цвет Венеры

Грим лежит на плечах у Ю, когда Леона завел их в свою комнату, не без помощи Джека, разумеется. Без него ночевать бы им где-нибудь у ворот школы или с пятью людьми в комнатушке ютиться. — Мрр, ты точно считаешь, что это лучший вариант? — котенок косится на старосту и зубами тянет парня за воротник. — Еще одно слово, и я обстригу тебе все когти, нечем будет диваны драть. Еще скажи спасибо, что я своей шкурой из-за вас рискую. Из-за твоей глупости мы оказались здесь. — Спать можете вот здесь. — Леона махнул рукой у балкона и завалился к себе. Его кровать представляла собой накиданные друг на друга покрывала всех цветов радуги и мелких подушек. Одна была даже выше Ю. Староста зарылся в ворох из одеял и замотался в них, как гусеница. — Если разбудете меня, то мой гнев будет страшен. И мне все равно, чьи вы там друзья… Хррр… — Да он только лег, а уже спит, как сурок. — Давай тоже спать, — Ю повесил школьный пиджак на стул, скинул кроссовки и лег в спальный мешок. Потянул зевающего Грима к себе за хвост. — Иди под крылышко. Тануки начал умывать мордочку и прилег возле головы человека. Фыркнул в его волосы, что они грязные. От него же пахло мылом. Под храп старосты Саваннакло и тяжелое дыхание Ю, Грим задремал, пока ему не начало сниться холодное темное небо, со смеющимися над маленьким котенком в большом городе звездами, вылезшим из кортонной коробки из-под теплого маминого бока и заблудившися среди лабиринтов улиц. Темнело быстро, и страх сковал все его существо, а желудок был пуст. Он ел давно, или не ел, но страх быть разорванным собаками гнал его вперед, а сегодня он совсем ослаб. Упал прямо на асфальт и поджал под себя хвост. «Хочу свой дом». Звезда сорвалась с небес, отражаясь в ультрамариновых глазах. Проходящие над ним люди не смотрели на него, а если и смотрели, то говорили лишь «бедный малыш». Протянутую руку Грим не ждет, он ждет покой и вечный сон, потому что облезлый хвост и уши чесались несколько дней, а кашель драл горло. Он не выживет. Рука, мозолистая и грубая, ложится на голову и трепет за голову. Грим приоткрыл загноившиеся глаза: лицо расплывчатое, такое же, какое он видел тысячи тысяч раз, ничем не примечательное, закутанное по нос в шарф. — Еще живой? Маленький. Может, получится выходить? — под грудки подхватили и замотали в этот же шарф, пропахший насквозь никотином. — Пойдем домой, чудик. — Домой? — Грим проснулся и зевнул. Еще было темно, Ю развалился на футоне и крепко спал, раскинув руки. Леона лежал самом краю кровати, лицо было сосредоточенным. Наверное, плохой сон. — Глупость какая. У меня нет дома. Котенок поскакал в ванную, добрался до раковины и принялся жадно пить. Из зеркала на него смотрел котенок с горевшим пламенем в ушах, глазами-блюдечками, развязанным бантиком и магическим камнем на шее. Уперевшись лапками в край раковины, он наклонил голову набок и почесал носик. — Наверное, было бы неплохо иметь кого-то рядом. Теплого, своего. У кого всегда будут деньги на консервы с тунцом высочайшего качества. И кто поможет старине Гриму найти этот самый дом. Грим на кончиках лап вылез из ванной комнаты, запрыгнул на широкую кровать и отряхнулся. И понял, что замерз. «Если я заберу одно из одеял, он не обидется. Да и не заметит». Потянув за самый краешек, он вытянул ярко-желтое, с эмблемой общежития Саваннакло, запахнулся и задремал. Он проснулся, когда почувствовал, что на него кто-то дышит. Под тяжелое горячее дыхание он приоткрыл глаза и вскрикнул: склонившееся и немного помятое лицо старосты общежития было прямо перед ним, распустившиеся косы щекотали Гриму нос. Он хотел закричать, но рука с острыми когтями быстро закрыла ему рот. — Я не чувствую в тебе злой магии, но и доброты немного. Что это забрело ко мне? Грим тяжело задышал и царапнул когтями ему щеку, тот зашипел и отпустил его, пока котенок скатился на пол, попытался встать, но упал, запутавшись в покрывале. — Тварь, — прорычал Леона и потер щеку. Пока Грим сражался с одеялом и фыркал через раз, глава общежития приподнялся и стянул ненужную тряпку с головы. Зрачки небесно-синих глаз расширились, но тут же сузились, смотрели с недовольством, пока большие уши нервно дергались. Можно было разглядеть расстроенный хвост. И все бы ничего, да если он не выглядел, как человек. — Это шутка такая? Залезть в мою постель и напугать меня до полусмерти? — А? — Грим опустил голову набок, вытянул перед собой теперь уже руки и вздохнул. — Это происходит иногда, когда у меня образовывается переизбыток магии. Побочный эффект, так сказать. А ты испугался? Сам злобный с отвратительным характером лев? Ха-ха! Надо всем-всем рассказать, вот смеху-то будет! — Превращаюйся тануки? Первый раз слышу. И хватит уже пищать, рано еще, можно еще несколько часов поспать… — Ха-ха!.. Ой, ой-ой-ой! А что мне делать-то? Я не знаю, когда эффект прекратиться! Эй, не смей засыпать! Грим боязливо подергал за волосы уже задремавшего льва, тот недобро посмотрел на него и широко зевнул: — Отстань от меня. Время еще позднее… — Уже солнце встало. — И что я должен делать? Фотосинтез? Котенок, теперь уже человек, приподнялся на дрожащих ногах, пару раз падал, но оперевшись на руку уверенно вскинул подбородок: — Ты должен мне помочь пока я такой. Ты же не бросишь несчастного котенка на произвол судьбы? — он чуть-чуть придвинулся и сделал большие и грустные глаза, пытаясь расстрогать неприступного льва. Но тот соскреб плед и отвернулся от него. — В тебе совсем нет жалости? Вот я бы тебе в любом случае протянул бы лапу помощи! Он влез за ним, подергал за мягкое ухо, пощекатал нос длинными волосами и пару раз тронул за хвост. Леона даже глаз не открыл. Вилкообразный хвост нервно забился по кровати. Ю громко вздохнул и перевернулся на спину. Скоро проснется, значит, нужно действовать поскорее. — Ты должен быть нам благодарен, — начал Грим и уселся по кошачьи. — Мы освободили тебя от тьмы, помогли наладить отношения с другими общежитиями, но ты даже от консервов с тунцом отказался! Неблагодарный. А между прочим Грима-саму прилюдно унизили и выставили дураком, даже шерсть подпалили. И ты всему этому содействовал, страшный ты человек, вот правду о тебе говорят, что ты озлобился, когда тебя лишили последней возможности на престол… — А я уж думал, когда ты заговоришь о моей нелегкой судьбе второго принца. Каждый тыкает меня в это мордой, а ты спустя полчаса. Долго что-то. — Леона приподнялся на локтях, широко зевнул и облизнулся. Острые клыки блеснули в лучах солнца. — Я должен помочь тебе только потому что ты был среди готовых разорвать меня на месте гиен? Что ты стоял и смотрел и осуждал меня? Мне плевать на жертвы, я не смог показать, что я лучше и сильнее брата, что я был бы лучшим правителем, только опозорился, да. Но всех же вылечили? Скоро все забудут о моем фиаско, проигрыше и подтасовкой с отбором участников. Но я-то не забуду. Мне всю жизнь с этим жить. — Так стань лучше в какой-нибудь другой области! Сдался тебе этот трон, как будто в мире нет ничего другого! Целое общежитие в твоей власти, так почему не вложить все силы в него? Зачем думать о том, что унылая и ничего не представляющая из себя субстанция? Возьми себя в руки, наконец! Да проснись ты уже! Грим начал трясти его за плечо, тянуть за волосы, от гнева, что просто прожигает свою жизнь в школе, так хотелось его расшевилить, увидеть в глазах признаки жизни, а ленивую и вечно помятую морду с кругами под глазами, в которых можно носить кенгуру. Под тихий рык Леона стряхнул его с себя, привстал и схватил за предплечье: — Хватит разговаривать со мной, как с равным. Что ты в этом вообще понимаешь? — Мы учимся в одной школе, это нас и роднит.- Староста от удивления аж отпустил его. Цокнул языком. — И если ты не успел заметить, у меня тоже есть уши и хвост. За мной, чтоб ты знал, бегало столько прекрасных женщин. — Ага, в твоих снах. Уши у тебя нелепые, слишком большие, — староста потянулся и дернул за черное ушко, но не мог не отметить мягкий лазурный мех внутри. — И хвост. Хвосты такие вообще бывают? Гриму было неловко, что его так отрыто рассматривают, он пробормотал «Насмотрелся? Хватит уже», но Леона не останавливался. Котенок настолько сильно крутился, что покрывало скатилось, оголяя его нежные прелести. Он опустил уши и стыдливо попытался прикрыться, пока за запястье не схватила чужая рука. Леона притянул к себе тонкое запястье, начал его обнюхивать, кончиком носа провел по выпирающей косточке. Поднял на него взгляд, пока у котенка жар начал прилипать к пухлым щекам, кончик языка прошелся по губам. — Запах, — задумчиво пробормотал староста, пока Грим вырвал руку и вытер ее об себя. Запаковывал и собирался уже использовать магию, чтобы избавиться от него. — Приятный. Когда парень отвернулся и попытался встать, Леона сомкнул зубы на загривке, потянув прямо на кровать. Обнюхал закрывшегося от него руками испуганного котенка, опустился ниже, к животу, где запах был сильнее. — Пр-р-р-риятный… — Отстань! — глаза Грима внезапно загорелись, а из ушей пошло пламя. Льву пришлось откатиться назад, чтобы его не задел синий огонь. — Не смей подходить ко мне! Что на тебя вообще нашло?! — Ну, запах же… Прямо как кошачья мята — чем больше вдыхаешь, тем сильнее хочется… — Мята? Не помню, чтобы у превращения были какие-то… Запахи… Внезапный хлопок — и на постели Леоны сидит маленький черный кот, рассеянно моргая большими глазами. С запахом, от которого пересыхает в горле. И хочется еще. Ю, проснувшись, застал такую картину: Леона лежал на животе, а в кольце его рук свернулся его дружок, недовольно дергающий ухом. Дверь открылась и без стука в комнату зашел Рагги, свежий и широко улыбающийся: — Доброе утро Леона-семпай! Пора вставать! Буччи прошел внутрь, чуть не споткнулся о лежащего на полу человека, и потянул старосту за волосы. Тот фыркнул и прижал к себе котенка. Грим открыл один глаз, склонил голову на бок, осмотрев заместителя и укусил прямо за нос старосту. Несильно, но Леона на него зарычал. — Р-рагги, ты чего так рано? — О, вы уже забыли, сенпай? У нас с утра тренировка, все ждут только вас. Может ваши друзья тоже присоединятся? Ой, что это я спрашиваю? Как будто у них есть выбор. Ваша форма на стуле, собирайтесь, Леона-сан, не засыпайте!.. Пока Рагги объяснял Ю про игры между школами, Леона завязывал волосы в конский хвост. — Чего ты там прячешься? Вылезай давай, — он закончил с приготовлениями и подхватил двумя пальцами несопротивляющегося котенка. Он чувствовал себя вымотанным, еще бы — Леона обнюхивал и вылизывал его шерстку все утро, из-за чего она вся скомкалась. — Никогда больше так не делай. Теперь я весь в твоих слюнях, а у тебя из пасти воняет. — Правда? А я думал, тебе понравилось. Ты так громко урчал, думал, Ю проснется. Как только он положил его обратно и запустил пальцы прямо в шерстку, раздался хлопок. В виде человека Грим выглядел как подросток лет шестнадцати, с пушистой копной синеющими к концам волосами и надутыми розовыми щеками. Леона лизнул поникшее ушко и вышел на тренировку. Котенок упал на кровать и немного подпрыгнул на упругом матрасе. Закрыл лицо руками и хихикнул — за господином Гримом еще никогда так не ухаживали.