Испытания на пути к тебе

— Признайся, Серкан, умоляю, просто признайся, — слезы, не находя выхода, жгли глаза неимоверно, но Эда упорно моргала и запрокидывала голову вверх. Смысла в этом давно уже не было — он видел, что девушка на грани истерики. Предательство сгущало воздух вокруг них, непроглядной стеной скрывая окружающих. Это не было игрой, хотя в сценарий вписывалось отлично: безутешная красавица-невеста устраивает скандал своему неудачливому жениху за измену с бывшей. Журналисты просто с ума бы сошли, будь у них доступ на закрытую вечеринку Каана Карадага, но виновник торжества заранее озаботился приватностью гостей. Это был день его триумфа, и связывать свое имя с громкими скандалами он не желал. Он собирался лично и без свидетелей дожевать остатки Серкана Болата. — С каких пор тебя это волнует? — чистый лед, а не человек. — Это изначально был лишь договор, как раз для того, чем ты сейчас машешь у меня перед носом. Эда вновь обратила внимание на помятые фото целующейся парочки у себя в руке и подняла взгляд на его невозмутимое лицо. — Хочешь сказать, все, что между нами было, ничего не значит? — убийственно спокойно уточнила девушка, подавив всхлип. Она пристально разглядывала серые глаза, в надежде найти хоть искру былой влюбленности, но сейчас чувствовала себя полной идиоткой. Конечно, это все игра. Селин бы никогда не приревновала Серкана, если бы не увидела его заинтересованности. Это Эда, как последняя дура, повелась на крышесносную улыбку и гребаные эмоциональные качели. — Договор расторгнут. Ты добился своего, поздравляю. Рука чесалась, в желании с размаху залепить пощечину по красивому лицу, но она сдержала себя, резко развернувшись на каблуках. Мутный от слез взгляд зацепился за испуганное лицо Селин, которая стала свидетелем этого болезненного разрыва. Не теряя достоинства, Эда быстро прошагала к ее жениху, стоящему рядом, и всучила ему проклятые фотографии теперь, кажется, выжженые яркими картинками у нее в голове. — Надеюсь, ты будешь счастлива с ним, — горькая усмешка на губах и последний взгляд на девушку, что поневоле разбила ее сердце. Серкан смотрел на ее удаляющуюся ровную спину и чувствовал, будто от него на живую оторвали кусок. Он все еще не понял, что она действительно ушла. Не понял, что сделал ей больно. Почему она так расстроилась? Это же просто сделка, ей должно быть все равно. Ему тоже. Только стремительно нанесенный удар вернул его в реальность, на мгновения отвлекая от внутренней агонии. Встряхнув головой, Серкан почувствовал жгучую боль в уголке губ и следующий удар уже в бровь. Хорошо. Эта боль отвлекает от другой, более невыносимой. — Серкан! — женский крик, взбудоражил. Напомнил, что вокруг люди и он не может просто позволить избить себя. Он легко словил руку, готовую обрушиться новым ударом, и дернул Ферита на себя. — Достаточно, — процедил Болат, борясь с желанием сплюнуть кровь. — Представление окончено. Не обращая более никакого внимания на окружающих, он побрел к выходу, стягивая душащий галстук. — Браво, Серкан. Я пригласил французских циркачей, но теперь им ни за что не стать гвоздем программы — главный клоун уже выступил, — Каан с легкой улыбкой и полупустым бокалом виски в руке стоял возле двери, оперевшись на стену. — Тебе не сделать хуже, чтобы ты не сказал, — мужчина устало зацепился взглядом за когда-то лучшего друга. — Уверен? — притворно ахнул Карадаг. — Даже, если я скажу, что твоя милая маленькая Эда с понедельника выходит ко мне на работу? — Ложь! Она не могла… — Не могла, что? Принять выгодное предложение? Помощник ландшафтного дизайнера! Эту девочку ждет большое будущее, а ты слишком принципиален, чтобы оценить ее потенциал без должного образования, — каждое слово молотком било по вискам и глухой болью отдавало в сердце, а говорил Каан много. — И знаешь, что самое привлекательное в моем предложении? Никакой угрозы хрупкому девичьему сердечку. Я не имею привычки изменять своим невестам. — Даже не хочу угрожать тебе, Эда сама способна оторвать твои клешни в случае чего, — как и всегда оставив за собой последнее слово, Серкан вышел на улицу и пропустил вдох. Хваленая выдержка дала глубокую трещину из-за бравады Каана, в основном потому что его слова были правдой. Лишь слепой бы не заметил талант этой девушки. Можно было придумать кучу вариантов, она могла бы учиться и работать вечером, да что угодно. Но Серкан предпочел не замечать всего этого, предпочел нагружать ее бесполезными бумажками, только бы держать подальше. Эда была угрозой его жизни, она пронеслась мимо словно летний ветер, оставив только хаос в безукоризненном до того порядке. Кроме того, она была угрозой сердцу. Господин Болат и сам не понял, в какой момент стал выискивать ее взглядом в толпе сотрудников, как полюбил разговаривать с ней настолько, что беседы с другими казались скучным тусклым подобием. А еще, она всегда так смотрела, словно… Словно он был единственным, смыслом жизни. — Что ты здесь делаешь? — грубость в ее голосе — наименьшее, что он заслужил. Эда сидела на ступеньках крыльца, укутанная в плед, и зло смотрела на него блестящими покрасневшими глазами. — Мы можем поговорить? — Нет, — категорично мотнула головой и отвернулась. Обиженная маленькая девочка. — Эда, пожалуйста, — Серкан подошел чуть ближе, внимательно разглядывая красивое безразличное лицо. — Неужели тебе совсем не интересно, что я хотел бы сказать? — С сегодняшнего вечера мне не интересно ничего, связанное с тобой, — пожала плечами Эда и встала, собираясь скрыться за дверью во двор. — Постой, — мужчина аккуратно ухватил ее за острый локоть и развернул к себе. — Я хочу извиниться, пожалуйста. — Мне не нужны твои… — она подняла на него глаза и только сейчас заметила кровь и ссадины. — Что с лицом? — Это заслуженно. — Никто не заслуживает, чтобы его били, — уверенно сообщила Эда. — Сиди здесь, я сейчас вернусь. Через несколько минут она принесла аптечку и воду. — Спасибо, — Серкан быстро осушил стакан, внезапно ощутив, как в горле пересохло. — Надеюсь, ты сможешь простить меня, Эда. Только, когда ты ушла я понял, что все это не важно. Селин, Каан и остальные. Я хочу, чтобы ты узнала правду. — Какую правду, Серкан? — ватный диск в ее руке замер около разбитой губы. — Если ты думаешь, что мне интересно слушать про Селин, то ты ошибаешься. — Это все завязано на ней только из-за ее жениха, Эда. А не из-за моих несуществующих чувств, — девушка недоверчиво посмотрела на него и продолжила обрабатывать ссадины. — Я серьезно, все это началось, когда я психанул у нее на помолвке. Ферит друг Каана, и я боялся, что он начнет строить мне козни через Селин. Я даже не помню, почему я так разозлился и соврал, что у меня есть невеста. А ты в нужный момент оказалась рядом и спасла меня. Я не люблю ее, Эда. Этот поцелуй, был ее инициативой, как и продолжение, от которого я отказался. — Зачем тогда ты мне постоянно рассказывал какая она распрекрасная? — Ты очень мило ревновала, — ухмыльнулся мужчина и тут же зашипел от боли. Губами лучше особо не шевелить. — И вообще-то я действительно так считаю, но совсем не она заставляет мое сердце бешено стучать в груди. Эда непроизвольно вздрогнула на этих словах, сделала безразличный вид и отвернулась. То самое сердце, дурацкий спятивший от близости этого мужчины орган, так и норовило выскочить наружу, отбивая на ребрах похоронный марш. Эти переживания сведут ее с ума. — Ты покорила меня, Эда, — ласково продолжил Серкан, аккуратно поворачивая ее к себе лицом, заглядывая в бесконечные сияющие глаза. — С той самой первой минуты, как ты бесстрашно кидала в меня обвинениями на весь универ. Когда изуродовала машину и нацепила на меня наручники. Ты совершенно невыносимая девушка, Эда, и оттого еще более прекрасная. — А Селин? — о Аллах, как же она хотела ему верить. Так хотела снова безнаказанно его доводить, а потом смотреть, как он бесится, чувствовать, как прижимает к себе и яростно выцеловывает припухшие губы. — Она друг, нас много чего связывает, даже помимо работы, но на этом все. И ты действительно хочешь говорить сейчас о Селин? — томный взгляд Серкана был красноречивее его слов. — Нет, совсем нет, — горячо прошептала Эда, обвивая руками его шею. — Хорошая девочка, иди ко мне, — мысли вылетели из его головы, уступая место ощущению чувственных поддатливых губ на его губах. — А вообще-то подожди, жизнь моя. Ты действительно будешь работать у Каана?!