Do the fuck you want

Аспира́ция (придыха́ние от лат. aspiratio, «выдыхание») — акустический эффект (шум) во время произнесения звука, возникающий, если связки начинают колебаться через значительный промежуток времени (40-100 мс) после окончания консонантной артикуляции.

***

      Чимин любит узнавать что-то новое, в этом он старается подражать любимому Намджун-хёну. Но если старший следит за актуальными данными в том, в чем разбирается, то у Чимина в голове склад разнообразной ненужной информации. Интересные факты, исторические казусы, урывками новости науки. Он может рассказать о розовом озере Хиллиер в Австралии, Большом Каньоне на плато Колорадо, как производят шоколад, на какой высоте нужно раскрывать парашют, как разжечь огонь с помощью трения палочек, как вести себя при встрече с бурым медведем (которых в Корее-то, кстати, и не водится вообще), как строили Фрауэнкирхе в немецком Дрездене и миллион других занятных вещиц. Но такое слово, как системность, кажется, ему вообще не знакомо.       Чимин чувствительный и чувственный, тактильный, ласковый, постоянно лезет ко всем обниматься. И если Чонгук и Тэхен сами так же падки на прикосновения, готовы хоть до полусмерти обниматься, Хосок тоже рад потискать второго главного танцора в группе в любой момент времени, Джин относится к младшим с особой, почти родительской любовью, а Юнги хоть и ворчит, но не вырывается, чуть ли не мурча потом от удовольствия, как настоящий кот, то Намджун – другой.       Хён – серьезный лидер, которому не до телячьих нежностей, он вынужден помнить о расписании и графике, держать шестерых дорков в узде, он постоянно обдумывает тексты песен или биты к ним, ему часто не до беззаботного, шумного и тактильного Пака. А в те редкие моменты, когда Ким дурачится и веселится, это на камеру, пусть и искренне, и Чимин просто не может подойти и обнять так, чтобы рёбра у старшего затрещали, чтобы показать свою любовь и уважение.       Но вынужден показывать по-другому: лишний раз не отвлекая, не шумя рядом со студией лидера, не обнимая без причины.       Казалось бы, они – мемберы одной группы, живут в одной общаге, часто видятся. Часто да не часто. Раздельные на начальных этапах графики тренировок, сольные посещения студии звукозаписи, совместные репетиции лишь на пару часов, а в остальное время Джун почти всегда в своей студии, работает как папа Карло. Да что уж там, он даже на отдыхе в выходной остался писать тексты песен, а не пошёл развлекаться с другими участниками группы. А в общежитии Ким запирается в комнате, делая неизвестно что или громко обговаривая по телефону расписание с менеджерами.       Но Чимину Намджуна чертовски мало. Хён красивый, высокий, подкачанный, сильный и надёжный. Его пропорции кружат голову, у него голос, как у Бога, а руки – ни одной приличной мысли, хоть самому фанфики пиши, ведь перечитал Пак уже кучу всего – в них лидер такой внимательный, добрый, заботливый, всегда готов помочь. Он и в жизни такой, но не с их графиком и нагрузкой – времени нет. А без времени остается лишь строгая серьёзная личность, не позволяющая ничего личного. Но для младшего это ничего не меняет, за ним и таким всё равно спрятаться можно, как за каменной стеной, такого особенно обнимать постоянно хочется, всё своё обожание ему одному подарить, чтобы разморозить, но нельзя. Но и не взаимодействовать никак невозможно. Остаётся?       Видео и музыка.       Но если с видео можно знатно спалиться, то что там кто слушает, всем музыкантам в общежитии глубоко параллельно. И это Паку на руку.       Он даже не помнит, когда это началось. Давно. Чимину всегда нравилось, как Намджун-хён на английском говорит: так экзотично, так красиво, так сексуально. Чимину всегда до подкашивающихся коленок нравилось, как Намджун-хён рэп читает: энергично, дерзко, мощно. Голос Кима всегда звучит невероятно в песнях, но в сольных микстейпах он раскрывается совершенно по-другому, звуча просто богически, подчёркиваемый строгими битами и нетипичными для группы звуками. Отвал всего, как говорят их любимые Арми.       И кто такой Пак Чимин, чтобы противиться зову этого нереального голоса? Переслушивая время назад микстейп RM, он заметил, что возбуждается на песне «Do You». Это нереальное повторение «Do You», звуки взбалтывания баллончика краски и метрономы, «Do the fuck you want», ему даже казалось, что его хён говорит «Suck more», и он был готов. Высокомерный и властный голос рэпера, которому хотелось подчиняться, был не только в «Do You», но и в «Joke», где рэпер, кажется, не дышал совсем. Безумная песня. Дальше – больше. В «Persona» название песни говорилось дважды так, что Чимин готов был кончить лишь от одного этого слова. Боже, как он жалел, что Намджун лишь пару раз говорит это! А ещё был ремикс «Champion», и там с особым чувством и страстностью, граничащей с яростью, говорилось так много: party, put, people, passing, respect, passenger. Последнее было его любимым – это слово хён почти выплёвывал, заставляя младшего каждый раз внутренне содрогаться.       Но абсолютным фаворитом Пака была заглавная песня первого микстейпа. Не раз он запирался в комнате в одиночестве, включая в наушниках на повтор «Do You», валясь в предвкушении на кровать. Полпесни – и у него уже стоит так сильно, что почти больно, а белье слегка намокает от выделяющейся смазки, и он тихо хнычет. Нужно лишь закрыть глаза, представить лицо Намджуни-хёна, закусить губу посильнее, чтобы мемберы не услышали откровенные стоны, сделать музыку погромче. Одной рукой Чимин ласкает чувствительные бусинки сосков. В песне Ким сплёвывает, и парень представляет это так ярко, что через белье сжимает стоящий орган сильнее от удовольствия. Он плюёт на руку, заползает ей под бельё и с силой обхватывает твёрдый член, рвано выдыхая.       Любимая мелодия, любимый голос, любимый ритм. Он двигает рукой уверенно, размашисто, сдерживая сладкие стоны, едва закрывает глаза – видит образ из клипа перед внутренним взором. Пак дышит загнанно, когда заканчивается песня, но она начинается с начала. Он близко. Он двигает рукой в ритм метронома песни, специально задевая каждый раз чувствительную уздечку, до приятной боли пощипывая соски и впиваясь в них ногтем, так же вместе с метрономом, вдалбливающимся в мозг. Чимин прогибается в пояснице, дрожит крупно всем телом от накрывающего с головой возбуждения, сжимает член под головкой, сильнее вдалбливаясь в кулак.

«Do you do you do you do you»

      Он отпускает руку, стон несдержанно словно бы ломается от нестерпимого удовольствия. Он вскидывает бедра, толкаясь в ритм, закатывая глаза от возбуждения.

«Do the fuck you want»

      Пака выгибает почти что мостиком, он кончает, запачкав свою футболку, закрывает глаза, дышит через раз и, кажется, даже не может пошевелиться от накрывшего его оргазма. Мышцы бёдер саднит, словно он пробежал марафон, дыхание всё никак не выравняется, а в голове всё ещё отдаётся «Do you do you do you do you». Младший облизывает свои губы, слегка покусывает и проводит языком снова.       И вот опять, думает Чимин, он возбудился от песни, опять буквально потёк от голоса, как пятнадцатилетняя школьница, опять кончил меньше чем через 5 минут от одной песни. И опять порно даже рядом не стояло – этим крыло куда сильнее.

***

      Но Чимин любит узнавать что-то новое, в этом он старается подражать любимому Намджун-хёну, поэтому в один прекрасный вечер он вламывается в студию рэпера в агенстве, задержавшись из-за репетиции, игнорируя все предупреждения и предостережения разума. – Намджуни-хён, я такое сегодня узнал! Это про тебя! – А? – Ким неторопливо поворачивается на офисном крутящемся стуле, – это ты, Чимини? Рассказывай. – Я не отвлеку? – внезапно теряется младший, садясь на диванчик. – Нет, я как раз хотел заканчивать. Отдохну, поболтаю с тобой. – Я узнал, что такое аспирация. Это лингвистический термин. Аспирация – это акустический эффект, то есть придыхание, во время произнесения звука. Как правило, аспирируются согласные: взрывные и аффрикаты, реже фрикативные. Но в разных языках это происходит по-разному, в английском звук /t/ может как аспирироваться, так и нет. В русском, французском и нидерландском совсем нет придыхания. Или же наоборот, всегда придыхательными могут быть определенные согласные, например, в немецком, это t, d, p, b, k, g. – Это очень интересно, Чимини, я не знал. – Да, помнишь, мы тогда выступали в Германии, учили несколько фраз на немецком. У тебя, как всегда, вышло лучше всех. Как там говорила переводчик? Слоги с короткими и долгими гласными чередуются, образуя свой ритм и мелодию, переплетаясь, образуя узор, словно в песне. Она говорила, что нужно выдыхать сильнее, и тогда будет звучать красивее. – Я помню, Чимини. Теперь ты подался в языкознание? – Ким слегка насмешливо выгнул бровь. – Нет, хён! Я прочитал и вспомнил о тебе, потому что понял, что ты иногда поешь английские тексты как раз с аспирацией, и это красиво. Пришёл сказать, что ты всё делаешь правильно и так звучит гораздо сексуальнее и ближе к речи носителей языка. – Сексуальнее? – старший усмехнулся, пристально разглядывая собеседника. – Ой, хён, вот только не говори, что не знаешь, как звучит твой голос, – пискнул Чимин, заливаясь румянцем, – я пришёл, потому что хотел, чтобы ты спел что-нибудь, где есть эта аспирация. А? Пожалуйста, хён, – он состроил щенячью мордашку. Ким ненадолго задумался. – Ну ладно, почему бы и нет, за одним потренируюсь лишний раз. Что хочешь? – он повернулся к компьютеру, открывая папку с битами песен. – «Persona», последний куплет. Там у тебя очень мощная аспирация на /р/. – Хорошо, давай.       Старший включает бит, закатывает рукава, демонстрируя мощные руки и острые запястья, проматывает до нужного момента, прочищает горло. Пак гулко сглатывает, но это тонет в звуках музыки.

Персона Кто я, чёрт возьми, такой? Я просто хочу уйти, Я просто хочу улететь, Я просто хочу отдать тебе все свои голоса, пока не умер, Я просто хочу подставить тебе свои плечи, когда ты плачешь.

      Кажется, Чимин впервые слышит хёна рэпующим вот так: не на концерте, лишь под бит, один на один, когда есть только они и песня. И голос. Неземной голос, от которого, кажется, скручивает внутренности в узел, кровь ускоряет своё движение по венам, а внизу живота начинает тянуть.

Персона Кто я, чёрт возьми, такой?

Блятьблятьблять.       У него встаёт от того, как зачитывает рэп его хён. Чимин судорожно хватает подушку с дивана и прикрывает пах. Но Намджун дёргает бровью, подозрительно щурится, но заканчивает песню.

Я просто хочу уйти, Я просто хочу улететь, Я просто хочу отдать тебе все свои голоса, пока не умер, Я просто хочу подставить тебе свои плечи, когда ты             плачешь.

– Ты чего, Чимини? Что-то не так? – Всё в п-порядке, – Пак заикается, пытается скрыть неловкость, но чувствует, как у него краснеют даже кончики ушей. – Зачем тебе подушка? – хитро тянет старший. – Я просто… просто хотел взять что-нибудь в руки. – Ладно, – Ким пожимает плечами с деланным равнодушием, – что спеть сейчас? – Давай «Do You», – младший облизывает губы, – там, конечно, вроде н-нет аспирации, но это моя любимая песня у тебя. – Хорошо, сейчас, – Джун включает другой бит, сканируя реакцию тонсэна, теперь уже убеждённый в своём предположении.       Чимин уже жалеет, что заговорил про песню из первого микстейпа рэпера, ведь под неё он часто дрочил, и сейчас у него как у собаки Павлова – рефлекс. Особенно один на один, особенно вживую. Чёрт. Чимин елозит на диване, прижимает подушку к паху сильнее, пытаясь скрыть возбуждение, но лишь стимулирует его. Намджун зачитывает, но замечает все махинации младшего боковым зрением, и нажимает на паузу, слыша в это же мгновение стон Пака, который должна была скрыть музыка. Старший наклоняется вперёд, сдёргивая подушку, хитро улыбается. – Х-хён, – стонет младший, чьи глаза подёрнуты пеленой возбуждения, а руки инстинктивно тянутся к паху. – Потёк от моей читки и голоса как школьница? – пухлые губы растягиваются в улыбке, – я давно заметил, что ты странно реагируешь на мой рэп, особенно на английском. И я не раз слышал стоны из твоей спальни. – Хён, п-прости меня, – розовый язычок быстро облизывает губы, – можно я уйду? – лицо от стыда всё покраснело, а взгляд мечется между губами, глазами и ключицами. – Нет, – старший рывком утягивает младшего себе на колени, – не надоело слушать записи? – шёпот прямо на ухо вызывает табуны мурашек, а горячее дыхание опаляет кожу. Ким языком проводит по мочке уха, прикусывая её, младший льнёт ближе и тихо хныкает. – Хён, продолжай что-нибудь говорить, пожалуйста, умоляю. – Встань, – приказной тон не терпит возражений. Старший быстро пересаживается на диван, призывно хлопает по бёдрам, которые тут же седлает младший – дважды повторять не надо, он мечтал об этом очень давно.       Намджун подцепляет чужой подбородок длинными пальцами, всматриваясь секунду в полные похоти глаза, довольно хмыкает и сминает мягкие пухлые губы. Старший ведёт, целует страстно, требовательно, кусает губы младшего, вырывая несдержанные стоны, чувствует своим пахом чужое возбуждение. Ким на последок закусывает мягкую губу и оттягивает её, переходит поцелуями на длинную нежную шею, нетерпеливо кусает, зная, что на завтра её будут покрывать фиолетовые цветы, прижимает одной рукой за поясницу ближе, а другой ведёт от лопаток вниз, оглаживает талию и бок, начинает стягивать футболку. – Хён? – Ты ведь этого хочешь, по глазам вижу. Или я не прав? – Прав... – Тогда не отвлекайся, – шёпот обжигает шею, Ким размашисто лижет шею младшего, потом кусает за ключицу, получая в ответ высокий стон.       Большие руки скользят по стройному торсу вверх, останавливаясь на ареолах сосков, сжимая их. Чимин всхлипывает, проезжается по паху старшего своим возбуждением, стаскивает футболку с хёна: ему необходимо услышать стоны Намджуна. От вида мощного торса, рельефного пресса и подкачанной груди захватывает дух, кажется, можно кончить лишь от одной этой картинки. Очередной высокий стон, и уже Пак жмётся ближе, припадая пухлыми губами к коже, целуя, облизывая, беспощадно кусая. Он готов на всё, лишь бы услышать любимый голос. И он слышит. Стон наслаждения, ставший от возбуждения ниже, словно благословение льётся в уши. Пак исследует каждый сантиметр медовой кожи шеи, ключиц, груди, плеч, кусает, лижет, руки бесстыдно блуждают по телу, гладя, сжимая, царапая. Он двигает бёдрами, усиливая трение, имитируя фрикции, всё ради тяжёлых вздохов, рваных вдохов, низких стонов. Большая ладонь с силой шлёпает по ягодице, заставляя замереть в высшей точке: – Голодный мальчишка, – раздаётся рык на ухо, грубо расстегнув джинсы, Намджун сдёргивает их вместе с бельём ровно настолько, чтобы можно было заняться сексом – оставшиеся на половине бедра, они будут сильно сковывать движения. – Покорми меня, – маленькие ладошки пытаются расстегнуть чужую молнию, старший приподнимает бедра, младший стягивает край джинсов ниже. – Умничка, детка, – сильные руки за талию прижимают ближе к себе, – сейчас я тебя заполню.       Старший достаёт из-под сидения дивана тюбик смазки, выдавливая на пальцы. Первый входит почти легко, давя на упругие стенки, через время старший добавляет второй, растягивая младшего.       Чимин стонет высоко, начинает насаживаться глубже на длинные пальцы, не забывая выцеловывать и покусывать кожу Намджуна, который хрипловатым голосом с порыкиванием говорит на ухо комплименты и пошлости, иногда прикусывая ушко или шею ради высоких сладких стонов. Когда уже 3 пальца свободно входят, Ким снова звонким шлепком заставляет Пака приподняться, приставляет головку члена к сфинктеру и, положив руку на талию, медленно опускает младшего, позволяя привыкнуть к большому размеру.       Сжав упругие ягодицы руками, Ким помогает младшему двигаться, низко порыкивая от его узости, задает темп: небыстрый, но чувственный. Пак опирается сзади руками на мощные бёдра, меняя угол проникновения, откидываясь назад. Протяжные сладкие стоны словно надламываются от покусывания сосков и шеи. Намджун перехватывает инициативу в свои руки, совершая мелкие частые фрикции, заставляя тонсэна чуть ли не кричать. Большие руки покрывают тело легкими прикосновениями, вызывая невидимые ожоги, заставляя изгибаться и подставляться них, высоко стонать и закатывать глаза от удовольствия. Ладошки Чимина тянутся к собственному члену, он уже близко. – Без рук, малыш, – хрипло обрывает старший, перехватывая их, – доведи нас до оргазма, а я буду зачитывать тебе.       Младший лишь кивает, и принимается насаживаться на член самостоятельно, Намджун начинает зачитывать текст «Joke», без бита и ритма, по памяти, но требуя от Пака соблюдения ритма.

Ритм звучит в моих барабанных перепонках. Бас и ударные – горючее, что приводит меня в движение. Всё что здесь есть: твоё счастье, твоя новая удача.

      Высокие постанывания смешиваются с хрипловатым рэпом и звуком тел, шлепающихся друг о друга. Старший пощипывает соски младшего.

Эй, это я открываю и закрываю двери ваших якобы компаний. Каждый день, ребятки, вы чувствуете боль от рэпа. Я в одно мгновение покорил вас своим битом.

      Большие ладони сжимают тонкую талию, мнут округлую задницу. Член Чимина сочится смазкой, он близок, сбивается с ритма, двигаясь хаотично.

У меня свой чёртов стиль, блять, своё вино и свой грёбаный шик.

      Высокий стон перерастает в крик, насадившись до основания, Пак кончает, пачкая им животы, содрогаясь от оргазма всем телом, так и не прикоснувшись к себе.

Разница между твоим и моим уровнем слишком разные. Моё имя – Великий, моя фамилия – Вечный.

      Одно это и выражение лица младшего подталкивают Намджуна к краю, его член начинает пульсировать, он изливается внутрь. Ким сбивается с ритма, договаривая последние слова со сбившимся дыханием. Пак обмякает на него, но не спешит покидать удобные бёдра. – Это было… обкончаться как охуенно, хён. – Я заметил, Чимини, – старший аккуратно целует в уголок губ, теперь словно боясь сломать, довольно и хитро улыбается, показывая очаровательные ямочки на щёчках. – Можно ты как-нибудь ещё мне позачитываешь рэп, хён?