Глаза не могут лгать

Глаза. Глубокие, ясные, чистые. Блеск слёз делал их только прекраснее. Взгляд этих глаз преследовал его всю сознательную жизнь. Притягивал, манил, сводил с ума. На протяжении многих лет он не имел ни малейшего понятия, что это за чарующий взгляд зелёных глаз он ловит на себе в каждый свой беспокойный сон? И он бы солгал, если бы сказал, что ему не хотелось узнать, кому они принадлежат. И вот теперь он видит их вживую. Поверженный, покинутый, разбитый, но не сломленный. Всё ещё не сломленный... — Это ты! — её голос дрожал натянутой струной и, казалось, вот-вот сорвётся, словно в пропасть. — Я сомневалась. Мне ведь могло показаться. Мне могло показаться, что у вас двоих только схожие характеры. И мысли. И цели. Но глаза. Глаза — зеркало души. Глаза никогда не лгут. Она осторожно вытерла тыльной стороной ладони предательские слёзы: — Это твои глаза. И это ты. Он молчал. Усталость давила его. Слишком много событий за последнее время. Слишком долго пришлось падать сверженному королю. Ему казалось, что всё закончилось. Но случайная встреча в безымянной пещере рассудила иначе. И теперь лишь вспышками молний в его голове пульсировали вопросы. Что он должен чувствовать? Как реагировать? Что сделать? Что ответить? К счастью, под каменным сводом они были вдвоём. Его филин улетел на промысел. И никто не мог помешать их беседе. Одно лишь эхо звеняще металось меж стен. — Так странно, — продолжала она с натянутой улыбкой, отводя наконец-таки взгляд в сторону. — Я была уверена, что после перерождения человек не сможет вспомнить свою прежнюю жизнь. А я помню. Не всё. Но я помню... помню нас. Как ты думаешь, это потому что я — волшебница? Она снова улыбнулась, в надежде на ответ, но он продолжал молчать. На изможденном посеревшем лице трудно было прочитать его истинные чувства. Казалось, что эта угрюмая маска застыла навсегда. — Не всё было гладко, — добавила она. — И многое хотелось бы забыть. Тебе, наверняка, хочется забыть куда больше, чем мне. Ты пробыл в той жизни намного дольше. А я даже не знаю, что случилось с моим сыном... — У мальчишки твои глаза, — наконец, отозвался он. Отрешённо и пусто, словно эти слова произносил за него кто-то другой. — Это всё, что я помню, — добавил он, когда она с мольбой посмотрела на него. Звенящая тишина снова заполнила пещеру. И он не знал, что тяжелее сдерживать: это тягостное молчание или то и дело устремляющийся на него взгляд этих ясных глаз. Сколько они молчали? Минуту? Вечность? Чего они ждали? Ждали оба. — Детство считают самым счастливым временем в жизни. Не все с этим согласны. Ни там, ни здесь. Но так принято. Когда они были детьми, она любила мечтать и делиться с ним мечтами. А мечты её были светлыми и добрыми. Как мечты любого ребёнка. Даже если ребёнок несчастен в своей жизни, его мечты всегда исполнены добра. Она мечтала о волшебной стране, где вечное лето, где птицы и звери разговаривают, и где ни один волшебник не скрывает свою магию. Она верила, и он хотел верить. Она мечтала, и он поддерживал её в мечтах. Когда её не стало. Когда он держал на руках её тело и рыдал. Когда в одночасье весь его мир и смысл жизни рухнул. Он просил. Он сам не знал, кого или что просил. Но он просил. Умолял самые великие магические силы даровать ей жизнь. Её не могли воскресить, но ей позволили переродиться. И всей его любви, такой большой любви хватило, чтобы создать её мечту. Эту Волшебную страну в параллельной вселенной. Страну, где она обрела новую жизнь. Вечную жизнь. Вечную юность. — Это так, — прервал его мягкий шепот. — Это всё, благодаря тебе... Одного взгляда хватило, чтобы она замолчала. Самые грустные сказки нужно дослушивать до конца. — Всем отведён свой срок. И его время тоже подошло к концу. Очень нескоро, но его жизнь оборвалась. Он ждал этого. Возможно, он даже хотел этого. Он не знал, встретит ли её ещё раз. Но он увидел её глаза перед смертью. И он пожелал большего. Он метался в лабиринте своего сознания, пока его жизнь угасала, и искал возможность. Призрачный шанс вероятной встречи. Цену желаний не оглашают. Особенно если они исполняются высшими силами. Он желал этого любой ценой. И он заплатил слишком высокую цену... — Почему ты говоришь о себе в третьем лице, Северус? — не выдержала она. — Почему? Ведь это ты, это по-прежнему ты. Её теплая ладонь прикоснулась к грубой щетине на щеке, и он обратился к своему сердцу. Вопросительно, выжидающе. Но сердце молчало. Ни всплеска чувств, ни волны воспоминаний. Среди тех крупиц, что он успел собрать за такой короткий промежуток времени, с момента их первой встречи, не было самой нужной. — Почему, Северус? — мягко повторила она, заглядывая в его чёрные глаза, выискивая в этой холодной пустоте чувства, которые некогда горели ярким безрассудным пламенем. Он осторожно сжал тонкие пальцы в своей ладони и настойчиво отнял её руку от лица. — Потому что тебя зовут Стелла, — жестокие слова камнем легли на сердце волшебницы. —Ты правительница Розовой Страны, покровительница народа болтунов, одна из четырёх волшебниц, некогда явившихся в Волшебную Страну. — Сев... — она попыталась перебить его, но он продолжал фраза за фразой разбивать её надежды на воссоединение сердец. — Потому что меня зовут Урфин. Я родился в деревне Когида, я не волшебник, я учился мастерству у деревенского столяра. Потому что тот, кого ты зовешь Северусом, умер. Умер в другом мире и в другой жизни. А я — не он. — Зачем ты так? — зелёные глаза наполнились слезами, и волшебница отвернулась, с трудом сдерживая лицо перед ним. — Это ты! Безусловно, ты! Да, внешность может измениться, но глаза, твои глаза, Северус. Они те же! Они не могут лгать! — Если они не могут лгать, посмотри в них внимательно, Стелла. Волшебница медленно повернулась к собеседнику и теперь со страхом заглянула в чёрные глаза, которые ещё мгновение назад казались ей такими знакомыми. Такими родными. — Он заплатил слишком высокую цену за то, чтобы увидеть её еще раз, — повторил Урфин, холодным равнодушием отвечая волшебнице на немой вопрос. — Он отдал свою память, лишь несколько жалких обрывков сохранив в своих снах. — Потерять память, это такой пустяк. Мы можем начать сначала, это главное, — попыталась возразить Стелла. — Он отдал свою магию, всю до последней капли, — продолжал Джюс. — Всё, что осталось, это чёртов волшебный порошок. И тот не возникает из ниоткуда. — Твоя магия создала весь этот мир, Северус. Всю Волшебную страну и отправила меня сюда. Разве нам нужно что-то еще? То, что ты сделал для меня, то, что сделала твоя любовь... — Он отдал свою любовь, Стелла, — оборвал её на полуслове Урфин. — Ирония судьбы. Ценой за одно мгновение, проведенное рядом с ней, оказалось его собственное счастье от этого мгновения. — Нет, — прошептала волшебница, отказываясь верить в слова Джюса. — Это не правда. — Стелла, я не люблю тебя, — холодно ответил он. — Я никогда никого не любил. И теперь я, наконец, понял, почему. Это была равноценная сделка. Она была для него всем, и он отдал за неё всё. Мы не будем вместе, потому что его любовь умерла вместе с ним. Теперь, когда были расставлены все точки над «i», когда пазл сошелся, и на все вопросы он нашел ответ в одном единственном взгляде её глаз, он не видел смысла продолжать этот разговор. Чуть склонив голову на прощание, он развернулся и зашагал к выходу. Она смотрела вслед, глотая слёзы. Возвышенная, совершенная, вечно юная и сломленная. Сломленная раз и навсегда одной единственной фразой: «я не люблю тебя». — Ты не можешь вот так просто отринуть всё, что было между нами! Пусть и в другой жизни, но было! — в отчаянии крикнула она вслед. Он остановился, но не обернулся. Ему больше не нужен был взгляд этих глаз: — Могу. Он не мог, а я могу. Он любил. А в моей груди камень. Лёд. Зияющая пустота. И её никогда ничем невозможно будет заполнить. — Урфин, — совершенно чужое для неё имя горечью прозвучало в её устах, и неприятно проскакало по стенам пещеры. — Неужели ты ничего, совершенно ничего не чувствуешь? — Мне жаль тебя, Стелла, — ответил он через мгновение, чуть более чутко прислушавшись к своему сердцу. — Искренне, по-человечески жаль. И мне жаль его. Но не более. Ему я даже в какой-то степени благодарен. Одним своим желанием он раз и навсегда избавил меня от всех этих душевных мук, сердечных страданий и прочей ерунды. Я получил его холодный расчётливый ум, невероятную силу воли, твёрдый характер и смелость. Без единой возможности отвлекаться на романтику. — Не волнуйся, Стелла, — добавил он, всё же бросив на прощание на неё беглый взгляд. — Я больше не буду рваться к власти. Ответы, что я искал все эти годы, я нашел сегодня в этой пещере. А заплатил он за них намного раньше. Он исчез. Будучи простым смертным, а не волшебником, он просто растворился в её слезах. Она хотела исправить эту страшную ошибку, как и многие другие. Она бы с радостью исправила их, если бы могла. Но для исправления некоторых ошибок бывает слишком поздно.