Беда не приходит одна

Лань Ванцзи медленно, но верно начинало клонить в сон. Из этого можно было сделать вывод, что за пределами пещеры (в которой время и пространство словно слиплись) времени было около восьми вечера. Третий день их пребывания в пещере подходил к концу. Вэй Ин сидел на корточках, обняв колени одной рукой, а второй рукой бесцельно копошился палкой в земле. В углу пещеры, сложенные Ванцзи в аккуратные стопки, лежали луки, стрелы и тавро, собранные у водоема на месте битвы с черепахой. Они уже осмотрели дно пещеры и убедились, что грота, о котором говорил Цзян Чэн, там нет: скорее всего, черепаха закрывала его своим огромным телом. Поэтому, если они хотели выбраться, им надо было выманить ее на берег и убить, другого выхода просто не существовало. Разум Лань Ванцзи был кристально-чистым: почему-то он не испытывал страха перед предстоящим сражением. Вэй Ин выглядел немного взволнованным, но скорее от предвкушения, чем от страха. Лань Ванцзи думал раньше, что этот человек ничего не боится, потому что у него в голове «Улыбка Императора» вместо мозгов и начисто отсутствует инстинкт самосохранения, но теперь понял, что все гораздо проще: просто Вэй Ин был храбрецом каких поискать. С каждым днем Вэй Ин болтал все больше, шутил все чаще и становился все более невыносимым, но, как это ни парадоксально, Ванцзи только сильнее проникался к нему уважением и симпатией. Казалось, чем более раздражающим (по крайней мере, именно такое определение еще давно дал ему Ванцзи) становился Вэй Ин, тем больше у Лань Ванцзи чесались руки от желания его… обнять? — Лань Чжань, — сказал наконец Вэй Ин, который слишком долго сдерживался, чтобы не заговорить, и силы которого, очевидно, были уже на исходе, — ты когда-нибудь в кого-нибудь влюблялся? Лань Ванцзи кинул на него быстрый взгляд, понимая, что ему некомфортно от этого вопроса. Даже еще более некомфортно, чем когда Вэй Ин подсунул ему книжку с весенними картинками. — Не хочешь отвечать? — спросил Вэй Ин, неловко поворачиваясь к нему на корточках. — А хочешь, я отвечу за тебя? Лань Ванцзи не отвечал: он раздумывал, как бы перевести этот разговор в более безопасное русло. — Конечно же, я ни в кого не влюблялся никогда, я ведь Великий Второй Нефрит Великого Ордена Гусу Лань, — чинно произнес Вэй Ин, делая свой голос более низким, чем заставил Лань Ванцзи вздрогнуть. — Как ты можешь спрашивать такие бесстыдные вещи, Вэй Ин, пойди же поскорее прими наказание. Он говорил нарочито карикатурно, почти басом, но это было до боли похоже на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи понимал, что его снова дразнят, но это не вызывало у него гнева, наоборот он почувствовал, что хочет улыбнуться. — Похоже? — довольно спросил Вэй Ин. — Ох, Лань Чжань, ты так смотришь, что меня аж в жар бросает! Ну не сердись, ладно, это же просто шутка! Грудь легонько кольнуло иголочкой сомнения: неужели он действительно такой скучный, каким его сейчас показал Вэй Ин? А вдруг Вэй Ин считает его настолько занудой, что в какой-то момент перестанет с ним общаться? И Лань Ванцзи больше не услышит его историй из детства, и они проведут последние часы жизни, сидя в разных углах пещеры. И виноват в этом будет только он сам, Ванцзи. — А я постоянно влюбляюсь и флиртую со всеми подряд, — внезапно сказал он. Вэй Ин, не успев ничего ответить, раскрыл рот в немом изумлении. — Ведь я — Вэй Ин, лучший ученик Ордена Юньмэн Цзян, — добавил Лань Ванцзи, чувствуя, как от этого глупого представления он снова начинает краснеть. — И правила приличия мне неведомы. Он не умел проявлять эмоции, а потому не смог изменить голос, сделав его похожим на голос Вэй Ина, и от этого вся эта фраза — необычно длинная для его всегда краткой речи — была сказана обычным равнодушным тоном Ванцзи. Вэй Ин уставился на него во все глаза: во все красивые светло-серые глаза. Лань Ванцзи засомневался: наверно, он все-таки не умеет быть смешным, и сейчас Вэй Ин спросит его, что это было, и попросит больше не пытаться шутить. А через секунду своды пещеры потряс взрыв хохота. Вэй Ин катался по земле, бил себя руками по коленям и от своих манипуляций чуть не угодил в костер. — Л-лань Чжа-ань, — пробормотал он, всхлипывая от смеха и утирая слезы, — ты такой… ты просто… ха-ха-ха, ты просто невозможный! Это было весело, понял Лань Ванцзи. Надо будет запомнить, что у него смешно получается изображать Вэй Ина. Вряд ли это умение пригодится ему в дальнейшей жизни, но лишним тоже не будет. — Послушай, Лань Чжань, — сказал Вэй Ин, успокаиваясь, но все еще потрясываясь от смеха, — я хочу извиниться за то, что считал тебя неинтересным и холодным. На самом деле ты очень приятный человек! — Спасибо, — ответил Лань Ванцзи, вежливо склоняя голову. — Ты — тоже. Вэй Ин расширил глаза и вперился в него неверящим взглядом: казалось, для него было слишком много сюрпризов на сегодня. Лань Ванцзи даже забеспокоился, что сердце Вэй Ина может не выдержать таких потрясений и пообещал себе сегодня больше на него не реагировать. — На самом деле, — вдруг произнес Вэй Ин, и его голос прозвучал странно, как будто он смутился, хотя Лань Ванцзи был уверен, что смутить этого человека было невозможно, — если так подумать, Лань Чжань, я никогда не влюблялся ни в кого. Лань Ванцзи удивленно приподнял брови: разве Вэй Ин не был опытным дамским угодником? — Ты удивлен, да? — хмыкнул Вэй Ин и лег на спину, поднимая руку вверх и смотря в потолок пещеры сквозь пальцы. — Я гоняюсь за девушками и много заигрываю, но на самом деле… мне никто никогда не нравился по-настоящему. Лань Ванцзи почувствовал иррациональное ощущение счастья от этих слов. Его не должны были волновать любовные похождения Вэй Ина, но, похоже, все-таки немного волновали. И в этот момент Ванцзи ощутил острое как никогда желание выбраться из этой пещеры живыми. Вэй Ин сел, смотря на него задумчиво, и тут его губы расплылись в лукавой улыбке. — Никто никогда, кроме… — протянул он и поднялся на ноги. Лань Ванцзи занервничал. Лучше бы ему было не слышать имени, которое сейчас назовет Вэй Ин. — Кроме Лань Чжаня, конечно! — Вэй Ин рассмеялся и кинулся к Лань Ванцзи, но остановился в шаге от него и крутанулся на месте. — Потому что перед тобой, Лань Чжань, устоять просто невозможно! — с этими словами он картинно изобразил обморок. — Тебе надо быть более уверенным в себе и почаще улыбаться! Лань Ванцзи понимал, что это очередная шутка Вэй Ина, но на душе у него вдруг стало очень тепло.

***

— Ты готов? Вэй Усянь кивнул, сжимая в одной руке охапку тавро, а в другой — стрелы. Это был их четвертый день пребывания в пещере, и помощь так и не пришла. Это означало лишь одно: им нужно выбираться самим, пока у них есть на это силы. На четвертый день они оба были на пике своих возможностей: раны уже достаточно затянулись благодаря медитативным практикам, а духовная энергия еще не успела истощиться. Лучшего момента представить было нельзя. Вэй Усянь шел рядом с Лань Чжанем к знакомому грязному водоему, думая о том, как он вообще умудрился оказаться в такой ситуации. Они уже знали, что монстр, с которым им предстоит сражаться, — Черепаха-Губительница, с которой заклинатели не могли справиться на протяжении четырех веков. А ведь Вэй Усяню и Лань Чжаню было всего по семнадцать лет! Несмотря на то, что они оба были выдающимися и талантливыми заклинателями, шансы на успех были… мягко говоря, не стопроцентными. Вэй Усянь поблагодарил судьбу за то, что среди списка исключительно скучных стариков с постными лицами — бывших глав клана Лань — была такая прекрасная женщина, как Лань И, которая изобрела технику смертельных струн. И за то, что второй молодой господин Лань был человеком исключительного ума и догадался воспользоваться этой техникой, превратив тетиву луков в одну длинную металлическую струну. Если бы не это, то, возможно, сейчас Вэй Усяню не на что было бы надеяться, кроме фантомной подмоги адептов из Юньмэна, которая так и не появилась. Вэй Усянь подождал, пока Лань Чжань установит свою ловушку, обмотав струну почти по всей площади пещеры — чтобы, куда бы черепаха не сунулась, ее везде поджидали тонкие острые нити, — и зашел в темную мутную воду. — Это будет длиться несколько часов, Лань Чжань, — сказал он, не оборачиваясь. — Знаешь, я… Если бы со мной был кто-то другой, кроме тебя, я бы никогда в жизни на это не решился. Но я уверен, что ты справишься. Мы справимся. Когда все это закончится, я покатаю тебя на лодке и приготовлю что-нибудь. Я же обещал, что мы придумаем тебе любимое блюдо. Он повернулся, чтобы подбадривающе улыбнуться Лань Чжаню и сказать что-нибудь еще, но не смог выговорить ни слова: Второй Нефрит Ордена Гусу Лань смотрел на него таким взглядом, что во рту моментально пересохло. — В общем, — Вэй Усянь не мог долго оставаться серьезным, — если я тут погибну, назови своего будущего сына в мою честь. Или дочь, ха-ха! — Вздор, — моментально среагировал Лань Чжань, и Вэй Усянь не знал, что было большим вздором: называть девочку его именем или то, что у Лань Чжаня в принципе могут быть дети. Вэй Усянь проскользнул внутрь панциря черепахи и закрыл нижнюю часть лица рукавом, сдерживая рвотные позывы от запаха разлагающихся трупов. Ему нужно было сделать только одно: выманить монстра на берег, чтобы Лань Чжань смог порезать его своими струнами. «Не смотри вниз, не думай, до чего дотрагиваются твои руки, это просто водоросли», — говорил он сам себе, пробираясь вглубь. Если он сейчас потеряет концентрацию от вида разбухших мертвых тел вокруг, ничем хорошим это не кончится ни для него, ни для Лань Чжаня. Вэй Усянь закашлялся, зажимая рот и стараясь делать это как можно тише, чтобы тварь не проснулась раньше времени, подался еще немного вперед и понял, что не может двигаться, потому что зацепился за что-то рукоятью тавра. Он с силой дернул рукоять на себя, она поддалась с металлическим лязгом, и Вэй Усянь едва успел схватить в воздухе длинный меч, взлетевший вверх от его рывка. Мир окрасился в красный.

***

Помогите! Прошу, кто-нибудь, помогите! Умоляю, не делайте этого! Я отдам все что угодно, только умоляю, пощадите! Нет, только не ее! Убейте меня, только не трогайте ее, я прошу, прошу, УМОЛЯЮ вас!!! А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Как больно! Больно, больно, больно, больно, больно, БОЛЬНО, БОЛЬНО, БОЛЬНО!!! Это невозможно терпеть! Прошу, убей меня! Я больше не могу выносить этого!!! За что?.. За что?! ЗА ЧТО?!!! Спасите, кто-нибудь, спасите, пожалуйста… Пожалуйста… Кажется, я сейчас умру… Моя жена будет грустить… Передайте ей, что я любил ее. Нет!!! Уходи! Уйди!!! Не трогай меня, не-е-е-ет!!! Нет-нет-нет-нет-нет-НЕТ-НЕТ-НЕТ!!! Я НЕ ХОЧУ!!! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!! Вэй Усянь сжал зубы, пытаясь выкинуть голоса из своей головы, но сделать этого у него не получилось. Он потерял счет времени. Он не знал, сколько уже стоит так, крепко сжимая в руках рукоять меча, воткнутого Черепахе-Губительнице в мягкое небо. Монстр страшно ревел, брыкался, обезумев от ярости и боли, и по металлическому запаху крови, который усиливался с каждой минутой, Вэй Усянь понимал, что их план сработал и что Лань Чжань сейчас крепко натягивает струны, разрезая черепахе горло. Как ты мог предать меня?! Я верил тебе! Я… кхх-х-х… Нет, не бросай меня тут одного! Не оставляй меня, умоляю!!! Мне страшно! Мне СТРАШНО-СТРАШНО-СТРАШНО!!! СТРАШНО!!! Мама! Папа! Кто-нибудь, пожалуйста! Уберите ее от меня!!! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ ЭТУ ТВАРЬ!!! Вэй Усянь почувствовал, как в висках пульсирует боль, накатывая раз за разом. Ему показалось, что он был не в силах более удерживать внутри эту бурю чужих эмоций. Он согнулся пополам, стараясь не соскользнуть вниз черепахе в горло, и его вырвало желчью и кровью. Запах в пещере стал еще более тошнотворным. Вэй Усянь отстраненно подумал, что пальцы Лань Чжаня, наверно, сейчас изрезаны струнами и что это настоящее преступление — портить такие красивые руки. Когда они отсюда выберутся… если они отсюда выберутся… Он не знал, что будет тогда. Не знал и не хотел знать. Единственным желанием Вэй Усяня было заткнуть неисчерпаемый поток чужих воспоминаний и криков, рвущихся прямо в его голову из проклятого темного меча. Сколько же негативной энергии впитала в себя эта вещь? Уходите! Спасите хотя бы детей! Пощадите меня! Пощадите! Я не хочу быть съеденным!!! Прошу, помогите мне, я сделаю все, о чем вы только скажете! ПОМОГИТЕ КТО-НИБУДЬ!!! Она приближается ко мне! ЭТА ТВАРЬ ПРИБЛИЖАЕТСЯ!!! — Заткнитесь, — прошептал Вэй Усянь, сплевывая кровь. — Заткнитесь… Замолчите!!! Он пошатнулся от черного ужаса, пропитавшего все его тело от этих криков. Они звучали в ушах, в голове, стояли перед глазами. Мужские голоса, женские, голоса детей и стариков, тихие и громкие, полные отчаяния и страха. Некоторых из убитых даже скармливали твари специально — в наказание за свои или чужие грехи — и их отчаянье было особенно болезненным и громким. Сколько же людей сожрала за четыреста лет Черепаха-Губительница? Силы Вэй Усяня понемногу покидали его. Он уже не понимал, где находится, не отличал реальность от чужих воспоминаний. Всхлипы, рыдания, паника, оглушительный рев, чьи-то лица… А главное — кровь. Она была повсюду. Ее запах клубился в воздухе, оседал на волосы, впитывался в кожу, проникал во внутренности. Кто он такой? Что он делает? Где он находится? Он смотрит на то, как тело маленькой девочки исчезает в черепашьей пасти. Как пасть захлопывается, клыки вонзаются в плоть, и позвоночник, как спичка, ломается пополам. Глаза девочки моментально стекленеют, рот так и остается открытым, слезы и слюни стекают вниз и впитываются в шершавый черепаший язык. Кто ему эта девочка? Он знает ее? Почему ему так больно от ее смерти?.. Почему глаза наполняются слезами? Рука Вэй Усяня соскользнула с меча и безвольно повисла вдоль тела — и это легкое движение на секунду привело его в чувство. Он — Вэй Ин, имя в быту — Вэй Усянь, и сейчас он находится в пещере на горе Муси. Он должен держаться до последнего, чтобы… Да плевать, для чего, он просто должен держаться! Вэй Усянь с трудом вернул тяжелую, чугунную руку на место. Верно, понял он, ему жизненно необходимо держаться за рукоять этого меча. Он сейчас в глотке Черепахи-Губительницы и если соскользнет ей в желудок, для него все закончится в ту же секунду: желудочный сок этой твари переварит его тело мгновенно, не оставив даже обломков костей. Я задержу ее, беги, любовь моя! Я люблю тебя, слышишь? Я всегда буду тебя любить! Он смотрит на то, как взрослый мужчина в потрепанной одежде кидает в черепаху факел, отвлекая ее на себя, чтобы его возлюбленная могла убежать. Она плачет, несется прочь и падает в истерике на землю, захлебываясь рыданиями, когда слышит, что его голос замолкает. Кто ему эти люди? Он с ними знаком? Почему ему так их жаль? Почему он готов сейчас оказаться на месте этого мужчины?.. Вэй Усянь резко открыл глаза. Нельзя терять сознание! Нельзя погружаться в чужие воспоминания! У него есть свои, и их у него предостаточно, и у него будут новые воспоминания, надо лишь еще немного потерпеть! Они выберутся из этой пещеры вместе с Лань Чжанем, и он познакомит его с шицзе, и увидит А-Нина, и все у них будет хорошо. Но это… так сложно. Так сложно… Это невозможно. Невозможно! НЕВОЗМОЖНО! НЕВОЗМОЖНО!!! Это невозможно терпеть!!! Он умрет прямо здесь, прямо сейчас, в этой чертовой пещере, и его останки будут переварены огромным монстром. От Вэй Усяня не останется даже воспоминаний, и скоро его имя будет забыто и погребено в потоке времени. Хоть бы Лань Чжань выжил. Хоть бы он смог выбраться и… — А-Ин!!! Вэй Усянь вздрогнул, резко приходя в себя, и снова сжал пальцы на рукояти меча. Что это за голос? Он звучит так знакомо. Это же не может быть?.. Вэй Усянь широко раскрыл глаза, смотря, как камни, заваливавшие вход в пещеру, крошатся, и внутрь наконец-то, впервые за четыре дня, проникает луч света. — Это же… — Что за!.. — О небеса! Вэй Усянь открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Из его горла вырвался только сдавленный всхлип. Он увидел, как в пещеру на мече спускается Цзян Фэнмянь с бледным лицом и лихорадочным взглядом, а следом за ним — еще несколько адептов Ордена Юньмэн Цзян. Если бы у Вэй Усяня были на это силы, он бы непременно посмеялся над их шокированными лицами. И правда, хороша картина: в углу пещеры сидит Лань Ванцзи с окровавленными руками и сломанной ногой, держа металлическую струну длиной в несколько ли*, рядом с ним в истерике мечется гигантская черная змее-черепаха, больше напоминающая остров, чем живое существо, а у нее изо рта торчит полуживой Вэй Усянь. Действительно умора! — А-Ин!!! Вэй Усянь заметил, как с меча Цзян Фэнмяня спрыгивает вниз человек, похожий на него самого как две капли воды, и кидается к нему с криком, держа в руке подаренный Лань Сичэнем меч. — А-Нин! — в истерике закричал в ответ Вэй Усянь, мгновенно приходя в себя. — Стой, где стоишь! Не подходи сюда!!! Монстр бился головой о своды пещеры и стены, выл от боли и кидался из стороны в сторону, и, заметив бегущего к нему юношу, кинулся на него с истошным воплем, уже не соображая, что делает, и движимый только одним желанием — уничтожить того, кто причиняет ему боль. Вэй Нин обнажил меч, прыгая навстречу черепахе. — А-Нин, нет!!! — заорал Вэй Усянь, и из его глаз брызнули слезы. В этот момент Лань Чжань с силой потянул за металлическую струну, до скрипа сжимая зубы, и черепаха замерла на месте, резко прервав свой отчаянный рывок. А в следующую секунду Вэй Нин, так и не добравшийся до нее, был снесен огромной волной крови, брызнувшей во все стороны из перерезанной шеи монстра. Запах крови стал практически невыносимым. Вэй Усяня снова вырвало, но он почувствовал, что дышать словно становится легче. Вэй Усянь глубоко вдыхал и выдыхал, не в силах поверить, что все закончилось. Что эта тварь наконец-то сдохла. Что адепты ордена Юньмэн Цзян здесь, и их сейчас заберут из этой чертовой пещеры. Вэй Нин вынырнул из лужи крови, отплевываясь и откидывая с лица липкие волосы, и бросился к брату. Цзян Фэнмянь последовал его примеру, а еще несколько адептов подлетели к Лань Чжаню. — Он-но… с-сдохло… — пробормотал Вэй Усянь, которого трясло, как в ознобе. — М-мы… убили его… — А-Ин! — воскликнул Вэй Нин, с силой стискивая его в объятиях. — А-Ин, я так рад, что с тобой все хорошо! — А-Сянь, ты хорошо держался, — тихо сказал Цзян Фэнмянь, обнимая их обоих. — Прости, что мы так поздно. Теперь все хорошо. Мы отправляемся домой. Вэй Усянь заторможенно кивнул, боясь поверить в то, что это не очередная его галлюцинация, и вцепился в плечо дяди. Меч выскользнул из пасти черепахи, упал в окровавленную воду и с тихим бульканьем погрузился на дно пруда. Вэй Усянь кинул заплывший взгляд на Лань Чжаня — хотя сделать это было сложно, потому что любое действие, даже просто движение глазами, отзывалось в голове адской болью. Лань Чжань, такой же изящный и красивый, как всегда, словно он не провел четыре дня в грязной пещере в нижней рубахе Вэй Усяня и не был окачен не далее как минуту назад кровью гигантского монстра, лежал без сознания, наконец-то расслабившись. Он даже в обморок падает элегантно, подумал Вэй Усянь. А потом он понял, что это не сон и не галлюцинация. Все закончилось. Они сейчас отправятся домой. Подмога пришла через четыре дня, как он и предполагал. — Ты можешь поспать, А-Сянь, — мягко сказал Цзян Фэнмянь, поднимая его на руки. — Теперь все хорошо. Вэй Усянь пробормотал что-то, смутно напоминающее «угу», вымученно улыбнулся, кинул последний взгляд на брата и погрузился в забытье.