Законы природы.

      Это было неловко. Максимально неловко. Более не в своей тарелке, чем сейчас, Ойкава чувствовал на утреннике в детском саду, когда от волнения рассказал не то стихотворение. Сейчас ситуация была гораздо хуже, чем в пять лет. Во-первых, ему уже восемнадцать, во-вторых пытаться поцеловать Сугу-чана возле его дома было не очень-то и разумно, в-третьих, они сидели в доме Суги-сана на его кухне под внимательным прицелом двух пар глаз. Золотисто-карих, до боли знакомых, и ярко-голубых. Зато понятно, в кого Коуши такой красивый. Больше Коу-чан был похож на отца-омегу - Сугавару Хикару: такой же тонкий, светлокожий, с открытым взглядом голубых глаз и с длинными серебристыми волосами, мягко обрамляющими лицо. Отец-альфа - Сугавара Урюу - выглядел мужественно, даже немного сурово, с волевым подбородком, чёрными короткими волосами и таким знакомым золотисто-карим оттенком глаз. И оба смотрели внимательно, оглядывая парней. Коуши совсем стушевался под сканирующими взглядами родителей. И надо же было Хикару-сану выйти на улицу в магазин именно в тот момент, когда Тоору склонялся над нежными губами Коуши. Сеттер Карасуно внезапно взял растерянного Ойкаву за руку, то ли ободряя, то ли наоборот в поисках поддержки. - То есть, Ойкава-кун, ты встречаешься с нашим сыном? - спокойно спросил Урюу, сцепив руки в замок на столе. - Да, Сугавара-сан, - послушно кивнул Ойкава. Но что он скажет: Простите, Сугавара-сан, я просто без ума от вашего ребёнка, потому, не встречаясь с ним, решил его поцеловать? Это будет ещё глупее, чем звучит в каштановолосой голове. Сейчас очень кстати был бы Ива-чан. Дал бы подзатыльник, поклонился бы, и утащил восвояси, только вот сбегать от трудностей Тоору ой как не привык. - Нет! - вдруг возразил Коуши, пряча пылающие щёки за мягкими волосами. Хикару с усмешкой приподнял бровь и перевёл добрый взгляд на шатена, но будто просканировал и улыбнулся ещё шире, когда догадался, что под столом мальчики держатся за руки. Тоору прикинул, что и это как-то придётся объяснить. - О, вот и чайник вскипел! - Хикару-сан ловко вскочил из-за стола и плавно подошёл к чайнику, достал четыре кружки и принялся не спеша разливать кипяток в посуду. Молчание воцарилось вновь. Суга-чан покраснел ещё сильнее, хотя Тоору казалось, что это физически просто невозможно. Урюу-сан смотрел не враждебно, и, Ойкаве, может, просто показалось, в его глазах мелькнуло понимание. - Коуши настоящий сын своего отца, - неожиданно улыбнулся мужчина, оглядываясь на мужа, который погрозил своему альфе пальцем. Сеттер Сейджо даже выдохнул. Нотации читать ему никто не собирается, ограничивать общение тоже. Просто чете Сугавара было интересно, что это за смелый юноша, что вдруг полез целовать их сына. "Если бы они знали, что произошло после того матча - от меня бы сейчас ничего не осталось" - пронеслось в голове капитана очень нервно. - Папа! Отец! Мы с Тоору просто друзья! - наконец обрёл дар речи Суга-чан, с вызовом посмотрев на отца, столкнувшись с такими же глазами. - Об этом мы поговорим позже, - уклончиво ответил в ответ Урюу-сан, спокойно выдерживая смущённый взгляд любимого сына. - Мальчики, чай готов, давайте посидим, поговорим, - предложил Хикару-сан, ставя кружки перед всеми, так же составляя вазочки со всякими вкусностями. Против никто ничего не сказал, дабы не делать ситуацию ещё более неловкой.       Семья Сугавары оказались людьми добрыми, понимающими и спокойными, поэтому всё прошло более или менее гладко. Они спокойно пообщались, расспросили Тоору про школу, про будущее, про увлечения, и, вроде, даже остались довольны "новым другом" Коуши. И сейчас оба парня шли на станцию - Суга-чан вызвался проводить. - Ты прости, наверное, тебя замучили вопросами, - Суга-чан неловко зарылся ладонью в волосы и опустил взгляд. - Нет, твои родители очень милые. Если бы такая ситуация произошла с моими, то нам бы прочли целую кучу нотаций на тему контрацепции, - зачем-то поделился шатен. Чета Ойкава были родителями понимающими, спокойными, но понимали, что молодость - дело такое, безбашенное. Да и посмотреть лишний раз на красную мордашку сына им хотелось. Не то, чтобы у них часто была такая возможность: Тоору никого со своими родителями не знакомил. А вот этого бы мальчика сам готов был бы к себе притащить, знакомиться. Коуши уткнулся покрасневшим лицом в ладони и мягко простонал от смущения. Этот звук вызвал волну мурашек у Ойкавы, но думать не в том направлении сейчас было опасно. Ребята дошли до станции, поезд прибывал через пятнадцать минут, но этого ведь так мало. - Но при чём тут я? - Ты мне нравишься, Суга-чан, правда, нравишься. Очень сильно, - простодушно заявил Ойкава, наблюдая за тем, как расширились золотистые глаза, а не успевший сойти со щёк румянец стал ещё выразительнее. И это очаровывало. Суга-чан что, хочет, что Тоору умер от разрыва сердца? Нельзя быть таким прекрасным, это незаконно! Хоть внешне шатен никак не выражал своего смятения, внутри загорались и погасали звёзды в ожидании ответа. Те же самые звёзды, что горели в глазах Коуши. Ойкава не знал, сколько прошло времени, пока они вот так вот таращились друг другу в глаза. Суга-чан был смущён, сметён, но на губах появлялась такая мягкая красивая улыбка, что Тоору, против воли, тоже принялся улыбаться. - Ты мне тоже нравишься, Тоору, - вдруг прозвучало тихо, но внутри шатена весь мир, казалось, перевернулся. Коуши потянулся к щеке Ойкавы, чуть привстав на носочки, чтобы сравнять разницу в росте, как вдруг альфа перехватил его за талию и обнял, прижав к себе гибкое тонкое тело, вдыхая запах, кончиками пальцев зарываясь в мягкие волосы на затылке. Тоору приподнял светлое лицо пальцами за подбородок и заглянул в такие красивые глаза, что пленили, заставили застыть в янтаре, откуда уже ему и не выбраться. И правда, Суга-чан должен быть вне закона. Шатен медленно наклонился, чтобы не спугнуть такое волшебное мгновение, когда они одни на станции, в объятиях друг друга, а над головой за ними наблюдает космос. Да что им до обычного космоса, если всё, что нужно, они нашли друг в друге. Если бы парни были в каком-нибудь диснеевском мультфильме, то наверняка бы сейчас пели, надрывая голоса. Но, к счастью, они не там, значит, можно заняться более интересными вещами.        Например, огладить пальцами милую родинку, склониться к таким манящим нежным губам, легонько провести по ним своими, едва касаясь, и слыша полузадушенный вздох. Сладкий Суга-чан закрыл глаза, ресницы трепетали, сам парень едва ли не дрожал в руках, чем будил внутри сущность, будил желание обладать этим сказочным мальчиком. Его душой, его разумом, его телом. Тоору плотнее прижался губами к чужим устам, прихватывая нижнюю губу и слыша нежный тихий стон. Парень почти целомудренно поцеловал светловолосого и отстранился, боясь просто-напросто сорваться, гон был не за горами. Коуши разочарованно выдохнул, а Ойкава тихо рассмеялся и уткнулся своим лбом ко лбу омеги, счастливыми любящими глазами смотря прямо напротив, отчего Сугавара вздрогнул и пальцами прикоснулся к ещё горящим губам. - Лучше не нужно, Коуши, я не сдержусь. Скоро гон, - с этими словами альфа уронил голову на хрупкое плечо, мягко коснулся губам основания шеи, в том месте, где обычно ставят метку. Поезд показался на горизонте.

***

      Сугавара уже третий раз пропустил мимо ушей слова Дайчи о предстоящей тренировке. На четвертое "Что, Дайчи? Прости, я прослушал!" Савамура махнул рукой на лучшего друга. Суга сегодня весь день такой, в облаках витает только так, а на землю спускаться, видимо, не планирует вовсе. Впрочем, уже вся команда догадалась о причине такого поведения товарища. Первогодки отнеслись слишком ревностно - даже Цукишима - как и Танака с Нишиноей, Асахи занял нейтралитет, а Дайчи приходилось успокаивать этих взволнованных воронов. Хината по глупости как-то раз спросил, не перейдёт ли драгоценный Суга-сан в Сейджо, чем посеял такую панику, что тренировка сорвалась, а сам Коуши, будучи в своих мыслях, по прежнему улыбался и разминал руки, ударяя мяч о стену. Это никуда не годилось. Ещё за Сугу было страшно. Правда страшно, это же Ойкава Тоору. Суга ведь такой добрый и замечательный, нашёл бы кого другого, будто кандидатур мало, так нет же, нужен именно такой хрестоматийный мачо. Дайчи потёр переносицу. Ладно, это выбор Коуши, они в любом случае его поддержат, на то они и друзья.       В этот раз тренировка прошла хорошо, ну, не считая Хинаты, который вновь поймал мяч лицом, поэтому Кагеяма потащил его в травмпункт на себе под чутким руководством Шимидзу. В целом, всё прошло как и всегда, даже Сугавара вылез из своих мыслей и быстро помог команде вернуться в прежнюю колею посредством ударов и оплеух. Не досталось привычно одному лишь Ное. Дайчи порадовался. Всё как всегда, до появления этого Ойкавы в их жизнях.       А Сугавара был задумчив, даже более чем. Вчера он пришёл домой с такой мечтательной улыбкой, что схлопотал от отцов по подколке в свою сторону, но даже и не помнил, как отреагировал на них, после всю ночь переписывался с Тоору, вспоминая тот запах и свою дрожь, когда альфа напоследок провёл самым кончиком носа по бледной шее. Омега внутри вчера просто с ума сходила, была готова скулить и ластиться, испытывая силу воли на прочность. Надо же. Он нравится Ойкаве Тоору, Шимидзу была права, правда, права. Но озвучивать это смысла не было - она наверняка знала. Улыбка не сходила со светлого лица. Интересно, что бы подумал Коуши, если бы узнал, что в это же время в спортзале Сейджо Тоору собрал с товарищей все подколки из-за такой же мечтательной улыбки...