Безответная любовь омеги

       Жарко. Такое ощущение, что Тэхён проспал всю ночь на раскаленной сковороде, а не в кровати. С раздраженным вздохом он пытается откинуть до ужаса мокрое и липкое одеяло. Живот скручивает невероятной болью, и Тэ проклинает всё живое за то, что съел вчера блюда Сокджина. Отравился? Да, наверное, так бы Ким и подумал, если бы хён не готовил как бог и главное — если бы не смазка, потоком стекающая по его ногам прямо на холодный кафель в ванной.       Парня пробивает крупная дрожь, ведь как он мог забыть, что сегодня начинается течка. Его воспалённое сознание пытается придумать как отменить встречу с Чоном, что делать с институтом и… Тут Тэхёна накрывает новый спазм. Он сползает по стене с болезненным стоном, хватаясь за живот. Холодный душ не прибавляет облегчения, а затуманенный разум, издеваясь, подкидывает сладкие и пылкие воспоминания о выходных, о прошлой течке и о всех ночах с Чонгуком. Не зажившие метки огнём пылают на горячем теле, ещё больше подстегивая бурлящие мысли. Почти в забытии Тэ стонет, вспоминая обжигающие прикосновения Гука по всему телу: вот он водил по плечам, нежно оглаживал руки Кима, а вот жадно, до посинения сжимал в ладонях поясницу и упругую задницу.       Омега давно забылся, неистово водя ладонью по набухшему от возбуждения члену. Ему нужна разрядка, ему нужен Гук. Желательно в нём. И чем быстрее, тем лучше. О да, быстрее — это их любимое. Тэхён хрипло постанывает, продолжая движения рукой. Ещё несколько подмашек бедрами в такт самому себе, ещё несколько пошлых воспоминаний, и он изливается спермой в руку, а бархатный голос разносится по всей комнате. Желанная разрядка не дала нужного эффекта, хоть и ослабила боль. Обмыв тело, Ким еле выползает из ванной. Найдя блокаторы, он выпивает несколько, чтобы уснуть горячим неспокойным сном, хотя бы на пару часов. До восьми вечера ему нужно продержаться…       — Чонгук~и, — раздаётся всхлип засыпающего омеги. Его спасёт только Чонгук.

***

      Тэхёну кажется, что он сошёл с ума. «Наверное, из-за течки у меня помутнение, » — проскальзывает в его голове, когда омега чувствует развязный мокрый поцелуй на своих губах и властные горячие руки на бедрах. Но вдруг, в нос забивается уже родной запах вина. Ким протяжно стонет в губы партнёра, отвечая интенсивнее и обхватывая шею, чтобы притянуть ещё ближе.       Языки сплетаются в бешеном танце. Они терзают друг друга ненасытными поцелуями, а руки альфы давно хозяйничают на обнажённом теле, лаская и распаляя ещё больше. Тэ трётся своим возбуждением об Чона, чувствуя внушительный бугорок сквозь джинсы мужчины, и вновь сладостно стонет. Он спускает шаловливые ручки с шеи альфы, раздевает его, случайно задевая чувствительные соски, за что тут же получает несдержанный рык и укус в нижнюю губу.       К моменту, как Чонгук оказался на равне с Тэхёном, в омеге уже орудовали два пальца, растягивая и подготавливая его.       — Гуки~и, ах, Гуки, — скулит Ким, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Я так хочу тебя сладкий, ммм, — его затыкают поцелуем, а Тэ сильнее сжимает в руке пульсирующий орган альфы, который он ласкал.       — Ты сведёшь меня с ума, конфетка, — почти рычит ему в губы Чонгук и спускается языком по его шее, тщательно вылизывая собственные метки. Он едва держит себя в узде, дурманящий запах омеги течёт в его теле уже вместо крови. Чон ненавидит мускат, но только не этот.       Ещё один протяжный стон становится точкой невозврата. Чонгук входит резко, на всю длину, сразу же задавая бешеный темп. Кажется, что он выбивает из Тэхёна не только крики наслаждения, смешанного с болью, но и душу. Альфа подхватывает парня за ягодицы, сжимая их, меняет угол проникновения, не останавливаясь ни на секунду.       Так хорошо Киму ещё никогда не было. Он безостановочно кричит о своём блаженстве, совсем потеряв голову от течки и Чонгука. Как же это нереально чувствовать альфу в себе, царапать его спину и оставлять засосы на его шее, плечах и груди. А когда Чон начал вбиваться прямо в простату, Тэхёна унесло в космос. Омега едва способен понять происходящее, он упивается своими ощущениями, распаляя ещё больше жара по комнате и смешивая свои глубокие стоны с звуками шлепков тела о тело и утробным рыком альфы. Внезапно, Гук врывается в его рот, начиная неистово трахать Тэ ещё и так. И парень не выдерживает, отправляясь экспрессом до Гонконга.       — Чонгуки~и, — стонет Ким и изливается себе на живот, ловя нереальный кайф, и обхватывает член альфы внутри себя, сжимаясь вокруг него. А после нескольких толчков чувствует укусы на своих плечах, горячую жидкость внутри и набухающий узел Чона. Их потные тела переплетаются вместе, переживая оргазмы от первой совместной сцепки за эти дни.

***

      Ещё три дня прошли в таком же крышесносном ритме. Они жарко целовались, оставляя засосы на телах, занимались горячим сексом, почти каждый заканчивая сцепкой и получая много микрооргазмов.       Утро воскресенья встретило Кима приятно ноющей задницей и лучами солнца из окна, что было редкостью зимой. Немного полежав в кровати Тэ, чертыхаясь, матерясь и шипя, поднял свою красивую задницу с постели и направился в ванную, смывать с себя высохшую смазку и сперму.       Приняв более менее приличный вид, Тэхён оделся и убрал в квартире. После чего, довольный, направился к холодильнику, к сожалению, пустующему. Живот урчал, требуя еды, а ТэТэ грустно вздохнул, но тут же бегом кинулся к телефону. Уже напросившись к Хосоку на «откармливание худой тушки», омега вдруг заметил сообщение с небезызвестного номера.       Мой Демон: Отдыхай эту неделю. Я и не думал, что ты такой сладкий, конфетка.       Лицо Тэхёна залило краской до самых кончиков ушей. Несмотря на то, что это их вторая совместная течка, таким развязным омега предстал перед Чоном впервые, полностью отдавшись во власть природы. И, судя по-всему, это его приятно впечатлило, так как Чонгук в первый раз написал в сообщении больше одного предложения.       Влюбленная омега внутри Тэ пищала от счастья, а сам Ким стал быстрее собираться к хёну, пока не придумал себе ещё какой-нибудь ерунды.

***

      «Горячий чай и мягкие объятия Хосока — всё что нужно для спокойствия», — думал Тэхён с прикрытыми глазами, обнимая друга в ответ. Вокруг них бегает Чимин, расставляя тарелки на столе, периодически говоря о чём-то с Хоби, а Тэ просто лежит в руках омеги, откровенно наслаждаясь своим положение и нежными поглаживаниями по голове.       — Йа, Тэхёна, что ты делаешь с моим парнем? — притворно возмущается Пак, наконец-то, усевшись напротив них. — Он даже со мной не такой нежный… — в Чима тут же летит подушка, а Хосок заливается смехом.       — Ну, ну, Чиминни, — улыбаясь грозит пальчиком Хоуп, — не стоит ревновать. Особенно к ТэТэ, ты же знаешь, что этот ребёнок мне как собственный сын.       Они ещё о чём-то говорят, но Ким больше не прислушивается, а вскоре засыпает в заботливых руках. Устал он от таких эмоциональных перепадов, у-с-т-а-л.

***

      Столовая после пар, и снова спорящая парочка, но на этот раз — интереснее. К ним присоединился Юнги. Альфа Намджуна был невысокого роста, в отличие от самого омеги, с белыми как сахар волосами и достаточно хрупкий по телосложению. Сейчас он яро спорит с Сокджином, что снова завёл песнь «омеги и реп вещь несовместимая».       — Ничего не изменилось за месяц, — тихо хмыкает Тэхён, продолжая пить банановое молоко и наблюдать за происходящим.       За этот месяц ничего особенного не произошло, за исключением нового года, ну и того, что Тэ умудрился отравиться. Его организм вот уже неделю не воспринимает ничего кроме проклятого бананового молока, а от остальной еды его выворачивает. От запахов, кстати, тоже. Поэтому Тэхён ходит по институту в маске и как можно ближе к лучшему другу. Его неброский аромат единственный не вызывает рвотных позывов.       С господином Чоном всё по-прежнему: никаких прояснений, лишь секс без обязательств и безответная любовь Кима, что крепчает с каждым днём. Порой ТэТэ пропадает в своих розовых фантазиях. Он мечтает — как бы было хорошо, если бы Чонгук полюбил его, каким бы нежным и романтичным стал альфа и как бы сердце самого Тэхёна щемило сладким предвкушением встречи, а не горькой лживой и болезненной иллюзией.       Он любит, но не любим. Омега чувствует себя последним человеком и продажной шкурой, но сделать с этим ничего не может. Тэхён не может отпустить Чонгука. Как бы не хотел.

Как же паршиво от этого на душе