Смысл жизни.

      День начался также скучно и бесцветно как и весь окружающий мир. Нахождение в этом проклятом доме с родителями, что воспринимают тебя как очередную помеху в своей работе — просто пытка. И было бы проше сбежать отсюдова, но нет сразу приходит осознание того, куда ты денешся, ведь родители — обеспечивают тебя едой, одеждой, крышей над головой и дорогим образованием и вообще ты живёшь как сыр в масле!       Но у юной Лидии Райли было другое мнение насчёт этого. Сегодня у неё день рождение и она обязана присуцтвовать на приёме в эту честь. М-да жизнь в 1934 не легка, ведь когда твои родители — высшей квалификации адвокат и директор сети клиник имени Дайер, то становится трудно держать лицо перед множеством «буржуев», как Юнная Мисс Райли их называла, ведь все те ожидания, что на тебя возлогают всё труднее исполнять. А ведь так хочется побыть подростком и даже сейчас 21 Июля 1934 года, когда Лидии исполнилось 19 лет, она хочет заниматься любимым делом — стать художницей-флористкой, но родители как всегда настояли получить образование в сфере Медицины. Она выбрала професию патологоанатома. Там хоть есть малый курс работы с трупами. Хоть немного, но отдалённо напоминает об истинной мечте Героини. И вот, стоя перед своим праздничным нарядом, она понимает всю безысходность своего бытия и начинает приготовления. Спустя 45 минут она спускается к столу. Впервые за месяц она видит всё семейство в сборе. — Ты же помнишь расписание на сегодня, Лидия Райли? — Как всегда строго и с нотками железа спрашивает отец, глава и кормилец семьи. — Помню, отец. Прекрасно помню. Институт, приход домой, подготовка к приёму, приём, уроки, сон. — На автомате сказала она и уже заканчивала есть свой завтрак. Ей было неприятно объщество этиэ холодных людей, свято верящих в то, что я лишь лишь неудавшаяся попытка их собственного производства.

***

POV Лидия       Спустя 1 долгий и муторный день в институте, я всё же прихожу домой. Машинально проверяю своё отделение в почтовом ящике и вместо пустоты нахожу там странного вида письмо. Старое, потрёпанное письмо. Что оно тут забыло? Кто его знает. Ведь там написано моё имя и адрес проживания. Положив странного вида конверт себе в кармал, я ступаю на порог дома. Случайно столкнувшись с одной из прислуги дома, всё же роняю это письмо и словно по волшебству, мимо проходит мать, что и замечает этот странного вида конверт. Она, спокойно подняв его, мельком оглядывает и уже хочет отдать мне, но замечает печать и застывает. — Что такое, дорогая матушка? Что с вами? — Я, чисто для вида, нагоняю в голос тревоги, ведь замечаю краем глаза пару гостей, смотрящих на нас. Их взгляды, можно было почувствовать ещё в тот момент, когда я упала. — Лидия Райли, кто дал тебе это письмо? — Я нашла его в мвоём ящике для писем, дорогая матушка, а с ним что-то не так? — Ясно. Ну что ж, — она переводит взгляд на присуцтвкющих гостей и повышает голос. — Уважаемые гости, приём в честь день рождения моей дочери отменяется. Попрошу вас покинуть нас. К сожалению только что пришло письмо о том, что моя дочь больна и нуждается в немедленной изоляции. Есть риск заразиться для вас. Так что ваше и здоровье моей дочери при выше всего. Можете не беспокоится обо мне с мужем, у нас есть лекарство на этот случай. Конец POV Лидии

***

      Когда вся семья Райли собралась за столом Эмили, не теряя времени, сразу перешла к делу. Её голос был чем-то напуган и она почти не могла внятно говорить. — Фредди. ей пришло письмо от Олетуса. То есть, у неё какие-то проблемы. Ох боже, что я такое говорю. Почему ей пришло письмо из этого ужасного места? — Голос дрожал, а мисис Райли крепко держала письмо со странной печать в руках. — Мы что-то сделали не так? Я думал, что наш ребёнок никогда не получит это письмо. Что-то явно не так. — Адвокат поднялся со стула и, подойдя к Эмили крепко обнял хрупкую девушку со спины. — Может тогда спросите у меня? В които веке обратите на желание своего чада внимение. — Лидия была явно раздражена всем этим. Что не так с этим конвертом? Что за Олетус? И как же ори могли быть слепы к тому, что есть не только их желания, но и желания их дочери. — Лидия Райли! Не мешай своим родителям когда они разговаривают! — Громко, чётко и запугивающе произнём Фредди. — Ага, как же. Знаешь что, отец, я отказываюсь больше тут находиться! Сначало вы не обращаете на меня внимания, потом заставляете поступать туда, куда я не хочу, а сейчас из-за простого письма вы тааак волнуетесь, словно я что-то значу для вас! — Лидия. юная Лидия. что же с тобой станет? Кто его знает, ведь она резко подходит к Эмили и забирает своё письмо. Нет, сначало она обрадовалась тому, что не придётся разговаривать, надев маску, с детьми тех «буржуев», но сейчас, вся эта ситуация просто вывела её из себя! Только аойдя в комнату, она вспомнила, что натворила бед. Но был вопрос по-важнее, что это за письмо такое, раз даже безразличные к ней родители стали аолноваться. Открыв конверт Лидия вынула старый пергамент, на котором калиграфическим подчерком было написано следующее:

«Увожаемая Лидия Райли, приветствую тебя от имени Олетуса, хозяина поместья, где ты сможешь исполнить свою мечту стать Художником-флористом. Тебе лишь нужно будет победить в одной простой игре, вот и всё. Если ты не против, то 22 Июля в 4:00 утра, к твоему дому подедет машина. Возьми с собой всё самое необходимое. Все остальные детали мы обсудим по твоему приезду в Особняк Олетуса.»       Взглянув на часы, Лидия пришла в ужас. Оставалось совсем мало времени и она могла не успеть. А в дверь уже ломились родители, говоря ей открыть. — Лидия, открой пожалуйста. Прошу, не нужно туба ехать. Это ловушка не более, — голос матери был напуган. Но их удары не слышались, словно били не люди, а тряпичные куклы.       Собрав нужные веши: удобную школьную форму, рюкзак, несколько учебников и медикаментов. А так же взяв карту, она всё сложила в рюкзак и сумку через плечё. Надев на нос округлве очки, она завязала свои длинные каштановые волосы в пучёк, надев поверх всего этого на голову медицинский чепчик, она открвла дверь, уверенно смотря на своих родителей, но её уверенность сменилась страхом, подобно тому, что читался в таких больших глазах, словно это были не глаза вовсе, а пуговицы. — Лиди, прошу, не уходи туда. Прости, прости нас, мы слишком многое возлагали на тебя, — впервые отец Лидии говорил искренне. Но что-то было не так, в глазах читался не только страх за дочь, а ещё за что-то, значит ли это, что родителям есть что скрывать?       Но вот она стоит напротив перепуганных родителей и понимает всю безысходность. Её безразличе вернулось, кажется, надо вернуться за таблетками обратно. — Почему вы не хотите видеть во мне человека? Вы никогда не обращаете на меня внимание и постоянно что-то требуете, я устала. я промто не хочу нести весь этот груз ожидпния сама., а вы только всё усугубляете. Вы только и можете, что требовать-требовать и требовать. хотя когда я что-то прошу, мои желания игнорируются. — Лидия расплакалась. Она давно не плакала. Только в тайне от родителей, но в последнее время вместо слёз приходила апатия, как и сейчас. — Лиди, прости нас. мы старались, но ты же прекрасно понимаешь всю сложность ситуации. Мы сами словно в клетке, ты не одинока, прости нас дорогая, только прошу, не езжай туда, — голос матери звучал так успокаивающе, что студентка на миг забылась, но потом мельком взглянула на отца. Она стоял и в его взгляде читалось безразличие ко всему сказанному ввше. Значит, это был лишь спектакл. Просто спектакл, чтобы что-то скрыть.       Вырвавшись иж хватки матери, она мельком смотрит на часы 3:55. Надо спешить. Этот фарс занял слишком много времени. Зайдя обратно в комнату она берёт сумку и портфель, надев их поверх своей уличной одежды - странного вида плаще с гаустуком и белой меховой накидке с открытвм воротом.э, из которого ввглядывает и сам гаустук. На ногах деловые туфли, на руках - белые перчатки. Словно 2 игровых образа смешались воедино - она стоит уже на входе, и смотрит назад к ней уже идёт, нет даже бежит отец с матерью, сильно разозлённые, что их спектакль не сработал. И ровно в 4:00 приезжает большая чёрная машина. Она садится туда и закрывает прямо перед лицом матери, что так рьяно тянет к ней руку, дверь. Машина мгновенно трогается, а Лидия вздыхает с облегчением.