Беда не приходит одна

— Цзян Чэн! — громкий шепот у самого уха. — Цзян Чэн! — ... — Цзян Чэн! — … — Молодой господин Цзян! — … — Цзян Ваньинь! Цзян Чэн открыл глаза, просыпаясь от сладкого сна, и имел неудовольствие в первую же секунду пробуждения обнаружить над собой лохматую дрожащую голову. — Чего тебе? — хриплым ото сна голосом спросил он, видимо, еще не придя в себя и потому слишком спокойно реагируя на то, что его сон так нагло прервали. — И какой еще Ваньинь, почему ты так меня называешь? — Цзян Чэн! — воскликнул едва не сидящий на нем сверху Вэй Усянь. — Ты проснулся! Ох, как хорошо, что ты проснулся! Цзян Чэн, послушай… Нога, согнувшись в колене, ударила Вэй Усяня ступней в грудь, заставляя упасть с кровати: Цзян Чэн наконец пришел в себя и понял, что происходит. — Ты что, совсем с ума сошел?! — крикнул Цзян Чэн, хватая первое, что попадет ему под руку (а это оказался сапог, стоящий у кровати). — Почему ты вообще в моей комнате?! И кто такой Ваньинь? — Ваньинь — это ты, — ответил Вэй Усянь, потирая голову. Несмотря на то, что еще секунду назад он выглядел встревоженным, на его лице мгновенно появилась широкая улыбка. — Ты знал, что поешь во сне?* Ха-ха-ха! Цзян Чэн побагровел от злости и с силой швырнул сапог в нарушителя спокойствия. Вэй Усянь ловко увернулся от него и засмеялся еще громче. — Ничего я не пою! — рявкнул Цзян Чэн, вскакивая на ноги и сливаясь по цвету лица с заходящимся рассветом. — Зачем ты вообще смотрел, как я сплю?! Еще раз выкинешь такое — и я вышвырну тебя из Ордена! — Поешь! — бодро возразил Вэй Усянь, проигнорировав угрозу. — Не пою! — шикнул Цзян Чэн, поднимая руку, чтобы кинуть в него второй сапог. — И не ори так, сейчас весь дом перебудишь! — А ты не кидайся в меня сапогами, и не перебужу, — Вэй Усянь снова улыбнулся. Он в тот момент выглядел полным дураком и, по мнению Цзян Чэна, был больше всего похож на осла. Но рука Цзян Чэна почему-то замерла, прерывая бросок, а затем опустилась и уронила сапог на пол. — Тогда не открывай свой рот, — буркнул Цзян Чэн и сел обратно на кровать. — Чего тебе надо? — Цзян Чэн, послушай, — Вэй Усянь за долю секунды посерьезнел и перестал улыбаться, — прости, что разбудил тебя. Просто хотел спросить, вы с А-Нином случаем не ругались вчера? Цзян Чэн хмуро посмотрел на него, удивленный такой резкой переменой, и душераздирающе зевнул, прикрывая рот рукой. — Сколько сейчас времени? — спросил он вместо ответа. — Час Кролика**, — ответил Вэй Усянь. — Чего?! — возмутился Цзян Чэн. — Зачем ты будишь меня в такое время? Хочешь, чтобы тебя отдали в Гусу Лань? Увидев непонимающий взгляд Вэй Усяня, он понял, что его угроза не была воспринята должным образом, а потому терпеливо пояснил: — Гусу Лань — еще один Великий Орден, он находится в горах в окрестностях города Гусу. Там очень строгие правила, и говорят, что их адепты встают в час Кролика и ложатся в Час Собаки***. Вэй Усянь разинул рот, уважительно внимая каждому его слову, и понимающе кивнул. Кажется, описание строгого Ордена, где встают до рассвета и ложатся до заката, произвело на него впечатление, и Цзян Чэну вдруг очень захотелось продолжить свой рассказ и немного приукрасить его. — Там постоянно практикуют инедию и едят только раз в месяц, и так с рождения! А за любые провинности там наказывают дисциплинарным кнутом! Тебя хоть раз били таким? Вэй Усянь возвел глаза к потолку, вспоминая, поежился и медленно кивнул. — Один раз. Слова о строгости Ордена Гусу Лань, готовые вырваться наружу, застыли у Цзян Чэна в горле. Его запал рассказывать небылицы пропал в мгновение ока. — Ты врешь, — произнес он, но в его голосе не было уверенности. — Тебя не могли бить дисциплинарным кнутом, иначе ты бы остался инвалидом на всю оставшуюся жизнь. — Меня ударили всего один раз, — повторил Вэй Усянь, и его снова передернуло, словно он только что испытал физическую боль. — Бил ребенок, поэтому получилось не так сильно, как могло бы. И у меня к тому времени было золотое ядро, поэтому я смог немного подлечить эту рану. Цзян Чэн нахмурился, ощущая, как начинает злиться. А когда он понял, что злится на самого себя, то разозлился еще сильнее. Он второй раз ощутил жгучий стыд из-за того, что плохо обращался с братьями Вэй: первый был еще давно, когда он в очередной раз прогнал их, и они ночевали на дереве. Вэй Нин тогда еще вывихнул ногу, упав на землю — правда, это было уже после того, как они помирились и обнялись (строго говоря, он вывихнул ногу, именно когда они упали на землю, обнимаясь). Цзян Чэн сжал кулаки. На кого он, в конце концов, злится? На себя — за то, что не может перестать ругаться с ними? Или на того человека, который осмелился ударить бездомного ребенка дисциплинарным кнутом? — И как ты не умер от кровопотери? — спросил Цзян Чэн, отводя взгляд в сторону. — Рана не могла излечиться сама собой. — Ну… — Вэй Усянь пространно пожал плечами. — Почти сразу после этого нас перестали бить, так что рана больше не открывалась. А потом нас подобрала одна очень добрая старая женщина, она разбиралась в целительстве и помогла мне вылечить рану. — Подобрала? — Цзян Чэн приподнял брови. — Тогда как же так вышло, что вас нашли на улице? Вэй Усянь засмеялся, и хотя он смеялся постоянно, больше и чаще, чем все остальные, и к этому уже давно пора было привыкнуть, почему-то Цзян Чэну от этого смеха стало не по себе. — Нас выгнали, — Вэй Усянь подмигнул ему. — Ты же знаешь, какие у нас несносные характеры. Но вообще это долгая история. Если хочешь, когда-нибудь я расскажу ее тебе, Цзян Ваньинь. Сочувствие к Вэй Усяню тут же улетучилось — так же быстро, как снег тает на солнце, — и в него все же полетел второй сапог. — Не называй меня так! И вообще, — Цзян Чэн встал, схватил Вэй Усяня за руку и начал выпихивать за дверь, — уходи отсюда и дай мне поспать! — Цзян Чэн, Цзян Чэн, подожди! — Вэй Усянь вцепился пальцами в его ночные одежды, и выпихнуть его оказалось не так-то просто. — Подожди, не выгоняй меня! Я же не просто так тебя разбудил! — Конечно, не просто так! — прокряхтел Цзян Чэн, продолжая толкать Вэй Усяня в грудь, чтобы тот вышел из его комнаты. — Ты разбудил меня, чтобы подоставать! — Нет-нет, это не так! — Вэй Усянь замотал головой и схватился за стену, пытаясь остановить Цзян Чэна. — Цзян Чэн, пожалуйста, ответь, ты вчера ссорился с А-Нином? — С вами невозможно не ссориться! — раздраженно крикнул Цзян Чэн, не оставляя своих попыток. — Потому что вы постоянно выкидываете что-то идиотское! Сам же признал, что у вас несносные характеры! — Ссорился или нет?! — воскликнул Вэй Усянь, теряя терпение, и вдруг тоже толкнул Цзян Чэна в грудь. — Цзян Чэн, ответь! Цзян Чэн, придя в полнейшую ярость от такой наглости, уже готов был дать Вэй Усяню хорошую затрещину, но перед его глазами внезапно всплыл образ маленького мальчика с серыми глазами, раздетого по пояс, который идет голыми ногами по дороге и, роняя слезы, пытается зажать рану на спине, оставленную дисциплинарным кнутом. Цзян Чэн отвел поднятую руку и почесал голову, сделав вид, что так и задумывал. — Не ссорился я с ним, — ответил он недовольно. — Я вообще вчера практически его не видел. — Хорошо… — лицо Вэй Усяня стало почти несчастным. — Хорошо, Цзян Чэн, спасибо. Просто А-Нин… пропал. И я подумал, вдруг ты опять прогнал его? Цзян Чэн кинул на него нечитаемый взгляд и отступил в сторону, открывая проход в комнату. — Что значит пропал? — Я проснулся, а его нигде нет. Я обыскал все, что мог, но не смог его найти. И мне кажется… Просто мне… Вэй Усянь дотронулся до ладони Цзян Чэна, и тот вздрогнул: она была ледяной, как будто Вэй Усянь только что вынырнул из холодной воды. — … мне очень холодно. Цзян Чэн сделал шаг назад. — И что это значит? — Это значит, что А-Нину тоже холодно. Цзян Чэн пару секунд смотрел на него молча, а затем схватил за руку и практически втащил обратно в комнату. — Что стоишь? — буркнул он. — Заходи. Будешь так орать, стоя посреди коридора — перебудишь весь дом.

***

Они искали Вэй Нина вот уже два часа, но поиски так и не приносили результатов. Они обошли всю резиденцию — не заглядывали только в личные комнаты учеников и учителей — побывали в столовой и на тренировочных площадках, оббежали беседки и даже сходили к озеру, но Вэй Нина нигде не было. Вэй Усянь все это время болтал не умолкая, прерываясь только на то, чтобы позвать брата по имени. Цзян Чэн почти никак не реагировал на его болтовню и в целом был не в настроении разговаривать. — А потом, — взбудораженно говорил Вэй Усянь, — на нас как прыгнет мертвец! А я взял палку и как огрел его по голове! Он заскулил, заскулил, представляешь, хотя мертвецы не чувствуют боли, и тут же убежал! Он выглядел таким испуганным, словно это я был мертвецом, а не он, ха-ха-ха! Цзян Чэн лениво скосил на него глаза. Он уже успел заметить интересную тенденцию, что чем больше нервничал Вэй Усянь, тем веселее он становился и тем больше слов в секунду раздавалось из его рта. — Мы пошли дальше, и все было нормально, — продолжал Вэй Усянь, нисколько не смущенный тем, что на его историю никак не реагируют, — и тут нам навстречу идет еще один мертвец! У него не было одного глаза, а лицо его было таким — фу-у-у — ну представляешь, каким, да? Таким, ну — бе-е-е… Цзян Чэн закатил глаза. Он был уверен, что Вэй Усянь сбоку от него наглядно показывает, каким было лицо встреченного им мертвеца, и очень не хотел на это смотреть. — …и, в общем… — тут Вэй Усянь прервался, чтобы громко крикнуть: «А-Нин!» несколько раз, и, не услышав ответа, продолжил. — …и, в общем, он шел прямо на нас и выглядел так противно! Ну прям так, у-у-у, и я прямо почувствовал, как у него внутри бьется затаенная злоба. А потом он встал, посмотрел на нас и вдруг как припустил бежать, ха-ха-ха! Это был очень трусливый мертвец! Никогда не видел, чтобы мертвецы так быстро бегали. У них же колени не сгибаются, да? Ха-ха-ха! Цзян Чэн остановился. Вэй Усянь обернулся к нему с вопросительный улыбкой на лице, не понимая, почему они стоят на месте. — Почему ты смеешься? — спросил Цзян Чэн, хмуро глядя на него. — А? — удивленно переспросил Вэй Усянь, глупо моргнув. — Как — почему? Ну так ведь… Цзян Чэн махнул рукой, прерывая его. — Тебе же совсем не смешно, — сказал он. — Ты вообще не хочешь сейчас смеяться. Ты хочешь плакать. Так зачем смеешься? Улыбка, прилипшая к лицу Вэй Усяня практически с самого начала поисков, медленно, словно сомневаясь, сползла. Сначала уголки губ дрогнули, потом начали опускаться, затем — губы выровнялись в одну линию. Цзян Чэн вдруг поверил — понял — что все, что рассказывал Вэй Усянь, было правдой. Что на детей, которые были совсем одни, правда нападали голодные собаки, что навсегда оставило в памяти Вэй Усяня выжженное клеймо. Что на них, слабых и раненых, нападали мертвецы и другие дети, и еще неизвестно, что было хуже: мертвецы, по крайней мере, не могли ударить дисциплинарным кнутом. И что если Вэй Усянь говорит об этом со смехом, это совсем не значит, что он правда смеется. Вэй Усянь молчал и смотрел на Цзян Чэна странно, словно изучающе. Цзян Чэн встретил его взгляд непреклонно, упрямо, не собираясь продолжать свою речь: он и так сказал слишком много. Затем Вэй Усянь снова улыбнулся. И хотя его улыбка была вымученной, на этот раз она казалась более искренней, самой искренней из всех, которые когда-либо видел Цзян Чэн. — Цзян Ваньинь, — произнес Вэй Усянь, кладя руку Цзян Чэну на плечо, — ты хороший человек. Цзян Чэн тут же вспыхнул и с силой скинул его руку. Странное ощущение напряжения растворилось в пустоте быстрее, чем за долю секунды. — Хватит меня так называть! — воскликнул Цзян Чэн негодующе. — Я же сказал, что не пою во сне, тебе это показалось! Вэй Усянь расхохотался и, подойдя к Цзян Чэну ближе, схватил его за локоть и потянул на себя. — Да ладно, Цзян Ваньинь, не прибедняйся, — сказал он лукаво, — ты в этом очень хорош… — Я не Цзян Ваньинь!!!

***

Вэй Нин нашелся только к вечеру, когда к его поискам был подключен уже почти весь Орден. Почти — потому что Госпожа Юй искренне негодовала, что столько проблем приносит один маленький мальчик, и принципиально отказалась в этом участвовать. — Я знаю, где он, — вдруг сказал Вэй Усянь, резко останавливаясь и хватаясь за грудь, словно у него резко заболело сердце. — Что значит — знаешь?! — мгновенно вышел из себя Цзян Чэн и схватил его за воротник. — Мы тут ходим весь, весь день, а ты, оказывается, все это время знал?! — Нет… — растерянно ответил Вэй Усянь и посмотрел на Цзян Чэна таким взглядом, будто сам не понял, что только что произошло. — Я только что… узнал это. — Что это значит? — Цзян Чэн тряхнул его. — Я тебя спрашиваю, Вэй Ин, что это значит?! Вэй Усянь отцепил его руку от себя, немного постоял на месте, то ли прислушиваясь, то ли приглядываясь к чему-то, а затем кинулся бежать, схватив Цзян Чэна за руку. — Куда?! — яростно орал Цзян Чэн, но шага, тем не менее, не сбавлял. — Куда мы, скажи на милость, бежим, Вэй-дурак-Ин?! К тому времени как Вэй Усянь остановился, у Цзян Чэна болели оба бока, а легкие жгло так, что казалось, что у него были не внутренности, а раскаленные угли. Он выдернул руку и согнулся пополам, тяжело дыша и хватаясь за живот. Цзян Чэн впервые, неожиданно для себя, заметил, что Вэй Усянь был довольно выносливым — по крайней мере, у него не было проблем с тем, чтобы добежать на другой конец Пристани Лотоса и не запыхаться. Вэй Усянь огляделся и повернул куда-то в сторону, пробираясь через ветви большого дерева. Цзян Чэн пошел за ним, мысленно проклиная тот день, когда отец притащил близнецов в Орден, и хрипло дыша. — Нашел! — раздался голос Вэй Усяня из-за раскидистых ветвей. — А-Нин, А-Нин! Ты живой? Цзян Чэн кинулся на его голос, как умалишенный, забыв о своем состоянии, и застал Вэй Усяня наклонившимся в старый колодец. Его сердце на мгновение замерло: Вэй Нин же не мог утонуть? — Да… — послышался в ответ тихий голос, и Цзян Чэна повторно накрыло волной паники. Даже если он живой — надолго ли это? Вода в колодцах была ледяная, и, даже будь хоть трижды лето, если просидеть в колодце несколько часов кряду, можешь окоченеть. А Вэй Нин провел в колодце целый день — небось еще и упал туда, повредив себе что-то, и Цзян Чэн бы не удивился, если бы узнал, что он все это время истекал кровью. — А-Нин, как ты там оказался? — крикнул Вэй Усянь. — Ты не ранен? Ты замерз? — Не знаю… — голос Вэй Нина звучал отдаленно. — Кажется, я повредил ногу, когда упал, я не могу подняться. — Не напрягай ногу! — ответил Вэй Усянь, наклоняясь еще сильнее. — Мы сейчас вытащим тебя, подожди немного! Когда с помощью других адептов Вэй Нина подняли на поверхность, Цзян Чэн первым делом, невзирая на его поврежденную ногу, размахнулся и с силой отвесил ему затрещину. Вэй Нин закрыл затылок ладонями и посмотрел на него непонимающе. — Какого… ты молчал все это время?! — рявкнул Цзян Чэн. — Мы искали тебя весь день! Почему ты не мог позвать на помощь? Кто-нибудь бы точно тебя услышал! Вэй Нин опустил глаза в землю и придвинулся к Вэй Усяню, словно ища у него поддержки. — Не хотел… доставлять вам неприятностей, — ответил он осторожно. — У всех есть свои дела, не хотел никого напрягать. — Да мы весь день убили на то, чтобы тебя найти! — взъярился Цзян Чэн. — Ты доставил нам куда больше неприятностей, чем если бы сразу позвал на помощь! А если бы ты замерз там насмерть? Ты что, совсем дурак?! — А-Чэн просто волновался за тебя, — объяснила Цзян Яньли, которая на протяжении всего времени их знакомства выступала переводчиком между близнецами и Цзян Чэном. — Он рад, что с тобой все в порядке. Она подошла к сидящему на траве Вэй Нину и присела, чтобы быть с ним на одном уровне. А в следующей момент обняла его, прижимая к себе. — Ты испугался, да? — тихо спрашивала она, гладя его по спине, чтобы утешить. — Все хорошо. Теперь все хорошо. Вэй Нин закрыл глаза и вдохнул полной грудью ее запах — запах, который он так любил, потому что он теперь ассоциировался у него с домом. — Спасибо… — пробормотал он, вцепляясь деревянными пальцами ей в подол платья. — Я здесь. Теперь все хорошо. Цзян Яньли вдруг отстранилась, изумленно глядя на него. — А-Нин, — произнесла она, — ты что… Вэй Нин улыбнулся — кроткой улыбкой, словно он был в чем-то виноват. — Ты сформировал золотое ядро? Цзян Чэн и Вэй Усянь синхронно вытаращились на него, словно он был каким-то чудом. Вэй Нин посмотрел на нее и кивнул. Его глаза были странными, мутными, как будто он только что проснулся от долгого сна и еще не понимал, что происходит. А затем он перевел взгляд на брата, который замер с открытым ртом, и его губы дрогнули. — Ты удивился, — сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно. — Что? — переспросил Вэй Усянь, отмирая от первого шока. — Нет, я не… Вэй Нин заломил брови, глядя на него в упор. — Ты удивился. Почему? Ты думал, у меня не получится? Вэй Усянь несколько раз моргнул и тут же сжал его в объятиях, хохоча, как умалишенный. — А-Нин, А-Нин, поздравляю! Ха-ха-ха, поздравляю, А-Нин, я так рад! Я же говорил, у тебя получится! Это ты в себя не верил, а я всегда верил в тебя! Это невероятно, но ты смог, ха-ха-ха! Вэй Нин расслабился в его объятиях. К нему медленно, наплывами приходила сонливость. Цзян Чэн поджал губы, не зная, что ему делать дальше, но все же сказал, хоть и немного сурово: — Поздравляю. — Спасибо, — и Вэй Нин тоже рассмеялся. — Знаете, оказывается, целый день сидеть в очень холодном месте в полной тишине — это неплохая медитация, ха-ха-ха!

***

— Уф, ну и денек, — протянул Вэй Усянь, растягиваясь на полу деревянной веранды. — Пожалей меня, А-Нин, еще немного таких потрясений — и мое сердце просто не выдержит. — А я поседею даже с золотым ядром, — добавил Цзян Чэн, и близнецы громко рассмеялись. Вэй Нин притянул к себе поближе забинтованную ногу и рассматривал ее долго, словно любуясь. Кажется, эта травма даже нравилась ему, ведь она ассоциировалась у него с формированием золотого ядра. — Между прочим, у нашего шиди теперь новое имя, — вдруг объявил Вэй Усянь, широко ухмыляясь. — Он теперь Ваньинь! — Да ничего подобного! — разозлился Цзян Чэн, вспыхивая от смущения. — Хватит называть меня этим именем, мое имя — Цзян Чэн! — О, да, я помню, — честно ответил Вэй Нин, переставая рассматривать свою ногу. — Ты говорил, что как-то слышал, как он пел во сне. Цзян Чэн вскочил на ноги и одновременно дал обоим братьям по оплеухе. — Не несите чепухи! А то выставлю вас вон. Он сказал это и понял, что Цзян Яньли была права: теперь, действительно, все было хорошо. Он вдруг очень ясно осознал, что они наконец дошли до того этапа взаимоотношений, когда его угрозы выгнать близнецов из Ордена не имели под собой почвы, и братья Вэй понимали это. — Очень страшно, — сказал Вэй Нин для приличия, но вышло у него не очень искренне. Цзян Чэн только фыркнул в ответ, отворачиваясь. Запугивать их этим больше не было смысла — значит, нужно будет придумать что-то еще. — А-Нин, — вдруг протянул Вэй Усянь, и его голос был на удивление серьезным, — послушай, я хочу спросить… Только ответь честно, хорошо? Ваньинь тоже здесь и слушает, так что ты не можешь соврать. — Я не Ваньинь!!! Вэй Нин кивнул, с любопытством глядя на брата. — Послушай, А-Нин, — Вэй Усянь глубоко вздохнул, — то, что ты упал в колодец, это же была случайность? Случайность, да? Цзян Чэн почувствовал, как на него накатывает возмущение. Вэй Усянь что, пытался сказать, что кто-то из адептов Юньмэн Цзян нарочно столкнул его? Они бы никогда на такое не пошли! Он уже хотел возмутиться вслух, но дело оказалось совсем не в этом. — Ты ведь не пытался… — продолжил Вэй Усянь и облизнул губы, хотя они не были сухими. — …ничего с собой сделать? Цзян Чэн закрыл открытый для брани рот. Вэй Усянь посмотрел на брата с надеждой. — Не пытался ведь, правда? Лицо Вэй Нина было неясным. Но он помотал головой и, взяв Вэй Усяня за руку, поднял их сплетенные руки так, чтобы на них отсвечивал висящий при входе фонарь. — Конечно, нет, — сказал он, наблюдая за тем, как ладони, озаряемые оранжевым светом, размываются, становятся полупрозрачными по краям. — Как же я оставлю тебя одного? Да и Ваньинь наверняка будет скучать. — И ты туда же?! — чуть не задохнулся от злости Цзян Чэн. — А ну прекратите это, а то я своими руками запихну тебя обратно в колодец! Братья расхохотались, падая на пол, и Вэй Усянь, приняв такой ответ и успокоившись, улегся Вэй Нину на колени и поднял вторую руку, рассматривая ее в свете фонаря. — Я знал это, — сказал он. — Ты просто умничка, А-Нин. Я очень тобой горжусь. Он стрельнул в Цзян Чэна хитрющим взглядом, и по этому взгляду все сразу стало понятно. Цзян Чэн уже знал, что сейчас услышит, и заранее сделал глубокий вдох. — Ваньинь тоже гордится? — ХВАТИТ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ!!!

***

Несколько лет спустя, когда Цзян Чэну придет время выбирать вежливое имя, он поссорится с родителями и наотрез откажется принимать то имя, которое они ему выбрали. А позже станет известен по всей Поднебесной, как Саньду Шэншоу, глава Ордена Юньмэн Цзян, Цзян Ваньинь.