Жонни из бутылки

      Тик. Так. Тик. Так. Часы тикают, но вечеринка не останавливается…       За исключением того, что так оно и было. Вечеринка закончилась. Они были в Атласе. И это. Было. Скучно.       Команда JNPR без «P» сидела в своей комнате в академии Атлас. Минус «P» во многих отношениях, Пирра мертва, а Оскар куда-то пропал. Что было на самом деле весьма неплохо. Со времен Аргуса Оскар начал цепляться за команду, несмотря на то, что они ясно дали понять, что он никому не нужен. Для Жона было очевидно, что паразитический носитель внутри мальчика уже начал пускать корни, и теперь Оскару было свойственно присасываться к людям, которые не хотели его видеть.       Это было странно, но Жон все еще не привык к затишью. Казалось, что время от времени он проходит через период крайней скуки, когда вообще ничего не происходит, только для того, чтобы что-то огромное наконец ударило из ниоткуда и поставило его и его друзей в опасность. Сначала это было нападение на центр Вейла. Затем нападение на сам Бикон. Потом столкновение с этим мерзким Нукелави. Нападение на академию Хейвен. И, наконец, инцидент в Аргусе, когда им пришлось сражаться и с Кэролайн Кордовин, и с гигантским морским гримм.       Казалось, вся его жизнь превратилась в череду неожиданных кульминаций после того, как он решил стать охотником. Интересно, какое несчастье постигнет его в ближайшие недели?       — Ар-р! — прорычала Нора, рухнув обратно на подушки. — Мне скучно!       Не ей одной. А может, им всем. Рен почти не разговаривал. Он никогда много не говорил. Удивительно, что Нора вообще нашла этого парня привлекательным. Что в нем было такого, что она считала привлекательным? Стройное и подтянутое тело? Длинные струящиеся черные волосы? Модная одежда. Погоди, неужели Нора думает, что Рен — девочка? Неужели Норе нравятся девушки? Ой-ой. Может быть, кто-то должен сказать ей, что Рен на самом деле парень. Жон знал. Жон видел его в душе.       — Мы могли бы спуститься в Мантл и принять участие в выборах, — предложил Рен. — Ну, знаешь, опросы проводить. Спрашивать людей, что они думают о кандидатах. На деле получить возможность принять участие в демократическом процессе.       — О боги, я уже сказала, что мне скучно! — взвыла Нора, снова садясь. — Ты действительно думаешь, что принимать участие в долбанных выборах — это развлечение? Серьезно. Если все эти выборы не принесут ничего полезного или захватывающего, то это будет полная трата времени.       Жон не мог не согласиться. Несмотря на то, как это было жизненно важно для общества, не было ничего более скучного, чем размышления о предстоящих политических выборах.       Он ломал голову, пытаясь придумать, чем бы они могли заняться, чтобы скоротать время.       — А что, если мы проведем еще немного времени с командой FNKI? — предложил он. — Мы неплохо потренировались с ними на днях, не?       — Я пас, — отказался Рен. — Команда FNKI — это своего рода пони с одним трюком, и если проводить слишком много времени рядом с ними, они начнут действовать на нервы. Кроме Кобальта и Айвори. Можете ли вы поверить, что есть два человека, которые еще более скучны, чем я?       И снова Жон не мог не согласиться. Кроме того, они уже однажды победили студентов Атласа. Что еще они могут получить, победив их в драке снова? Честно говоря, они, вероятно, никогда больше не увидят команду.       — О! Придумала! — воскликнула Нора, вскакивая на ноги. Она подошла к реликвии Знания, небрежно лежавшей на одном из столов. — Давайте позовем Джинн!       Прежде чем Жон успел возразить, мир вокруг них, казалось, остановился. Лампа поднялась со своего места, и от древнего сосуда, казалось, пополз светящийся голубой туман. Грациозно паря в воздухе, реликвия переместилась в центр комнаты излучая все более усиливающийся синий свет.       Наконец, голубой туман вырвался из лампы, сливаясь в гигантскую и, честно говоря, прекрасную женщину. Блестящая светло-голубая кожа, темно-синие волосы и золотые цепи, обернутые вокруг ее потрясающе обнаженной фигуры, существо, населявшее реликвию Знания, известное как Джинн, приняло форму перед тремя скучающими подростками.       — Вау! — восхитилась Нора. — Вы только посмотрите на эти сиськи!       Впервые в жизни Нора не ошиблась. Джинн обладала массивной, хотя и лишенной сосков грудью. И все же это ничуть не умаляло ее невероятной красоты. Длинные стройные ноги, плоский живот и крепкий зад. Джинн. Определенно. Горяча!       Джинн потянулась, все ее примечательные части задрожали, когда ее руки поднялись над головой, и в сознании Жона соблазнительный стон сорвался с ее губ, когда цепи загремели и покачивающиеся части вернулись на свои места.       — Чудесно, — провозгласила Джинн, и ее темно-синие глаза наконец остановились на тех, кто ее вызвал.       Жон был не в силах оторваться от восторженного созерцания. Это был первый раз, когда он действительно увидел Джинн. Конечно, он слышал от Янг истории о том, что она «горячая голая голубая цыпочка», но увидеть своими глазами совсем другое. Она горяча. Она определенно горяча.       Джинн с удивлением посмотрела на подростков и их удивление, и одна из ее рук поднялась к лицу, когда она посмотрела на них сверху вниз.       — Говорите. Какое знание вы ищете?       У Жона на уме было множество вопросов. Важный вопрос. Как ему победить Синдер и отомстить за смерть Пирры? Если он усилит проявление Руби, сможет ли она вернуться назад во времени? Стоит ли смотреть второй сезон «Пяти невест» теперь, когда он знает, на ком из них женится Футаро? Воистину, это были самые важные вопросы, которые он мог задать всезнающему духу из реликвии, созданной Богом света.       — Джинн, нам скучно! — прохныкала Нора. — Но мы не хотим использовать последний вопрос. Так что мы можем просто задать тебе несколько очень простых вопросов?       Выражение лица Джинн изменилось, и ее руки сложились на массивных ягодицах, которые под давлением стали казаться еще больше.       — Нора Валькирия, это очень необычно. Чтобы вызвать Аватара реликвии Знания…       — Да ладно! Руби так делала в Аргусе!       Из ноздрей духа вырвался громкий вздох.       — Да, это так, — согласилась она. — И мне становится ужасно скучно проводить все свое время, внутри лампы, — Джинн широко раскинула руки, демонстрируя свои массивные чудеса парням, а может быть, и девушке в комнате, давая еще раз полюбоваться ими. — Очень хорошо. Ради развлечения я позволю тебе позадавать мне «легкие вопросы», — повторила она, используя пальцы, чтобы создать воздушные кавычки для слов Норы. Она огляделась вокруг, словно что-то искала. — Если вы собираетесь сделать из этого игру, у кого-нибудь из вас есть алкоголь?       — Нет, — ответил Рен. — Это было бы безответственно с нашей стороны, когда рядом Оск…       — Конечно! — оборвала его Нора, доставая бутылку водки «Шесть лебедей» из-под одной из кроватей.       — Превосходно, — улыбнулась Джинн, забирая у Норы подношение и откручивая крышку. Сделав несколько глубоких глотков, Джинн осушила половину бутылки, прежде чем оторваться от нее и удовлетворенно вздохнуть.       Она вернула ее Норе, улыбающейся сверхъестественному существу мерцающими, как звезды, глазами.       — Так здорово… — взволнованно прошептала она. Она повернулась к Рену. — Я хочу быть такой же, как она, когда вырасту!       — Тебе уже девятнадцать, Нора, — сказал парень. — Ты уже выросла. Даже если ведешь себя как гиперактивная девятилетка.       — А ей дохрелион лет! У меня еще полно времени, чтобы вырасти!       Джинн скрестила ноги в сидячем положении, хотя все еще парила в воздухе. Она висела между Жоном и Реном, напротив Норы.       — Ну так вот. Какие у вас ко мне вопросы? Что вы хотели бы узнать о мире Ремнанта?       Жон что-то пробурчал, задумчиво глядя в потолок. Внезапно ему в голову пришел вопрос из его легендарного прошлого.       — Нептун и Вайсс занимались этим в Биконе?       Джинн рассмеялась, ее груди слегка подпрыгнули, заставляя Жона смотреть на ее соблазнительно возбуждающие сиськи.       — Конечно, нет. Ведь Нептун все еще девственник. Как ни странно, его боязнь воды относится и к тому, что девушки намокают. Вот истинная причина, по которой он отказался пригласить ее на танцы.       Жон вздохнул с облегчением. Может, он и забыл Вайсс, но Нептун, по крайней мере, тоже не добрался до ее сладкой, холодной, ледяной киски.       — Что ж, приятно это знать. Я знал, что Вайсс выше этого…       — Вайсс, с другой стороны, неоднократно занималась этим в Биконе со своей сокомандницей Янг, любезно предоставившей желтый страпон, любовно прозванным «Шмель-младший». Она предпочитает по-собачьи и обожает, когда Янг шлепает ее «Шнипопку», — сказала она, снова делая воздушные кавычки.       Что ж. Это, конечно, было неожиданно. И горячо. И гораздо лучше для искалеченной блондинки, чем Блейк. Жон задумался, что это может значить для зарождающихся отношений Янг и Блейк. Ну, учитывая, что у Блейк было четыре любовных увлечения, было только справедливо, что и у Янг был кто-то еще, кроме нее.       — О! О! Я следующая! — крикнула Нора, подняв одну руку, как студентка на уроке, а другой поднеся к губам недопитую бутылку водки. Сделав короткий глоток, она облизала губы и задала свой вопрос: — Озпин знал, что в Биконе что-то происходит? Мог ли он остановить нападение?       Джинн глубоко и безнадежно вздохнула.       — Я знаю этого человека, которого вы называете Озпин на протяжении тысячелетий. Скажем так, он не самый… активный из героев. Почему боги возложили на него задачу спасения человечества, я никогда не узнаю.       Жон нахмурился. Ему не нравилось куда все это идет.       — Тогда это значит?..       Джинн махнула рукой, чтобы Нора передала ей бутылку, и сделала еще один глоток.       — Озпин знал, что приспешники Салем проникли в академию Бикон. Он знал, что башня МКС была атакована в ночь школьных танцев. Он знал, что и дева Осени, и реликвия Выбора в опасности из-за тех же самых людей, которые погрузили бедную девушку в кому.       — Он что? — ахнул Рен. — Почему он ничего не предпринял?       — О, он предпринял. Он послал команду из четырех неопытных первокурсниц-охотниц в туннели горы Гленн, где они не смогли остановить вторжение, которое достигло города и позволил гримм взбеситься.       — И все? Это все, что он сделал?       — Это все, — подтвердила Джинн.       Жон моргнул. Зная, что его заклятый враг делает ход, все, что сделал Озпин, это… послал команду RWBY на заведомо провальную миссию? Что же он за бездарный старый дурак?!       — Я думаю, мне понадобится немного этого, — сказал Жон, прося бутылку. Желая заглушить печаль от осознания того, что Пирра умерла только из-за того, что Озпин был полным придурком, Жон сделал большой глоток водки, не обращая внимания на то, как сильно горело его горло, глотая эту дрянь.       — Я думаю, нам понадобится еще немного выпивки, — сказала Нора, наблюдая, как Жон почти осушил бутылку «Шести лебедей», запивая горе.       — Как всезнающий Аватар реликвии Знания, я могу сказать вам, где достать еще, — усмехнулась Джинн.       — Мне чертовски нравится эта цыпочка! — воскликнула Нора, вставая и слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Она как старший брат, которого у меня никогда не было, и который угощает меня выпивкой!       Нора, спотыкаясь, направилась в покои генерала Айронвуда. Там она нашла целый клад спиртного: от водки до вина, от пива до виски. Когда она вернулась, они обнаружили, что она тащит кучу бутылок, используя свою футболку в качестве импровизированного мешка, натянув ее, чтобы прижать бутылки к груди, обнажая свой подтянутый живот для всеобщего обозрения.       Она осторожно опустила их на пол, и трое из четырех обитателей комнаты схватили по бутылке и продолжили пить.       Именно в этот момент Жон понял, как все может пойти не так, когда ты смешиваешь алкоголь со всезнающим духом.       — В первый раз… когда Жон увидел тебя, Рен, — радостно сказала Джинн, и ее нахальная улыбка расползлась от острого уха до острого уха. — Он принял тебя за девушку. Он был о-о-очень счастлив делить комнату с тремя девушками из своей команды и думал, что это будет похоже на одно большое гаремное аниме. А потом он услышал твой голос, — Джинн рассмеялась, сиськи подпрыгнули, а напиток забурлил. — Мгновенное исчезновение стояка.       Жону было бы еще более неловко, если бы он сам не был навеселе. Его лицо раскраснелось от того и другого, и все, что он мог сделать, когда его секрет разоблачили, это усмехнуться. Это не его вина! Если бы не его голос, Рен вполне мог бы быть девушкой! Он абсолютно точно ловушка.       Нора, очевидно, нашла это забавным, и к этому моменту она уже была рядом с Реном. Она обхватила парня руками, защищая его, и посмотрела на Жона.       — П-прости, Жон. Но Рен — мой! Даже если я действительно думаю, что было бы очень возбуждающе, если бы вы двое…       Рен был единственным, кто не пил, будучи полным занудой. Он сидел с каменным лицом, совершенно не обращая внимания на то, как Нора и Джинн говорили о нем. Он был таким же пресным и скучным, как всегда.       — Первый сексуальный опыт Норы случился, когда ей было тринадцать лет, — продолжала Джинн. — В тот раз… в лагере охотниц… она засунула Манхильд себе в…       — Нет! — закричала Нора, бросаясь на духа и не успев отойти от Рена больше чем на полметра, прежде чем упасть ничком. Жон и Джинн от души посмеялись над неудачей.       — Как ты вообще это сделала? — поинтересовался Жон. — Твоя киска, должно быть, вот такая широкая, — сказал он, раскидывая руки, чтобы показать размер.       — Это была рукоя-а-а-атка… — простонала Нора, уткнувшись лицом в ковер.       — Которая гораздо длиннее и толще, чем член Рена, — понимающе сказала Джинн.       Жон поморщился. Обидно! Конечно, рукоятка молотка будет длиннее, но и толще? Это было удивительно, что Нора просто не стала оружие-сексуалкой и не использовала Манхильд для удовлетворения себя вместо Рена. Оба были примерно равны в плане чувствительности.       Рен встал со своего места на полу и наклонился, чтобы поднять Нору.       — Нора. Я думаю, пришло время нам уйти.       Поднявшись на ноги и используя парня, чтобы сохранить равновесие, Нора вытащила свиток и ахнула.       — Ты прав! На часах сексть!       Жон вытащил свой свиток.       — Ты хотела сказать двенадцать тридцать?       Нора усмехнулась.       — Я сказала, что хотела, — внезапно она перехватила контроль и схватила Рена за руку, потянув его за собой. — Пошли, Рен. Маленькая стрелка под большой, и это значит, что мамочка покатается на своем пони.       Жон смотрел, как Нора тащит Рена из их комнаты, вероятно, чтобы найти другую. Это оставило его наедине с бессмертным духом лампы.       — Между прочим, в двенадцать тридцать они делают наездницу, — объяснила Джинн. — Шесть часов — это в миссионерской позе, потому что минутная стрелка выше часовой. Три — это собачий стиль, потому что…       — Кажется я ухватил суть…       Похоже, все это время его знакомые занимались сексом. Рен и Нора. Янг и Блейк. Вайсс и Винтер. Ладно, может быть, последнее было только в его фантазиях. То есть, как он мог не думать об восхитительном Шниблинг инцесте? Для двух холодных дам они обе были очень горячими.       Дело в том, что он был единственным, кто ни с кем спал. И Руби, но, как всем было известно, она обладала умом и зрелостью пятилетнего ребенка и даже не знала, что такое секс. Так что оставался только он.       Конечно, он легко мог бы открыть счет с этой милой Кесси, которая готовила ему запеканки. Но он понятия не имел, кто уже побывал в этой мантловской киске, если она уже родила ребенка. Он не собирался ввязываться во что-то, в результате чего ему пришлось бы заботиться о чьем-то ребенке.       Глядя на обнаженную синюю леди в комнате, Жон не мог отделаться от ощущения, что у него самый лучший вид на голубые шары в истории Ремнанта.       Может быть, все дело было в алкоголе, но внезапно в голову пришла идея. Та, что решит все их проблемы.       — Джинн.       — Да, Жон? — несмотря на алкоголь дух сохраняла ауру величественности.       — Я хочу истратить последний вопрос.       Руки Джинн радостно сложились вместе, и она склонила голову.       — Замечательно, — сказала она с искренней улыбкой. — Спроси меня о чем угодно, Жон Арк, и я дам тебе ответ. Однако я должна предупредить тебя, чтобы ты не тратил этот вопрос на пустяки, как мы делали, когда предавались алкоголю. Халява закончилась. Это настоящая сделка.       Жон это понимал. Он также знал, что Джинн никогда не ответила бы ему на этот вопрос, если бы он задал его, чтобы повеселиться как те другие. Он ждал ответа. Сейчас он хотел этого больше всего на свете.       — Ладно, Джинн, — медленно произнес он. Сознательно. — Я хочу знать, на что похож секс с тобой.       Впервые за тысячелетия Джинн удивили вопросом. Что было еще более удивительно, так это то, что она не знала, как ответить на такой вопрос.       — Жон, ты должен понять, — осторожно сказала она. — Это знание не может быть просто внедрено в твой мозг, ни показано тебе через видение или воспоминание. Это должно быть… почерпнуто из практического, непосредственного опыта.       Жон кивнул.       — Я понял.       — И зная это, ты все еще хочешь… использовать свой последний вопрос, чтобы… узнать меня?       Жон хотел знать ее всю. Внутри и снаружи. Он устал от того, что все вокруг занимаются любовью, но не получает этого сам. Неужели он должен был провести остаток жизни в одиночестве, потому что умерла девушка, которую он знал меньше года? Они даже не встречались! Учитывая, что он мог умереть в любой из следующих жизненных кульминаций, он не хотел умирать девственником.       — Ты должна понять, что я тут схожу с ума. Я все время слышу хлопки, куда бы я ни пошел. Звуки Реноры и Шмеля. Это может повлиять на меня на заданиях, если это будет продолжаться. Ты единственная, к кому я могу обратиться за этим. В команде нет никого, кто согласился бы заняться со мной сексом.       — Нео согласится.       — …что?       — О, прошу прощения. Проблема со знанием всего заключается в том, что никогда не знаешь, что должно быть секретом. В другой временной шкале Нео Политан стала бы новым П в вашей команде, вместо Оскара, и вы бы вдвоем убили Синдер Фолл и отпраздновали бы это, занявшись горячим сексом рядом с ее все еще теплым трупом.       Честно говоря, Жону понравилось, как это прозвучало. Однако жребий уже брошен. Возможно, Нео невысокого роста и имела свои счеты с Синдер, но Джинн трехметровая крошка с сиськами размером с его голову. Кого волнует, что у нее нет сосков? Мягкие и сжимаемые все еще мягкие и сжимаемые!       — …в любом случае, я бы предпочел потрахаться именно с тобой.       Джинн встала, ее высокая фигура зависла перед Жоном, который жадно смотрел на ее синие баскетбольные мячи.       — Я должна сказать, что это очень необычная просьба, — тихо призналась она. — Ни один владелец реликвии никогда не просил… заняться со мной сексом.       — Даже Озпин?       — Особенно Озпин, — она разочарованно вздохнула. — Каждый раз, когда этот человек вызывал меня, он только и делал, что говорил со мной о своей бывшей. Даже если бы он захотел вступить со мной в плотские отношения, знание, что он будет думать о Салем во время этого, полностью убило бы все желание.       Почему-то это не удивило Жона. Зная, что он сам бы сделал с этим абсолютным неудачником, Джинн могла бы сесть ему на лицо, и все, что сделал бы Озпин, это рассказал бы о том, как Салем задушила его подушкой во время их долгой, бессмысленной войны.       — Итак… как именно это произойдет? — спросил Жон. Оглядев ее тело, он увидел, что, несмотря на то, что она была обнажена, у нее не только не было сосков и ареол, но и не было влагалища.       — Подойди, возьми меня за руку, — сказала Джинн, протягивая руку юноше. Клубящийся голубой туман вокруг нее усилился, вращаясь, как торнадо, по мере приближения Жона. — И мы перенесемся туда, где на твой вопрос будет дан ответ.       Как только Жон коснулся Джинн, его тоже окутали клубящиеся миазмы. Комната закружилась вокруг него, и последнее, что он увидел, было улыбающееся лицо Джинн, когда она крепко прижала его к себе, прежде чем мир погрузился во тьму.

***

      Проснувшись, Жон обнаружил, что лежит в самой мягкой и удобной постели, в какой когда-либо имел удовольствие лежать. Он чувствовал себя совершенно отдохнувшим, как будто проспал целую неделю подряд. Он с трудом открыл глаза, и его тело не хотело ничего больше, чем вернуться к глубокому и спокойному сну, от которого он только что очнулся.       Медленно, но верно, однако, голубые глаза открылись, чтобы увидеть… не его комнату в общежитии академии Атлас. И даже не кровать вовсе. Под ним лежала груда богато украшенных подушек, гораздо более удобных, чем он мог себе представить.       Комната, если он вообще мог ее так назвать, была окружена сферическими стенами, похожими на выдолбленную тыкву. Украшенное пурпуром и золотом и усыпанное драгоценными камнями, он назвал бы это место красивым, если бы не одно декоративное украшение.       Сев, он обнаружил, что окружен плакатами со странной желтой фигурой. Повсюду, куда бы он ни повернулся, это существо было здесь в каком-то смысле, форме или облике. Пока он наконец не увидел желанное и знакомое зрелище, и во имя богов…       У Джинн появились соски!       Джинн замурлыкала от восторга, подползая к распростертому на четвереньках парню с хитрой улыбкой на всезнающих губах.       — Чудесно. Ты проснулся.       Жон потянулся и, посмотрев вниз, понял, что он совершенно голый. Его одежды нигде не было видно. Обычно этот вопрос первым приходил ему в голову и первым озвучивался, но он так много хотел узнать, что его можно было отложить на потом.       — Джинн? — спросил он. — Что случилось? Где мы?       — Ну конечно же, мы внутри реликвии, — сказала она, придвигаясь к нему все ближе и ближе. Зазвенели цепи, грудь свесилась вниз, и Жон увидела, что соски и ареолы были такого же темно-синего цвета, как и ее губы.       — Ладно, в этом есть смысл… — он замолчал, не уверенный, верит ли сам себе. — Итак, хм, вопрос. Что это за… плакаты с безликим желтым парнем с рогами?       Джинн поднялась на колени прямо перед ним, и в этот момент Жон понял, что она уже не три метра ростом, а скорее выглядит нормальной и обычной женщиной. Великолепной жгучей женщиной, которая теперь, казалось, обладала всеми анатомически правильными частями тела, как и настоящая женщина.       — Твои смертные глаза имеют честь смотреть на создателя как твоего вида, так и меня, — сказала она с гордостью в голосе. — То, что ты видишь, это сам бог света, создатель этого мира и мой учитель. Можно сказать, я его самая большая поклонница…       Это тоже имело смысл. Джинн развесила плакаты с изображением этого парня по всей своей лампе, как у девочки-подростка могут быть плакаты с «The Achieve Men». Значит, это дом Джинн? Тут довольно тесно. Еще нет ни окон, ни дверей, значит ли это, что здесь нет ванной комнаты? Неужели духам вообще нужно было делать такие вещи? Было так много всего, чего он не знал…       Ее голубая рука нежно коснулась его щеки. Жон почувствовал, что дрожит от удивительно теплого прикосновения духа.       — Ты хорошо отдохнул? — спросила она.       — Да. Просто невероятно. Как долго я проспал?       — Неделю, — небрежно ответила она. Глаза Жона чуть не вылезли из орбит от такого ответа. — Тебе нужно было отдохнуть, чтобы набраться сил и выносливости для того, что должно произойти.       Жон попытался встать, но твердая рука прижалась его к груди, удерживая на месте. И все же это не помешало ему перейти в режим полной паники.       — Неделю? Меня не было неделю? — его мозг мчался с бешеной скоростью, задаваясь вопросом, что же происходит во внешнем мире. — Мои друзья. Мои друзья, должно быть, ужасно беспокоятся обо мне! Если я пропал на неделю…       Он замолчал, когда Джинн приложила указательный палец к его губам, мгновенно прекратив вспышку.       — Ш-ш-ш, — прошептала она. — Ничего подобного. Не беспокойся о мире смертных. Все, что имеет значение — это здесь и сейчас, Жон. Я. Мы. Станем едиными. Стремление к знаниям для нас обоих…       — Знаниям… — повторил он. — Каким знаниям?       Обхватив его ногами за талию, Джинн нависла над Жоном и оседлала его, положив руки на его обнаженную грудь. Он начал медленно и чувственно тереть ее кожу, и с губ Джинн сорвался возбужденный стон.       — Я знаю, почему люди наслаждаются половым актом, но мне всегда хотелось испытать это на себе. И спасибо тебе, Жон, — сказала она, приблизив свое лицо к его уху. Ее груди прижались к его груди. — Теперь я узнаю.       Точно. Его последний вопрос. Он попросил Джинн… показать ему, каково это — заниматься с ней сексом. Было достаточно легко забыть эту маленькую деталь, когда ты просыпаешься внутри волшебной лампы с очень обнаженной и очень анатомически правильной синей женщиной, выставляющей напоказ свое тело.       Джинн потерлась грудью о его грудь, ее соски затвердели от возбуждения. Жон чувствовал каждую частичку их на своей мускулистой груди. Его руки обвились вокруг спины Джинн, и он посмотрел в ее великолепные темно-синие глаза.       — Так, просто интересно. Как ты вдруг стала такой человекоподобной? — спросил он. Он мог чувствовать больше, чем просто ее соски, трущиеся о него. Горячая и влажная киска практически умоляла о внимании, пока девушка сидела на его талии.       — Я вынуждена подвергать себя цензуре в мире смертных, — объяснила она. — Реликвия, однако, принадлежит мне. Я устанавливаю здесь правила. Я контролирую все. Включая тебя.       Ладно, Жон никогда не думал, как сильно он захочет, чтобы над ним доминировала синяя Джинн, пока она не оседлала его. Это было величайшее использование силы реликвии когда-либо. Озпин был полным неудачником, чтобы не думать о том, чтобы трахнуть эту дымящуюся горячую красотку.       Руки Жона опустились вниз, чтобы обхватить упругую и пышную попку Джинн, он похотливо сжал ее ягодицы, чувствуя, как синяя плоть сжимается под его пальцами. Раздался хриплый смешок, за которым последовал стон, она наслаждалась его любовными исследованиями.       — Да, это то знание, которое ты ищешь, — промурлыкала она, прежде чем взять его за руки и убрать их со своего зада. — Я охотно отдам его тебе. А ты, в свою очередь, будешь потакать моей жажде знаний.       Золотые цепи, обвивавшие ее тело, слетели, обвились вокруг запястий Жона и пригвоздили его руки к внутренней стенке лампы. Жон обнаружил, что не может разорвать свои путы, и посмотрел на них, прежде чем почувствовал, что Джинн пристраивается на его теле.       — Там я связана желаниями смертных людей, — взволнованно выдохнула она. Она ухватилась за его невероятно возбужденный член, располагая его под ее ожидающей синей киской. — Здесь, однако, смертные люди подчиняются моим желаниям…       Она опустилась на ствол Жона, позволяя его головке медленно пронзить ее плотно сжатые девственные губы. Джинн испустила вздох удовольствия, продолжая нанизываться на него сантиметр за сантиметром. Все, что мог сделать Жон, это испустить восторженный вздох, когда потрясающе красивая Джинн насаживалась на его член.       — Ты можешь себе представить, каково это, Жон? — тихо спросила она, устраиваясь на нем, прежде чем ее руки вернулись к его груди. — Быть всезнающей. Знать теоретически об удовольствиях плоти, но не иметь возможности испытать их на себе? Позволь мне сказать тебе кое-что, смертный, — проговорила она жадно, легко проводя ногтями по его груди. — Десять тысяч лет дадут тебе такую боль в промежности…       И с этими словами Джинн стала скакать на нем. Она скакала с такой силой и напором, каких Жон и представить себе не мог. Даже Нора не смогла бы так сильно обскакать Рена. Джинн не была связана правилами смертных мужчин и женщин, ее бедра дико подпрыгивали на его тазу. Ее огромные груди колыхались и покачивались, хлопая друг о друга, когда она использовала Жона, чтобы получить знания, которых всегда искала. А взамен дала Жону знания, о которых он просил в своем последнем вопросе.       Царственный голос духа когда-то говорил о мудрости с такой уверенностью. Здесь и сейчас, однако, не было ничего, кроме диких вздохов и стонов, когда существо терлось и дрожала на бедрах Жона, скользя вверх на его члене, прежде чем опуститься обратно вниз, наполняя себя еще раз. Всезнающая Джинн лампы стонала, как дешевая шлюха на члене Жона, и все, что он мог сделать, это лежать и изумленно смотреть вверх, пока она не насытится.       — О… О брат света! — простонала она, впиваясь пальцами ему в грудь. — Это великолепно! Это просто великолепно! Теперь я понимаю, почему люди и фавны прелюбодействуют, так мало заботясь о последствиях своих поступков!       Жон стиснул зубы, чувствуя, что приближается. Он ненавидел себя за то, что не продержится долго в первый раз, но скорость и сила, с которыми Джинн скакала на нем, не оставляли ему выбора. Он собирался извергнуться, как вулкан в Джинн. Интересно, может ли такое существо, как она, вообще забеременеть?       — Джинн… — прохрипел он, отчаянно пытаясь сдержаться, пока она раздавливала его таз своими стройными бедрами. — Я кончаю…       — М-м-м, замечательно! — воскликнула она, наклоняясь и приближая свое лицо к его лицу. Ее груди свисали чуть ниже его шеи, и он видел возбуждение в ее глазах, когда она продолжала тереться своим влагалищем о его член. — Мой первый кремпай. Сделай это, Жон. Я хочу испытать то, что чувствует человеческая женщина, когда пытается забеременеть. Я хочу, чтобы ты выстрелил своим горячим семенем внутрь меня…       Ему не нужно было повторять дважды. Не то чтобы у него был какой-то реальный выбор в этом вопросе, будучи закованным в цепи и оседланным, как мул, энергичной и возбужденной духом. Жон держался так долго, как только мог, желая продлить удовольствие как можно дольше, прежде чем он наконец кончит.       Наконец, к счастью, этот момент настал. Жон застонал, выстреливая массивные струи своей спермы в ожидающую и нетерпеливую киску Джинн. Она не унималась, и по мере того, как шли секунды, Джинн доила Жона изо всех сил, принимая в свою бессмертную утробу порцию за порцией спермы. Только когда дыхание Жона стало затрудненным и прерывистым, Джинн наконец смягчилась, замедлилась и мирно опустилась на его талию.       — Божественно, просто божественно, — выдохнула она, и ее лицо покрылось испариной. Ее руки нежно обхватили его лицо, и она нежно поцеловала его в губы. Жон устало попытался ответить. Она измотала его, оттеснив далеко за пределы обычных сеансов мастурбации. — А люди говорят, что учиться не может быть весело…       Жон был весь в поту. Он устал и исторг свое семя. Он был прикован цепью к стене, а на его члене все еще сидела прекрасная бессмертная Джинн. И все же он был вынужден согласиться с ее словами. Изучение того, каково это — заниматься с ней сексом, было действительно самой приятной вещью, которую он когда-либо испытывал в своей жизни.       — А теперь второй раунд, — радостно объявила она, ее бедра стали двигаться с новой силой.       — Ч-что? — ахнул он, чувствуя, как наслаждение наполняет его член снова. — Опять?       Чья-то рука снова нежно коснулась его щеки.       — Пожалуйста, пойми, Жон. Ты хотел знать, каково это-заниматься со мной сексом, и ты это сделаешь. У меня есть десять тысяч лет сдерживаемого желания и похоти, и я не позволю возможности удовлетворить их ускользнуть от меня, — ее пальцы нежно погладили его лицо. — И тебе я этого не позволю.       Джинн снова принялась скакать на нем, и на этот раз Жон продержался немного дольше, уже разок спустив в нее. Однако, в конце концов, вид ее гладкого живота и подпрыгивающих сисек снова толкнул его через край, и Жон во второй раз кончил в ее невероятно тугую киску.       Когда она наконец слезла с него, Джинн освободила Жона от оков, и парень потер свои больные запястья, которые боролись с путами, пока она ехала на нем в Трахвиль. Чего Жон не ожидал, так это того, что дух откинется на мягкие подушки на полу и широко раздвинет перед ним свои длинные ноги.       — Опять? — выдохнул он, недоверчиво глядя на синюю женщину, лежащую перед ним.       — Я знаю все позы для секса, когда-либо придуманные человечеством, — заявила она с самодовольной улыбкой. — Я намерена испытать все до единой вместе с тобой.       Жон все еще тяжело дышал, глядя на нее, но обнаружил, что его член все еще был твердым. Он полагал, что наличие готовой, желающей и ожидающей партнерши поддерживало его.       — Я, конечно, готов, но я не могу сказать, насколько меня еще хватит, — признался он.       — Не бойся, — ухмыльнулась она, жестом приглашая его подойти поближе. — Потому что здесь, в этой лампе, у нас есть все время мира…       Жон обнаружил, что ему не терпится взобраться на ожидающую Джинн, и, глядя на ее улыбающееся лицо, он схватил свой член и вонзил его в нее.       Руки Джинн обвились вокруг его спины, поскольку на этот раз Жон целиком взял контроль на себя, вколачиваясь в Джинн, задравшей ноги высоко в воздух.

***

      Прошел уже целый год с тех пор, как Жон проснулся внутри лампы. Год секса с Джинн каждую ночь. Целый год без еды. Без воды. Без необходимости пользоваться ванной комнатой. Сон приходил, когда Жону нужно было подвосстановиться, но каждый день, просыпаясь, он знал, что Джинн будет готова попробовать еще одну позу с ним. Еще один день секса. Занятия любовью. Ебли. Каким бы ни был уровень страсти, какой бы темп они ни задавали, она была готова к этому. Со временем его тело тоже привыкло к этому.       Жизнь внутри реликвии была странной. Жон мог видеть все события, которые когда-либо происходили в мире. Он мог видеть время, предшествовавшее записанной истории. Время, когда боги ходили среди людей. Первые человеческие цивилизации и происхождение Салем. Когда они с Джинн не трахались, это было все равно что смотреть документальный фильм по телевизору, смотреть, как на его глазах разворачивается мировая история.       Пока они трахались, он становился сильнее. Его выносливость росла с каждым днем. Его сила возрастала с каждым разом, когда он поднимал Джинн на руки и прижимал ее к стене. За год Жон превратился из подтянутого в абсолютно раскачанного. Он все еще помнил слова Джинн с первых дней их сексуальных игр.       «Пожалуйста, обрати внимание, что такого рода тренировка не для слабонервных, слабых разумом или слабовольных. Тренировка тяжелая, физически и умственно истощающая, но результаты говорят сами за себя».       Когда Жон вернулся в мир смертных после того, как его вопрос к Джинн был исполнен, он стал другим человеком. На год старше. На год мудрее. На год сильнее. И, что самое главное, на один год опытнее в искусстве любви. Он трахал Джинн в каждой позе, которую когда-либо знал, и еще тысячи других. Сейчас он, вероятно, мог бы сделать Вайсс или Янг влажными, просто посмотрев на них определенным образом.       Он знал, что его друзья, должно быть, очень беспокоились о нем, но сейчас он силен. Он более чем готов сразиться с Салем и ее приспешниками. Вооруженный знанием, о котором все они, включая самого Озпина, могли только мечтать, он знал, что нужно сделать, чтобы победить Темную Королеву.       Теперь ему оставалось только найти своих друзей. Вероятно, все они покинули Атлас после его исчезновения. Ему оставалось только надеяться, что все они живы и здоровы…       Дверь открылась, и, к его удивлению, с другой стороны оказалась Нора. Ее бирюзовые глаза расширились.       — О боги! Жон!       Она прыгнула на него, и старый Жон был бы сбит с ног прыжком своего товарища по команде. Однако этот новый Жон твердо стоял на ногах и поймал летящую в воздухе девушку, которая крепко вцепилась в него.       — О, мы так волновались, Жон, — она плакала. — Где ты был?       Год — это очень долго. Он мог только надеяться, что они найдут в себе силы простить его.       — Прости, Нора. Я… Ну, это долгая история. Ты не поверишь, если я тебе расскажу.       — Ты можешь рассказать мне сегодня вечером, — улыбнулась она, отстраняясь от него. — Руби и Пенни идут на выборы, и я тоже собиралась пойти. Но теперь, когда ты вернулся, мне нужно знать, где ты был весь день.       Слова ошеломили Жона. Выборы. День. Что-то было не так.       — Нора? Как долго я отсутствовал?       — Я уже сказала тебе. День! Куда ты вообще пропал? Только не говори мне, что эта блондинка в красном пиджаке пригласила тебя перепихнуться!       День. Однако внутри лампы прошел уже целый год. Ха. Интересно. Может, там что-то вроде вневременной и внепространственной камеры?       Жон чувствовал, как руки Норы блуждают по его телу, но после того, как он был сексуальным партнером Джинн в течение целого года, руки Норы казались холодными и неопытными по сравнению с духом.       — Проклятье, Жон! — воскликнула Нора. — Как это ты так накачался? Что за тайные тренировки ты проводишь?       Он хитро улыбнулся. Только самые лучшие.       — Хм, в последнее время я много внимания уделял… тренировкам на выносливость…       — М-м! — взволнованно промурлыкала Нора, ущипнув его за бицепс левой руки. — Ну так продолжай в том же духе! Если ты продолжишь так тренироваться, у Салем не будет ни единого шанса!       Нора и не подозревала, что была совершенно права. Теперь Жон знал все. Год угождений Аватару реликвии Знания имел свои преимущества, и они выходили за рамки простого секса. Все, что теперь нужно было сделать Жону, это применить эти знания на практике, и мир наконец-то будет в безопасности от Салем.       Все потому, что он трахнул Джинн.       Озпин такой придурок. _______________ Автор: я сел и начал писать это около десяти вечера вчера по наитию. Я закончил его сегодня рано утром. Удивительно легко писать, когда тебе просто весело. Наверное, поэтому в сейчас я так люблю маленькие смешные истории, а не серьезные и длинные. В любом случае, вот оно. Первый фанфик по Жону и Джинн. Я не знаю, есть ли название для их пейринга, но я назвал это Жонни из бутылки. Спасибо за чтение. Я надеюсь, вам понравилась подобная ерунда.