Линдегрен: сборник историй

      Последний концерт в европейском туре приходился на город Дрезден. Петеру очень нравится этот город, а ведь он тот ещё любитель природы и деревень, но Дрезден цеплял своей невероятной красивой архитектурой в стиле барокко, чудесной набережной, уютными улочками и парками. При случае он обязательно приезжал сюда на пару дней. И, конечно, к нему присоединялся Тилль. Такой же «природолюб», однако. Но они оба что-то находили очаровательное в этом прекрасном немецком городке и по долгу гуляли чуть ли не туда-сюда. И в этот раз перед репетицией музыканты не отказали себе в удовольствии прогуляться по городу. Каждый находил в нем свое вдохновение и покой. Тилль обожал оперу Земпера и то и дело водил туда Петера на очередное выступление. Тэтгрен любил театры, безусловно, но больше всего любил, когда понимал о чем актёры говорят: музкомедии, спектакли, да черт возьми балет был лучше оперы, но зато Линдеманн был в восторге. Поэтому, ради его улыбки может было и потерпеть. Петер же предпочитал Кафедральный Собор Святой Троицы. Столь монументальное здание поражало, как внутри так и снаружи. А мелодия колоколов ласкала уши… — Динь-динь, — раздалось вдруг от Тилля. — А? — повернулся на него Петер. — Колокольчик звенит. Этот звон, этот звон о любви говорит, — пропел он. — Решил вспомнить слова той песни? — изогнул бровь Тэтгрен.       Несколько дней назад они выпустили сингл под названием «Tinker Bell's». В их стиле песня о том, как невеста и жених выходят друг за друга ради выгоды и все уходит в тар-тарары. Что-то на них нашло, что они решили это написать (ток шоу о свадьбах, вот что). Буквально за пару дней сочинили и текст, и музыку. Петер у себя свел и со своей же студии, со своими продюсерами и выпустил. Трек вышел как фит «Lindemann» и «Pain», ибо в коем-то веке Тэтгрен еще и спел, а не только написал музыку. Это был громкий сигнал о том, что музыканты решили все конфликты и готовы были работать друг с другом. К некоторому разочарованию Тэтгрена, полноценно писать песни для «Lindemann» он больше не мог. Пока что. Контракт с другим музыкантом, тут ничего не поделаешь, продюсеры ужесточили правила, чтобы не дай Бог, кто-то резко не захотел перестать работать. Ничего особенного, казалось бы, песня из себя не представляла, но Линдеманн, вспомнив текст, широко заулыбался, будто злодей. — Прекращай лыбиться, как маньяк, я знаю эту улыбочку! Колись, что придумал! — хмыкнул Петер. — Тебе не понравится… — Мне уже не нравится, выкладывай!       Под звон колоколов Собора, Петер услышал одну из безумных идей на сегодняшний вечер.

***

      Концерт «Pain» шёл в штатном режиме. Правда пришлось собрать группу на репетицию раньше нужного. Парни начали было возмущаться, но когда услышали задумку, возмутились что ради такой идеи и их не собрали еще раньше. Ну ещё бы, когда ведь увидишь воочию самого Тэтгрен в платье. К тому же, ребята были в восторге снова поработь, пусть и чуть-чуть, с Тиллем. Особенно Тэтгтрен-младший. Себастьян очень уважал Линдеманна и всячески пытался втянуть тихого немца в их шумную шведскую компанию. Он ведь знал, что Тилль тоже не против подурачится и от души посмеяться, просто скромничал. Сыграть было решено перед «Shut your mouth». Быстро прогнав песню, группа убедилась что более менее сможет её сыграть и приступила к основной репетиции. Но Петер не мог сосредоточиться и изрядно волновался. В основном, он боялся, что опять появится порция слухов про них с Тиллем. И так уже не добрые голоса говорили всякое, даже папарацци умудрились сделать несколько совместных их фото. Благо со стороны все казалось, будто друзья выбрались потусить. А сейчас, он собирался выйти в платье, Тилль в костюме жениха и что делать? Что про них скажут? Может давно пора сделать каминг-аут? Взрослые люди, чего бояться? Но не хватало духа у музыканта. Они действительно смогли преодолеть свои недопонимания и ссоры, снова сошлись, будто опьяненные любовью к друг другу. Теперь их связь стала крепче прежнего, и может быть, все же стоило её показать миру?       Почти на протяжении всего концерта Петера не покидала нервозность наравне с тревожностью. Уже хотелось отказаться от идеи, но стоящий за кулисами Тилль будто вселял уверенность. И легкое смущение своими подмигиваниями. Тэтгтрен старался не смотреть туда. Настал час Х. Петер резко убежал в гримёрку переодеться и накраситься. Будь больше времени, купили бы платье по удобней, а так, оно жутко кололось и давило в районе талии. Басист Себастиан и ритм-гитарист Джонатан откровенно ржали и говорили, что у Тэтгрена талия осиная. Их бы в корсет затащить! Перед зеркалом, музыкант быстро протер влажным полотенцем лицо от старого грима и попытался сделать женский макияж. — Посмотри на меня, — раздался знакомый голос.       Петер обернулся. Рядом стоял Тилль. В костюме жениха и с розой в руке. Придурок. Линдеманн взял помаду, аккуратно обхватил лицо возлюбленного и намазал его губы. Черт бы его побрал. Оставшись довольным своей работой, вокалист резко поцеловал Петера. Теперь и его губы были в помаде. Черт бы его побрал! — Все, идем, — фыркнул Петер. Подобрав подол платья, он зашагал к сцене. Позади себя услышал хихиканье. Тэтгрен резко развернулся и показал два средних пальца.       Ну все, нужно собраться. Дав отмашку, группы заиграла. И вот первые ноты песни. Зал в недоумении: кто-то песню не знал, кто-то узнал, но не понимал, почему ее заиграли. На сцену вышел Петер в свадебном платье. Зал заревел. Тэтгрен пел о том, как ему, женщине, навязывала семья свадьбу, как неохота ему, то есть ей, замуж, но, что из всего на свете необходимо можно найти выгоду. Вместе с гитарой его образ невесты смотрелся крайне забавно. Музыкант играл из себя карикатурно-стереотипную девушку, тем самым добивая и без того комичный сюр. — Этот звон о любви говорит! — хрипел он в микрофон припев.       И на втором куплет вышел Тилль. Зал был подвергнут в шок, почти взорвался овациями с двойной силой. Тилль в своей манере запел о том, как достали его бесконечные свидания, как мама достаёт с внуками, а он даже не хочет её порадовать, как эгоистично его желание жить для себя. Но из всего можно найти выгоду, даже из брака. Тилль был собой: экспрессивный, грубый, источающий животную харизму. Он чуть ли не в открытую мацал Петера и готов был прижать его к стенке. — Этот звон о любви говорит! — пропел он.       И третий куплет «женатики» исполняли вместе. О том, как они умны, как обведут друг друга и высосут все соки из этого брака. Брачный договор, раздел имущества, каждый должен тратить только свои деньги, но при этом намекать друг другу на дорогие подарки. А конце окажется, что они влюбились в друг друга, два психопата. Что-то это напоминало, верно? В очередной раз Тилль доказывал, какой глубокий смысл может придавать тексту, даже в казалось бы простом сюжете. Это искренне восхищало Петера. — Этот звон о любви говорит! — пели они в один микрофон. Черт возьми, он готов был его поцеловать прямо здесь!       Двое крутейших музыканта на одной сцене ещё и в таком амплуа. Петер хоть и считал «Tinker Bell's » дурашливой и несерьёзной, но он не мог отрицать, что ему нравилось, что именно в этой песни они пели вместе. Чем-то текст напоминал их любовь. Отчасти. Они закончили. Зал аплодировал и скандировал их имена. Что-то невероятное. Давно Петер не получал такую отдачу на концерте и чувство эйфории. Тилль вдруг встал на одно колено и протянул ему розу. — Выйдешь за меня? — Конечно! — подхватил, казалось бы шутку Петер.       Тилль снова странно заулыбался. Откланявшись, он покинул сцену, оставив группу доигрывать последний трек.

***

      В гримерке группа с громким хохотом стукнулась бутылками с пивом. Концерт прошёл на «ура». Песня «Tinker Bell's» и их перфоманс произвёл фурор. Петер так и остался в платье, смеясь с другими над своим видом и делая селфи. Тилль, к огромному счастью, Тэтгрена праздновал вместе с ними. Было видно, он остался крайне довольным, пускай и не выражал свою радость так ярко. — Тост в честь нас! Я, чертовски, рад снова работать вместе! После всего дерьма, что мы пережили, это нечто, — заулыбался широко Петер, обращаясь к Линдеманну. — Моё предложение в силе, — сказал он и приподнял брови. Повисло молчание. — А? — не понял Тэтгрен. — Блять! — воскликнул Себастьян, будто что-то понял. — Себа! — цыкнул на него отец.       Тилль полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда бархатную коробочку. Вокалист встал на одно колено и открыл её. Там было красивое золотое кольцо с парой белых камушков. Классическое помолвочное кольцо в мужском стиле. Кто-то рядом присвистнул. Никто не ожидал такого поворота, но будто это был лишь вопрос времени. — Я хотел как-то необычно сделать предложение руки и сердца. И рад, что получилось, — проговорил Тилль. — Петер, ты выйдешь за меня?       Петер обомлел. Предложение?! Что?! Так это выступление было некой прелюдией? Надо признаться весьма хорошей, даже слишком… — Ты уверен? В смысле, типо, точно? — музыкант занервничал. Вот так быстро? — После всего дерьма точнее некуда. Хочу быть с тобой до самого конца. И я не в силах больше ждать, — он был так искренен. Сердце Петера глухо и быстро стучало в груди.       Черт. Петер закивал головой. — Согласен!       На его палец надели кольцо, а губы слились в поцелуи под громкие поздравления друзей.