Ты легко заводишь друзей?

Канмин намыливал одну из двух оставшихся тарелок уже в третий раз. Гладкая поверхность была скользкой, и тарелка норовила вывалиться из его рук прямо в раковину, создав немало шума. Время от времени он подставлял посуду под струи тёплой воды или отвлекался на уже влажное полотенце, но ближе к концу стал делать это реже, оттягивая окончание этого вечера. Ему не хотелось уходить. — Нужна помощь? — Моён сделала глоток вина из своего бокала, оставив на нём очередной след от красной помады. За ужин она должна была стереться, но Канмин думал, что девушка просто наносит новый слой, пока он не видит. — Нет, я уже почти закончил, — уголки его губ приподнялись на мгновение, но затем быстро опустились. — Не терпится избавиться от меня? Моён поджала пухлые губы, и Канмин поймал себя на мысли, что снова смотрит на них. Он убеждал себя в том, что делает это исключительно из любопытства, просто чтобы рассмотреть помаду, но почему-то задавался вопросом, какие её губы на вкус. И это было слишком неправильно. — Ты же знаешь, что это не так, — она прижалась спиной к столешнице, опуская взгляд на тарелку в руках Канмина. Она уже скрипела от чистоты. — Твоя мама сказала… — Нам обязательно каждый раз обсуждать мою маму? — он нахмурился, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Иногда Канмин позволял себе немного фантазий, если находился рядом с Моён, хоть это и было неправильно и многие бы его осудили. С другой стороны, его мама должна была бы радоваться тому, что он предпочитает Моён парням. Ведь именно это она просила выяснить Моён, когда посылала своего сына к ней на сеансы. И эта тема несколько раз проскальзывала в их разговорах о школьных проблемах или странных снах, которые оставляли после себя неприятное чувство на добрые полдня, а то и на несколько дней. «Исследования показывают, что долгосрочные последствия разрушительны для любого пола, а мужчины могут быть более повреждены в результате социальной стигмы и неверием их виктимизации», — так выражалась Моён, натянув на нос свои круглые очки. Она была специалистом, который не верил своему пациенту, но в другое время она была отличной подругой, особенно когда подливала в его бокал вина, хоть он и был несовершеннолетним. — Прости, — Моён опять подняла бокал к губам, пробегая по ободку языком, — я просто пытаюсь вести себя не как врач, а как твоя тётя, когда мы вот так ужинаем. Разве это плохо — иногда упоминать твою маму? Или… ну, другие темы. Более личные. Канмин отложил тарелку на полотенце, а затем очень быстро сполоснул руки и выключил воду. Моён не была его тётей. Она не была замужем за тем человеком, они просто жили вместе, и, разумеется, она не была его кровным родственником, так что это формальное «тётя» тянулось за ней благодаря его матери. И он это терпеть не мог. Схватив со стола пустой бокал из-под вина, Канмин немного приподнял его. — Налить ещё? — Моён улыбнулась, направляясь в другую часть кухни за бутылкой красного вина. Она выглядела счастливой и более расслабленной, когда выпивала пару бокальчиков, а ещё казалась Канмину чуточку раскованнее. Иногда он даже умудрялся взять её за руку и перебирать её тонкие пальчики, а она не возмущалась. «Сексуальная ориентация является сложной проблемой, и большинство мужчин преступников ищут мальчика не гомосексуалиста», — а это уже мама цитировала какой-то дурацкий сайт. Она очень волновалась из-за всех этих исследований и статистик, которые утверждали, что определённый процент мальчиков, подверженных изнасилованию, испытывают трудности с сексуальной идентичностью и путаницу пола. — Ну как? — улыбка Моён стала чуть шире, когда Канмин разом осушил бокал. Он мог просто сказать вкусное вино или нет, и совершенно не понимал людей, которые по запаху или «особым ноткам» могли определить сорт винограда. Так же было и с его чувствами, ему не нужно было долго думать или гадать, он просто знал, что Моён ему нравится. Вопреки всем статистикам и здравому смыслу. — Более личные темы, — Канмин уставился в бокал, покачивая его в руке и заставляя капли вина, оставшиеся на дне, перетекать, — это какие? Снова будем ходить вокруг да около? Моён вовсе не была обижена его тоном и попыталась не реагировать на играющие желваки Канмина. У него было право злиться на неё, а у неё — нет. Отчасти она была виновата в том, что произошло с Канмином шесть лет назад. Ему было всего двенадцать, и он имел довольно смутные представления о сексуальном насилии, особенно со стороны своего родного дяди, а Моён было девятнадцать, и она просто пыталась поскорее выйти замуж. Она понятия не имела, что её возможный будущий муж окажется таким ублюдком и что бедный Канмин, не подозревая об истинных намерениях, случайно расскажет маме о том, что происходило в его комнате. «Из-за гендерных ожиданий ребёнок, ставший жертвой сексуального насилия, может испытывать: 1. Давление, чтобы доказать свою мужественность физически и сексуально; 2. Чувство утраченной власти, контроля и доверия к его мужественности; 3. Неопределённость в собственной ориентации; 4. Проблемы близости и интимности; 5. Сексуальные проблемы; 6. Страх стать «геем»; 7. Гомофобию». Но по наблюдениям Моён, Канмин не подходил ни под один из пунктов или скрывал это очень качественно. Он не пытался показать свою силу, занимаясь опасными видами спорта, но обожал уроки физкультуры, не выглядел неуверенным, вряд ли испытывал трудности близости и интимности, потому что Моён только и успевала уклоняться от его объятий или нелепых поцелуев в щёку. Да и он не был похож на того, кто запутался в жизни или своей ориентации. — Нет, — она покачала головой, сделав ещё один большой глоток вина, — просто спрошу прямо. И, чтобы ты не обижался на меня, это была инициатива твоей матери. Она просто хочет получить какой-нибудь ответ. — Не «какой-нибудь», а удовлетворяющий её, да? — Канмин встал напротив Моён, опираясь на кухонный стол. Он буравил её взглядом, ожидая, когда она уже спросит. — Совсем нет, твоя мама примет любой ответ, я уверена. — А что насчёт тебя? — его брови сошлись на переносице, когда он сильно нахмурился. Он снова злился. — Примешь любой мой ответ? Они уже давно перешли на неформальное общение, даже более неформальное, чем с друзьями и хорошими знакомыми. Поэтому Моён незамедлительно кивнула, чуть крепче сжимая тонкую ножку бокала. — Ты чувствуешь себя нормально в последнее время? Никаких перемен или, может, фантазий? О да, у Канмина было много фантазий. Прямо сейчас он фантазировал о том, как отставит пустой бокал и подойдёт к Моён, как опустит ладонь на её затылок и притянет её к себе. — Я чувствую себя отлично, — обиженно произнёс он, — и мне не нравятся мальчики, если ты об этом. Никаких фантазий о членах или анальном сексе. Вот почему Моён ненавидела тот факт, что Канмин не только её друг, но и пациент — все эти неприятные разговоры, которые не к месту и могут доставить неудобства. — Зато у меня много других фантазий, немного извращённых, наверное, — выдохнув, Канмин всё же отставил бокал и на ватных ногах двинулся к девушке. Все эти его планы о ладони на затылке и объятиях канули в лету, когда он оказался напротив неё. Они были приблизительно одного роста, так что ему даже не нужно было наклоняться. Слегка склонив голову набок, он прижался своими губами к её губам, гадая, останется ли на нём такой же след от помады, как на бокале, и будет ли это означать, что теперь Канмин «принадлежит» Моён. Моён была старше его на семь лет и давно была совершеннолетней, она пробовала не только вино и наверняка целовалась более тысячи раз. Она была более зрелой, более сообразительной и менее отчаянной, но когда Канмин попытался отстраниться, она отставила бокал на столешницу, расплескав немного вина по ходу, и обхватила лицо парня ладонями, удерживая его возле себя. Целовался он совсем неумело, иногда пытаясь захватить глоток воздуха ртом и пугаясь любого намёка на язык. Его уши стали совсем красными, кожа под пальцами Моён горела огнём, но ему удавалось игнорировать это благодаря сосредоточенности на поцелуе. Спустя несколько секунд он понял, что это очень приятно, а спустя минуту даже легонько скользнул языком по нижней губе Моён. И это его решение отдалось сдавленным стоном в кухне, а ещё нарастающим возбуждением не только внизу живота, но и в штанах. Он прижимался к Моён, так что она должна была почувствовать это. — Ой, — застенчивая улыбка, присущая подобным ситуациям, сама собой появилась на лице Канмина. Он боялся, что Моён его оттолкнёт и начнёт читать нотации, но она выглядела просто взволнованной, причём в хорошем смысле. — Твоя мама убьёт нас, — в итоге выдохнула она, поспешно убирая ладони от лица парня и пряча их за спиной. — Думал, она обрадуется, — немного осмелев и придя в себя, Канмин снова двинулся вперёд, очень осторожно опуская ладонь на плечо Моён. Она выглядела действительно хрупкой и нежной, а когда виновато улыбалась во время их разговоров, Канмин предпочитал думать, что из них двоих младше именно она. На его прикосновение она ответила лёгкой дрожью и покашливанием. Возможно, она осознала, насколько непростая ситуация сложилась и как сложно будет выпутаться из этого всего впоследствии. В конце концов, Канмин практически её племянник. А ещё с ним развлекался её парень, и они обсуждали это каждый божий день, пусть и не всегда прямо. — О да, она определённо обрадуется, когда узнает, что тебя влечёт к женщине постарше, — Моён легонько оттолкнула руку Канмина и развернулась лицом к раковине. Опираясь ладонями на стол, она стала глубоко дышать. — И что эта женщина — я. Бывшая девушка чокнутого педофила, недоспециалист и… — Просто привлекательная Го Моён, — подсказал ей Канмин, обвивая её талию руками и прижимаясь к ней сзади. Уткнувшись подбородком в её плечо, он закрыл глаза и блажено выдохнул. Его гулко стучащее сердце понемногу успокаивалось, уши больше не горели, а уголки губ упрямо тянулись вверх, пытаясь образовать не слишком довольную улыбку, которая не сможет сдать эту его влюблённость и лёгкое головокружение от сладкого парфюма Моён. — Знаешь, это тоже считается отклонением от нормы, — она не пыталась вырваться из его объятий, и толика здравого смысла, не позволяющая ей полностью сдаться, опустив руки, постепенно испарялась. — Канмин, ты должен почаще общаться с детьми твоего возраста, принимать участие в деятельности каких-нибудь клубов и завести много-много друзей. — Мне достаточно тебя, — Канмин потёрся носом о шею Моён и у неё по спине побежали мурашки. Очень даже приятные мурашки. — Ты тоже моя подруга. — Тебе не может быть достаточно меня. Ты обычно легко заводишь друзей? Хватка Канмина усилилась, и Моён уловила тихий смешок. Слегка повернув голову, она искоса взглянула на него, отметив про себя чересчур довольное выражение лица и широкую улыбку. Таким счастливым она его ещё никогда не видела. — Скорее друзья заводят меня, — он выдал это шёпотом, очень тихо, практически неразборчиво, но это не помешало Моён расслышать его слова. А затем он рассмеялся, посчитав это достойной шуткой. Моён тихо фыркнула, закатив глаза. Он был ещё таким ребёнком, но заставлял её смущаться небрежно брошенной фразой. Ей так и хотелось спросить: «Так я тебя завожу?», но она решила, что после такого ей правда будет неловко смотреть в глаза госпоже Кан. — Я больше тебе никогда не налью, — потянувшись рукой к рёбрам парня, она легонько пощекотала его, и он ослабил хватку, — потому что ты становишься слишком самоуверенным. Разве я дала тебе повод полагать, что поддерживаю эти твои чувства? Будем считать, что я оказала тебе услугу, ибо целуешься ты на уровне даже не новичка, а… не знаю кого. — Конечно, — Канмин снова потянулся руками к её талии, и она вся как-то сжалась, втягивая живот. С каких пор она волнуется из-за него? — Это же был мой первый поцелуй. А прямо сейчас будет второй. Смеясь, он привстал на носочки, пытаясь дотянуться до губ Моён, но она уклонилась, и он чмокнул её в щёку. Очень громко, так что наверное даже соседи услышали это, а если нет, то услышат после того, как она врежет ему. — А может… — он изменился в лице и губы вытянулись в букву «о». — Сходим в кино? И будем кушать попкорн из одного стаканчика, — от восторга его тёмно-карие глаза заблестели. — Пойдём на ночной сеанс и выберем кинотеатр подальше от школы и дома. — А ты не слишком маленький для ночных сеансов? — она дразнила его, а Канмин лишь усмехнулся, легко пожимая плечами. И что с того, что он младше её? И что она пытается задеть его, хотя всё равно рано или поздно согласится пойти с ним в кино. И вот там дразнить её будет он. — Уверен, мама отпустит меня, если я скажу, что иду с тобой…