Законы природы.

      Танака был в шоке. Нет, не так. Он был просто в прострации от увиденного: его любимая дочурка сидела сейчас в квартире Суги, на диване, а с ней раскрашивали рисунки волейболист аргентинской сборной Ойкава Тоору и тренер японской сборной по волейболу Иваидзуми Хаджиме. Он почти беспомощно оглянулся на ставшее бесстрастным лицо жены. Она молча достала телефон и сделала этот кадр. Будет потом, что дочери показать, когда та подрастёт. От этого ситуация стала ещё более нелепой. Рюноске скосил глаза на сконфузившегося бывшего семпая. Суга пожал плечами, не то с недоумением, не то оправдываясь. Рю даже не знал с чего удивляться: с Ойкавы в квартире Суги, или того, что сейчас серьёзные и строгие (Иваидзуми точно) дяденьки развлекали Хиёри. Приглядевшись, глава семьи Танака увидел на руке Хаджиме нарисованные фломастером рисунки — явно плод творчества любимой дочки. Хотелось рассмеяться, и в то же время схватить Ойкаву за шкирку и вытащить вон из квартиры Сугавары. И как посмел заявиться? Киёко будто прочла мысли мужа и успокаивающе коснулась его локтя, как бы предупреждая порыв — ничем хорошим это не кончится.  — Папа! Мама! — вдруг заметила родителей Хиёри, и кинулась к семье, как только её ноги коснулись пола. Хаджиме с Тоору мгновенно повернули головы в их сторону. Мужчины немного напряглись, так как встреча с бывшими Воронами Карасуно не могла сулить ничего хорошего. Танака лишь кивнул, приветствуя, молча, судя по всему, ещё находясь в шоке. Прекрасная, будто почти не изменившаяся бывший менеджер, схватила дочь на руки и прижала к себе.  — Привет, милая! — бесстрастное лицо женщины сменилось на нежную улыбку, когда муж взял ребёнка на руки. — Всё хорошо?  — - Прости, Киёко, Рю, — вдруг подал голос Сугавара, нервно теребя длинную прядь, выбившуюся из хвоста. — Я не доглядел. Хиёри-чан столкнули с качелей и она поцарапала колени, — парень отвёл взгляд. Рюноске перевёл взгляд на старого друга и лишь заторможено кивнул. Судя по всему, сейчас за коммуникацию отвечала исключительно брюнетка.  — Не редкий случай среди детей, сам же знаешь, — девушка ласково потрепала друга по голове. Она прекрасно знала, что Сугавара очень любит их дочь, а значит, это действительно была лишь глупая случайность. И ещё она была просто уверена, что друг испытывает сейчас невероятное чувство стыда. После её слов Коуши немного расслабился, но лишь чуть-чуть: молчащий до сих пор Рюноске настораживал. — Ты как милая? Было сильно больно?  — Нет! — весело заявил ребёнок, для пущей убедительности помотав головой. — У меня тепель есть длуг Тоолу и Ива-чан! — девочка обернулась к вышеназванным приобретённым друзьям и помахала им рукой. Друзья приветливо махали в ответ.  — Я очень рад за тебя, дорогая, — наконец подал голос отец девчонки, и интонация была максимально нейтральной. Суга вздохнул, это придётся объяснить. Но, видимо, не сейчас. Киёко быстро обняла Сугавару, и потащила любимого мужа с дочерью на руках на выход, попутно прощаясь с присутствующими, прихватив лёгкую курточку Хиёри и помогая дочке одеться. Никто не сопротивлялся, так как понимали, что эта девушка сейчас просто спасала всех от неловкости. И конечно, она делала это лишь ради Коуши, только ради него. Ради бывших игроков Сейджо она бы и пальцем бы не пошевелила, так она думала. Как только двери лифта за её спиной захлопнулись, её лицо приняло крайне задумчивое выражение — стоит ли звонить Савамуре и Адзумане? Знают ли они? Не придушит ли бывший капитан лучшего друга своими же руками? В голове возникла картинка яркая в своей комичности: миролюбивый Асахи старается сдержать Дайчи от посягательств в сторону жизни Коуши. Картинка-то была забавная, безусловно, а вот реальность была совсем не смешной. Суга, милый Суга! Киёко надеялась что тот и впрямь знал, что делает. На этот раз брюнетка лично открутит альфе Сугавары голову. И никакие Иваидзуми Хаджиме не спасут.  — Что думаешь? — осторожно подал голос Рюноске, пользуясь тем, что дочурка нашла шнурок от капюшона толстовки крайне интересным. Девушка перевела взгляд на мужа.  — Суга давно уже не школьник. Думаю, он знает, на что идёт, — тихо хмыкнула жена, перекинув взгляд на Хиёри-чан.  — Не думаешь. Ты надеешься на то, что Суга-сан знает, на что он идет, — Рю слишком хорошо её знал, да и что таить: в момент разрыва Ойкавы с их дорогим другом они все переживали за Коуши. Тот действительно натерпелся, и хоть и хотелось теперь оградить его от всего, они не имели на это никакого морального права. Суга ангелом не был и тоже тогда напортачил. Да и права была Танака — не маленький уже, разберётся. — Будем Дайчи-сану говорить?  — Сам скажет. А вот Адзумане можно позвонить, — задумчиво покрутила прядь чёрных волос Киёко. Рюноске усмехнулся.  — Ага, ты же помнишь, что он сейчас с Нишиноей путешествует. Как только Юу узнает — примчится хоть на китах, и там уже даже Дайчи-сан его не остановит.  — Ты прав.

***

      Иваидзуми малодушно слинял. И никто его в этом не обвинит. Ну, кроме Тоору, который остался с Коуши один на один. И собирал раскраски Хиёри, которые та в спешке (читай: из-за родителей) забыла, лишь бы было чем руки занять.  — Милая она, Хиёри, — проговорил, наконец, Ойкава, складывая карандаши в пенал. — И точно общительнее вашего бывшего менеджера. Тот Лысик-чан, наконец, добился своего. — Не говори так, Киёко просто замечательная. Да, Танака своего добился. Ты бы видел его счастливое лицо в день свадьбы. Мы с Асахи думали, что он заплачет. Но заплакал сам Асахи, — Суга отстранённо улыбнулся, вспоминая тот знаменательный день. — Помнится, я даже букет невесты поймал, — весело закончил Сугавара и вдруг осёкся от пронзительного взгляда шатена.  — Выходи за меня? — в горле у Коуши внезапно пересохло, глаза расширились и даже сердце сбилось с привычного ритма. Тоору смотрел всё так же, не отводя взгляда, и, похоже, был абсолютно серьёзен. В голове пролетели разные мысли, в основном, о том, что его альфа, кажется, уже собирался связать себя с кем-то узами брака. Не с ним, разумеется. Это было так нелепо, правда, Коуши смеяться совсем не хотелось. Разве что истерически. Сидит в его квартире его альфа Ойкава Тоору после нескольких лет разлуки, карандаши в пенал складывает и замуж зовёт. Похоже на феерический в своей тупости анекдот.  — Что, прости? — Суга для достоверности потряс головой. Ойкава встал с места и подошёл ближе.  — Выходи за меня, Сугавара Коуши. Моя фамилия тебе подойдёт куда больше, — промурлыкал с вселенской нежностью в глаза заглядывая. Коуши облокотился спиной к дверному косяку в поисках опоры, должно же быть хоть что-то постоянное в этой ситуации. Ойкава разве что взглядом не облизывал, смотрел так преданно и ласково, что сердце работало с перебоями Да он его до сердечного приступа доведёт!. Тоору осторожно взял любимого Коуши за руку, и, приблизившись ещё, втянул родной притягающий аромат своей омеги, как скривился от внезапной боли в районе солнечного сплетения.  — Если это шутка, Ойкава, то она не смешная. Абсолютно, — голосом любимого Коу-чана можно было сейчас Африку заморозить, превращая её в ледяную пустыню, которая убивает всё живое, что случается на пути. В том числе и глупого, влюблённого Тоору. Шатен тут же отошёл от светловолосого, понимая, что разозлил.  — Я не шутил. Я правда люблю тебя! — Тоору понимал. Всё понимал.  — Я отказываю тебе. Если для тебя брак и семейная жизнь — пустой звук, то смею заверить, что я придерживаюсь совершенно иной позиции по этому поводу, — отрезал Суга, тряхнув серебряными волосами. Ойкава начинал закипать.  — Ты же знаешь, что это не так. Я говорил тебе, что вижу своей семьёй только тебя, — руки непроизвольно сжались в кулаки.  — И поэтому чуть не женился на том актёре, да? Видимо, от большой любви ко мне, — слова жалили, как рой пчёл, безжалостно, но они, подобно тем самым пчёлам, защищали самое дорогое: сердце Коуши. Тоору вскинулся. Он понимал свою вину. Всё он понимал.  — Я не любил его. У него…знаешь…волосы были цвета, как твои. И… чёрт, я знаю, что поступал как настоящий мудак с ним. Я пытался заменить им тебя, и даже не скрывал этого. Дело не в том, что мы с тобой истинные. Даже если бы мы были совершенно в другом мире, где нет никаких истинных пар, я бы всё равно любил тебя. Только тебя, — лукавить Тоору не стал даже близко. Не с этим человеком нужно лукавить, совсем не с этим, если не хочешь его потерять. Ойкава не хотел. До дрожжи в коленях не хотел, как только обрёл вновь.       Суга стоял молча. Он видел искренность в карих глазах напротив. Да и чего говорить, сам он был далеко не ангел. Сердце кровью обливалось и если бы Сугавара был один, он уверен в этом, он бы уже разревелся. Но надо было держать себя в руках. Они дали друг другу шанс, так ведь? Не стоит об этом забывать. Шатен стоял напротив, опустив голову. Вся фигура его выражала муку. Суга досчитал до четырёх и порывисто обнял альфу. Тоору замер, но через мгновение обнял в ответ.  — Давай поговорим нормально? Мы ведь дали шанс друг другу.  — Да. Я люблю тебя. Не вынесу, если снова потеряю, — альфа шептал куда-то в плечо, сжимая в своих руках чуть крепче. «Я тоже» — обречённо подумалось Суге.