косился на Ричи. Из чего Ричи сделал вывод, что его язык в своем рту Эдди хочет ощутить в самую распоследнюю очередь. Он тогда еще пару недель был зол на Стэна и наезжал на него даже по самому незначительному поводу, пока не понял, что его так вскоре совсем перестанут звать на совместные прогулки и тусовки. Правда, тусовки эти в последнее время казались ему донельзя скучными, несмотря на то, что каждый пытался хоть как-то их разнообразить. Например, сегодня Беверли с заговорщическим видом достала из школьного рюкзака видавшую виды коробку с «Твистером». – Одолжила у Джонсонов, – пояснила она. Джонсоны – богатенькая пара, с ребенком которой Бев иногда сидела по вечерам, чтобы хоть немного подзаработать на колледж. Ричи удивило не то, что Марш преспокойненько что-то «одалживала» у Джонсонов, это на нее как раз было похоже, но то, что все, кроме него, оживились, словно «Твистер» не был скучнейшей игрой для пятилеток. И, кажется, он один был столь отважен, чтобы вот-вот выступить голосом разума. – Бев, тебе не кажется, что «Твистер» – отстой? – поинтересовался он, и тут же был одарен ну очень гневными взглядами Билла и Бэна. – А если так? – Беверли ухмыльнулась, вытаскивая из рюкзака следом за коробкой с игрой бутылку едва початого «Джима Бима». – Другое дело! – тут же оживился Тозиер. – Тоже у Джонсонов одолжила? – ехидно уточнил Майк, и теперь гневные взгляды Бэна и Билла, как по команде, были направлены на него. – Не, – Марш махнула рукой. – Это – у отца. – А у тебя не будет проблем? – уточнил Бэн тревожно, но Беверли только равнодушно пожала плечами, а потом бодро спросила: – Ну, играть-то мы будем или как? Что ж, стоило отметить, что «Твистер», когда ты выпил бурбона, совсем не то же самое, что «Твистер» в который они играли в младшей школе под присмотром чьей-нибудь мамаши. И Ричи веселился от души. Не сказать, чтобы он выпил больше всех – Беверли и Майк отставали не особо, только вот Марш предпочла быть за ведущую, а Майк после первого кона потянул лодыжку, поэтому просто хохотал, наблюдая за потугами остальных со стороны. Скажем, для Тозиера «Твистер» был той игрой, где выиграть он мог в легкую. Хотя бы потому, что был выше всех своих друзей и без большого труда доставал до кружков нужного цвета, тогда как другие вынуждены были ухищряться и становиться в совсем уж неудобные позы. Бэн отчаялся играть почти сразу. С «Твистером» просто невозможно было скрыть его неуклюжесть, а демонстрировать перед Беверли свои не самые сильные стороны ему явно не хотелось. Эдди сказал с самого начала, что подобные развлечения, включая бутылку «Джима Бима», не для него. Так что основных соперников у Ричи было двое, Билл и Стэн, и они охренеть как сильно проигрывали ему уже далеко не впервые. – Стэн, левую руку на желтое, – скомандовала Беверли, в очередной раз покрутив волчок. Ричи с легкостью стоял мостиком, касаясь длинными конечностями всех необходимых цветов, и сейчас с диким хохотом наблюдал за тем, как корячится Стэн, пытаясь достать до нужного цвета хотя бы кончиками пальцев. Единственное, что мешало Тозиеру, это постоянно норовящие упасть очки – их пришлось отдать Эдди. Без них он видел происходящее внизу довольно паршиво, но более-менее понять, где какого цвета кружок, все же был в состоянии. Урис почти дотянулся до нужного цвета, но в последний момент не удержал равновесие и завалился на одно колено, что было вновь сопровождено заливистым хохотом Ричи. – Ой, завались, – буркнул Стэн, поднимаясь не без помощи руки уже выбывшего прежде Билла и, морщась, потер ушибленную ногу. – Чего вы вообще играть со мной взялись? Ясное же дело, что в «Твистер» я играю лучше вас всех, – фыркнул Ричи самодовольно, приземляясь на задницу поверх поля для игры, и потянулся за своим пластиковым стаканчиком, где на дне еще оставалась пара глотков бурбона. – Было б чем гордиться, – протянул Майк вполголоса, но его никто не услышал, потому что Эдди вдруг звонко заявил, поднимаясь со своего места: – Ну да, как же! Ты просто еще не со всеми играл. – Че-го-о-о? – Ричи близоруко сощурился. – Хочешь сказать, что ТЫ меня обыграешь? Тозиер так увлекся игрой, в которой мог с легкостью выиграть, что в кои-то веки ненадолго забыл о своем любимом вечериночном развлечении – наблюдении за Эдди и генерировании шуточек в его сторону. Обычно-то он не отходил от парня ни на шаг, отчаянно донимая его и добиваясь внимания, пускай, зачастую, и выливающегося в легкие потасовки. Проведя столько времени без желания покрасоваться перед Каспбраком и без всяких своих позерских штучек, Ричи даже был удивлен, как мог забыть о том, что Эдди все еще здесь. – Легко, – Каспбрак фыркнул, а потом жестом потребовал Тозиера встать, чему тот даже возразить не посмел. Эдди тут же принялся тщательно вытирать клеенчатое поле влажными салфетками. – Ты?! – не унимался Ричи. – МЕНЯ? Ты же такой коротышка! Спагетти, дорогуша, боюсь, ты надышался алкоголем и плохо соображаешь во что ввязываешься. – Нет, Тозиер, это ты в доску пьян и координация у тебя уже не ахти. Если бы тут был кто-то еще, кто не пил, – тут Эдди не преминул обвести всех наставительным «мамочкиным» взглядом. – Он бы давно тебя уделал. – Да ты же мелкий! – констатировал Ричи очевидное. В голове не укладывалось, что такой коротенький человечек, как Эдди, всерьез намерен выиграть в «Твистер». – Зато пластичный, – щеки Каспбрака чуть порозовели, но Ричи за своим возмущением этого не замечал. – Знаете, а я ставлю на Эдди, – задумчиво протянул Стэн. – Да ладно! – Тозиер аж взвился. – Ну, вообще-то Эдди обставляет тебя во всем и всегда, – согласилась вдруг со Стэном Беверли. – Ты должен признать, что не способен ему сопротивляться, – и она обменялась с Урисом каким-то странным взглядом. – Ты будешь ему подыгрывать, да? – Ричи возмущенно вскинул брови, а потом обратился ко всем. – Эй, следите за тем, чтобы она не подыгрывала ему, окей? Странного взгляда Бев в сторону Стэна он благополучно не заметил. А вот Эдди заметил и усмехнулся. – Можешь признать свое поражение сразу, – Каспбрак ткнул Ричи кулаком под ребра. – До того, как прилюдно налажаешь по полной. – Нет уж, коротышка. – Тозиер фыркнул. – Даже не мечтай о победе! – Что ж, – Бев тем временем села возле волчка, скрестив ноги, и крутанула его, объявляя начало игры. – Эдди, левую ногу на красное. Каспбрак встал перед Ричи, скрестив руки на груди и нахмурившись. Когда он пытался выглядеть так – максимально сурово и грозно, Тозиеру всегда ужасно хотелось его расцеловать, ведь это было так мило. – Ричи, правую руку на синее, – скомандовала Марш. И вот тогда-то, оказавшись лицом почти возле ширинки Эдди, Ричи вдруг медленно начал осознавать, почему ему действительно не стоило соглашаться на такого соперника. Осознавал ли он прежде, что хочет Эдди? О да, еще как! Пытался ли он как-то рассказать парню об этом? Нет уж, и не собирался делать этого никогда в жизни. Но сейчас, о, сейчас у него, кажется, не оставалось выхода, ведь еще каких-то жалких несколько ходов и вот – Эдди распластался своей маленькой фигуркой прямиком под его телом. Тут уже Тозиеру было не до смеха. Ему казалось, что он даже протрезвел, стоило ему с очередным своим ходом переставить ногу на круг нужного цвета и ощутить, как его пах вплотную притерся прямиком к заднице Каспбрака. Не сказать, чтобы он прежде никогда не представлял в своих фантазиях подобной картины. Конечно, в его мечтах они с Эдди при этом были без одежды и без любопытных глаз друзей вокруг, но, черт, его член упирался Эдди в ягодицы! Это невозможно было оставить просто так. Ричи понял, что покраснел, а еще, что немного и он просто возьмет и бездарно спалится перед всеми начинающим крепнуть стояком. – Эдди, правую ногу на синее, – тем временем Беверли вновь крутанула волчок. Кажется, всем уже начала порядком надоедать эта игра. По крайней мере, в комнате уже не было видно Майка, который парой минут ранее сказал, что отправляется в разведку на кухню Тозиера, у которого они сегодня и зависали, Стэн и Билл болтали о чем-то своем, устроившись перед телевизором, а Бэн вообще куда-то исчез. Возможно, ушел домой, не выдержав и дальше смотреть на то, чем парни занимались тут на поле для «Твистера». Это должно было радовать Ричи – как можно меньше людей, которые увидят его стояк, что только к лучшему, но все же ни черта не радовало, ведь Эдди, перемещаясь по указанию Беверли елозил своим задом в шортиках по его штанам, вынуждая сердце часто заходиться, а член продолжать уверенно крепнуть. Тозиер постарался приподнять бедра до того, как Эдди ощутит и однозначно поймет, что ему в зад упирается не колено или локоть, но тут Марш распорядилась: – Ричи, правую руку на зеленое. И, гори оно все в Аду, теперь Тозиер прижимался к Эдди еще сильнее. В голову полезли какие-то совсем уж непристойные мысли, из-за которых Ричи был вынужден закрыть глаза, лишь бы не видеть под собой спину Эдди со сведенными вместе лопатками, четко проступающими под его беленькой рубашкой-поло. – Сдавайся, – вдруг проговорил голос в его голове. Вернее, в первый миг показалось, что это голос в голове, пока Ричи не понял, что это вполголоса шепчет ему Эдди. – С хрена ли? – процедил он сквозь сжатые зубы, потакая своему упрямству. Вместо ответа Каспбрак вновь переместился, почти всем телом при этом умудрившись проскользнуть вдоль тела Ричи. Тот сдавленно застонал, надеясь, что на них никто не обращает внимания, потому что все происходящее со стороны выглядело явно как гребаная прелюдия. Он уже даже не понимал, специально Эдди ведет себя как мелкий гаденыш, вынуждая крепнуть его стояк, или парень все же столь наивен, что не понимает, что Тозиер тычется хером ему в зад. Так как Ричи привык идеализировать Каспбрака, он бы хотел верить во второе, но что-то ему подсказывало, что ставить нужно на то, что Эдди провоцирует его очень даже специально. Неужели, ради жалкой победы в «Твистере»? Следуя указаниям Беверли, Ричи чуть переместился влево. Теперь ему, ко всему прочему, было видно раскрасневшееся лицо Эдди. Того не лучше. – Не буду я сдаваться, блин. – Эдди, левую руку на красное, – прозвучал голос Бев. – Бог ты мой. Ладно. Ричи было видно, как Эдди закатил глаза. В следующий миг он неловко завалился на бок, и, пыхтя, констатировал: – Окей, Тозиер. Твоя взяла. Ричи остался стоять в идиотской позе и с отлично просматриваемым всем стояком. Зашибись. Он поспешил сесть, скрывая бугор в паху за скрещенными ногами, а раскрасневшееся от стыда лицо в ладонях. И почему они собрались сегодня в его доме? Даже не найти предлога, чтобы поскорее сбежать. Ведь теперь, блин, все, а, самое главное – Эдди, прекрасно поняли одну простую вещь. Ричи гей. И он хочет Каспбрака. Ведь, черт, на других парней же у него не вставало. Это была самая отстойная победа в его жизни. – Хей, Стэн, кинь-ка сюда толстовку Тозиера, она на диване где-то, – внезапно подал голос Эдди, все еще лежащий где-то по левую его руку на поле для «Твистера». – Он хочет выйти покурить. «С чего ты, блять, это взял?» – хотелось спросить Ричи, пока он не понял, какое одолжение ему делает Каспбрак. Толстовку можно было повязать на поясе и прикрыть стояк. Очень благородно с его стороны. И теперь уже сомнений не было в том, что Эдди прекрасно знал, что Ричи все это время был возбужден. Толстовка комом полетела в их сторону, почти ударив Тозиера по лицу, а следом ему на колени упали очки, заботливо оброненные Бев. – Ты же пойдешь проветриться, да? – поинтересовался Эдди, когда Ричи неловко обвязал рукава кофты вокруг пояса. – Не собирался вообще-то, – Тозиер пожал плечами, но Эдди вполне настойчиво уточнил: – Может, тебе все же надо выйти на террасу, м? И взгляд его говорил о том, что Ричи это сейчас действительно необходимо. – Да, пожалуй, действительно не мешало бы перекурить, – пробормотал он невнятно. – Окей. Ричи поднялся на затекшие ноги и направился к задней двери. И, о чудо, никто не пялился на него, как на последнего урода, у которого встает на лучшего друга. На улице было прохладно. Тозиер ощутил это тут же, стоило легкому ветерку объять его разгоряченное и потное после подвижной игры тело. Но использовать толстовку по назначению он не спешил. Парень сел на деревянный пол, прислоняясь спиной к стене и кидая толстовку на место возле себя. Он даже курить не торопился. Что-то ему подсказывало, что вскоре он окажется здесь не один. И это было далеко не самым приятным ожиданием. Он понимал, что Эдди может ему сказать. Что-то вроде «Иу, Тозиер, это было довольно мерзко. Я, конечно, на первый раз сделаю вид, что ничего не случилось, но в следующий раз поблажек от меня не жди». Или «Знаешь, Ричи, после такого мы больше не сможем быть лучшими друзьями». Дверь скрипнула. Ричи не хотел поднимать глаза, поэтому сейчас видел тощие ноги в белых гетрах и идеально чистых кедах, словно только что снятых с прилавка. Тозиер тут же пожалел, что постелил для Эдди толстовку – наверняка, теперь тот не пожелает садиться с ним так близко, но, миг, и Каспбрак, подтолкнув кофту Ричи под бок, устроился рядом, прижимаясь таким же горячим и мокрым, как у него самого телом. И тут же поежился. – Холодно, блин. – У меня только толстовка с собой была. И ты на ней сидишь, – отозвался Ричи. Он немного не ожидал, что Эдди окажется так близко и что ему второй раз за последних несколько минут придется контролировать реакцию своего тела на этого человека. Это было мучительно. Каспбрак неопределенно хмыкнул, а потом, кажется, пододвинулся еще ближе. – И почему не куришь? – поинтересовался он. Ричи бы предпочел, чтобы Эдди больше никогда не видел его лица, но тот явно не желал, как сам Тозиер, любоваться красотами местного пейзажа. – Ты бы все равно отобрал у меня сигареты, – Ричи улыбнулся уголком губ, потому что, ну, правда, Каспбрак орал так, что было слышно за два квартала, стоило ему застукать Ричи за курением. Родители Тозиера и то так остро не реагировали на его вредные привычки. – А потом бы еще отчитал. – Разумеется! Ричи негромко рассмеялся. Но потом вспомнил, что эта беседа ни разу не увеселительная. В животе тут же потяжелело. – Прости, Эдс, – он кинул на Эдди короткий взгляд, но очень быстро вернулся к рассматриванию яблони, росшей на заднем дворе в нескольких метрах от террасы. Он и забыл, когда забирался на нее в последний раз – теперь она вовсе не казалась такой уж высокой, как в детстве. – Да вроде не за что, – отозвался Каспбрак. – Я как бы очень на это рассчитывал, когда позвал тебя играть. Тозиер ничего не понял. Ну, то есть, слова были знакомыми, но их смысл до него как-то не доходил. Он решил уточнить. – А мы об одном и том же говорим? – О твоем стояке-то? О, да! – фыркнул Эдди. Теперь Ричи запутался окончательно. – В смысле – ты рассчитывал на то, что у меня встанет? Подобное как-то не укладывалось в голове. – Ну, да, – отозвался Каспбрак беспечно, словно не замечал, что его слова делают с Ричи. – К этому ведь все шло, разве нет? – Н-наверное, – Тозиер до этого момента был уверен, что ничего никуда не шло вообще-то. И что ни одна живая душа даже не знает о том, что он влюблен в Эдди. – Ой, да брось! – Эдди подобрал толстовку и мгновенно пересел так, что Ричи теперь просто не мог не смотреть прямо на него. – Ты что, думал, что я не понимаю, что ты все время со мной флиртуешь? – Я не то, что бы флиртовал… – Ричи смутился. Скорее, он донимал Эдди каждую свободную минуту и вообще вел себя в общей концепции называемой «дерганьем за косички». Короче, по-идиотски он себя вел. И не думал, что в этом можно было-таки усмотреть флирт. Каспбрак закатил глаза: – Это, конечно, был флирт по-Тозиеровски. Все было очень тупо, да. Но как бы все давным-давно поняли, что между нами… Как бы это сказать? Билл назвал это «искрит», – Эдди неловко хмыкнул. – Знаю, звучит так себе. – Сексуальное напряжение, – предложил Ричи, сам не поспевая за своим языком. Эдди едва заметно покраснел. – Пожалуй, – согласился он. – Между нами сексуальное напряжение? – изумился Тозиер вдруг. До него только что дошло, что речь идет не о нем. Точнее, не о нем одном, а о них. Обоих. – Блять, ну, конечно! – Эдди вновь закатил глаза. – Я же постоянно делаю тебе какие-то сексуальные намеки! – он толкнул Ричи в плечо. – Не замечал, – отозвался тот сконфуженно. Ладно, окей, порой то, как Эдди ел мороженое или как пялился на Тозиера, когда речь заходила о чьих-нибудь любовных похождениях, или как все время норовил его чем-нибудь задеть можно было принять за флирт. Примерно такой же неуклюжий флирт, каким грешил сам Ричи. Кажется, они друг друга стоили. – Это потому, что ты – идиот, – фыркнул Эдди тем временем безапелляционно. – Все вокруг заметили, один ты – нет! – Насколько – все? – уточнил Тозиер с подозрением. – Да вообще все! – Каспбрак всплеснул руками. – А первым – Стэн, после того, как ты его чуть не убил, когда он поцеловал меня на той вечеринке, помнишь? Еще бы Ричи этого не помнил. – А ты когда понял? – смотреть Эдди в лицо, тем более задавая подобные вопросы, все еще было неловко, но то, насколько потрясающим было ловить каждое его выражение, просто грех было пропускать. – Тогда же, наверное, – Каспбрак пожал плечами. – В смысле, я там смотрю на тебя, пока ору о том, что не хочу ни с кем тут сосаться, намекая, что с тобой был бы не против. А ты смотришь на меня, как будто все понял, а потом наезжаешь на Уриса. А потом и сам Стэн такой говорит: «Черт, сделай что-нибудь с Ричи. Кажется, он меня скоро съест из-за того, что я тебя поцеловал тогда». И тогда я понял, что не я один вижу, что ты со мной флиртуешь. Ричи не стал уточнять, что взгляд Эдди тогда он для себя расшифровал как прямо противоположный, чтобы не нарваться на очередной нелестный комментарий о его догадливости, улыбнулся только. – Ладно, убедил. К этому все и шло. – Да охренеть как! – подтвердил Эдди пылко. А потом возмущенно добавил: – И мне все еще, блин, холодно. – Можем в дом пойти, – предложил Тозиер неуверенно, но Эдди на это предложение оскорблено надулся. – Нет, ты серьезно вообще не понимаешь намеков. А потом поспешно поднялся, бросая толстовку Ричи между его разведенных ног и усаживаясь между ними, опираясь спиной о тело парня. – Обними меня, – подчеркнул Эдди требовательно, и Тозиер тут же сомкнул руки у него на груди. И это, блин, было самое уютное и трепетное, что он когда-либо делал в своей жизни. – Может, еще и поцеловать? – выдохнул Ричи куда-то Каспбраку в макушку скорее в шутку и вообще-то не рассчитывая на положительный ответ, но тот моментально повернулся, приоткрывая для поцелуя губы, словно только и ждал этого вопроса. Ричи часто прежде представлял как будет целовать Эдди, но никогда в его мечтах это не происходило вот так – на террасе, когда они сидели, прижавшись друг к другу. Каспбраку явно было неловко целоваться в таком положении, особенно потому, что он не мог проявлять инициативы, которую так любил. Тем не менее, его сведенные на переносице брови выглядели донельзя счастливыми, когда Ричи горячо обводил его губы кончиком языка и когда просто мягко и сладко касался их своими. Эдди негромко застонал, когда пальцами Ричи прошелся вдоль по его телу, явно намереваясь забраться под рубашку. – Эй, ребят, вы в порядке? Вас там все!... Внезапно дверь шумно открылась, и на пороге появился Бэн, который, как оказалось, все же не ушел домой. Выглядел он донельзя растерянным. –…Потеряли, – закончил он предложение невнятно, а потом добавил. – Я пойду, пожалуй. Когда дверь закрылась обратно, Эдди вдруг разразился хохотом. Ричи недоуменно поднял брови – его немного разозлило, что Бэн испортил такой обалденный момент близости, и ему очень бы хотелось знать, что так сильно развеселило в этом Каспбрака. – Черт, знаешь, когда я говорил, что все считают, что мы вот-вот начнем встречаться, я немного преувеличил, – Эдди набрал в легкие побольше воздуха, чтобы перестать смеяться. Но потом вновь хохотнул. – В общем, Бэн так не считал. И когда все вокруг говорили, что мы вот-вот набросимся друг на друга прилюдно, Бэн такой: «Да нет, ребят, вы чего. Они просто лучшие друзья». Тут уже Ричи тоже не смог сдержать смеха. – Я почти уверен, что ребята специально подбили пойти посмотреть, что мы тут делаем, именно его, – Эдди хмыкнул. – Довольно жестоко, – подметил Тозиер. Эдди только отмахнулся. – Ему пора было уже понять, что ни хрена мы не просто лучшие друзья. – Ну, если быть твоим лучшим другом, означает не целовать тебя и не тереться членом о твой зад, то я быть твоим лучшим другом больше не хочу, – ухмыльнулся Ричи. – И я твоим, в таком случае, тоже, – парировал Эдди. Они оба рассмеялись. – Все-таки пойдем внутрь, – Каспбрак протянул Ричи руку. – Как-то не хорошо оставлять ребят одних на вечеринке в твоем доме. – По-моему, в самый раз, – Тозиеру не очень-то хотелось идти обратно и потерять те секунды единения с Эдди, которые он так долго ждал. И парень словно прочитал его мысли. – Пойдем. Если не будешь упрямиться, останусь у тебя с ночевкой, – он смущенно отвел взгляд, пока Ричи бодро поднимался на ноги. Его дважды с такими условиями просить не нужно было. – И мы снова будем целоваться? – поинтересовался Тозиер с надеждой. – Может, и не только, – Эдди хмыкнул. – Мы же больше не лучшие друзья. Ричи никогда не думал, что будет рад однажды услышать эту фразу.