Фотография

      Наташа дрожащими руками взяла маленькую фотографию, которая до этого лежала среди пустых коробок, мятых листков бумаги и прочего мусора. Это был Стив. По щеке Наташи пробежала слеза, капнув на фотографию. Романофф поспешно вытерла её уголком футболки, но это была не последняя слеза.       Стив. Имя, которое вызывает столько эмоций у русской шпионки.       Боль. Да, первое — это боль. Боль утраты, абсолютно предсказуемая, но такая невыносимо горькая. Стив умер на поле боя, защищая мир. Америку. Нью-Йорк. Наташу. Он умер героем, но умер зря, ведь можно было найти другой выход, точно можно было. Роджерса затянуло в воронку, так что его даже не смогли похоронить. Хотя, возможно, это было и к лучшему, ведь тогда Наташа бы точно не смогла опустить его и каждый день бы рыдала у его могилы.       Она и так не отпустила.       Нет, у бывшей наёмной убийцы и в настоящем члена команды мстителей Наташи Романофф не было времени, чтобы каждый день рыдать по умершему: в конце концов, не в первый и не в последний раз умирают её близкие люди. Но всё же смерть Стива как-то особенно повлияла на неё. Наташа не знала, что делать, не находила себе места в отчаяньи: так ей было плохо.       Тони с сочувствием каждый раз соглашался не брать её на миссию, когда Романофф говорила что-то про плохое самочувствие или недосып. Тони прекрасно знал, что с ней происходит, и сам скорбел не меньше по ушедшему, хоть и бывшему врагу. Конечно, вся команда скорбила. Потеря Стива чувствовалась как нельзя сильно не только во время составления плана битвы — в этом Роджерс был профи — но и в обычных, будничных делах. Он часто разряжал напряжённую обстановку своими шутками (хотя по существу больше всего всех смешило его незнание простых современных вещей), мог поддержать в трудную минуту.       Теперь всем было одиноко. Кто-то справлялся с потерей тяжело, кто-то легче, но у Наташи был самый трудный случай. Всё потому, что очень многое было не сказано. Её чувства так и остались тайной для Капитана Америки. Она любила быть неуязвимой, всегда выходила из трудных ситуаций, а потому боялась признаться, думая, что ответ Стива застанет её врасплох. Она ни на что не надеялась. Непростая жизнь приучила Наташу к тому, что никому нельзя доверять, даже самым близким людям, и никогда нельзя питать ложных надежд — надо всегда смотреть на предполагаемый исход в самом худшем из возможных ключей, чтобы потом, если это окажется правдой, не чувствовать той всепоглощающей внутренней боли и дикого разочарования, которые сейчас как раз и испытывала Наташа.       Романофф сидела на коленях возле пустых коробок и смотрела на фотографию Стива. Он улыбался и казался таким счастливым в своём новом костюме, что Наташа плакала только больше. Как бы ей хотелось, чтобы всё это было лишь кошмарным сном. Тогда бы она набралась смелости поговорить со Стивом. Но прошлого не вернуть, и горячие слёзы продолжали капать на фотографию, на которой появлялись мокрые пятна, затмевающие картинку.       Вдруг раздался звонок в дверь. Наташа вздрогнула, но с места не сдвинулась. Должно быть, это Тони; они вместе отправятся к Стивену, чтобы договориться о некоторых деталях плана, которые тот не уточнил. Но сейчас Романофф не хотела разговаривать с Тони. Она вообще ни с кем не хотела разговаривать, вспоминая все их милые моменты со Стивом и прижимая его фотографию к груди. Но звонки продолжались, и больше их игнорировать было нельзя. Наташа встала с пола, положила фотографию в задний карман джинс и поплелась в ванну, чтобы смыть слёзы: она не могла показаться Тони в заплаканном виде, так что за пару секунд привела себя в порядок — чему только не научишься, когда работаешь в России. Она направилась ко входу в дом, делая максимально безразличное выражение лица, открыла дверь…       На пороге стоял Стив. Не сказать, что целый и невредимый, но совершенно точно Стив. Настоящий. Наташа неверящими глазами смотрела на него, будто всё это был сон и скоро она проснется от шока. Одно верно: шок у неё был, и не шуточный, она вот-вот упала бы в обморок, но сдерживала себя. Стив тем временем склонился к её лицу.       — Привет. Прости, я вовсе не хотел инсценировать смерть, меня унесло в воронку, надо было решить несколько проблем с местным населением, — Стив хмыкнул. — Я вернулся, а я, оказывается, мёртвый.       Наташа ничего не понимала, слышала лишь отдаленные обрывки фраз. Осознание пришло слишком резко: Стив здесь. Стив живой. Наташа кинулась к нему, утянув в страстный поцелуй. Роджерс явно не ожидал такого поворота событий, так что немного попятился. Наташа будто протрезвела. Она поняла, что только что сделала, и краска, так не характерная для неё, выступила на лице.       — Прости… — она пыталась придать голосу твёрдое звучание, но ничего не получалось.       Стив лишь мягко улыбнулся, касаясь её губ.       — Это ты меня прости.       На этот раз целовал он, а Наташа находилась в полнейшем ступоре, хотя буквально несколько секунд. Они переместились в спальню Наташи, продолжая оставлять на коже друг друга поцелуи. Фотография Стива выпала из кармана Наташи ещё в коридоре. Теперь она валялась там, никому не нужная. Наташа больше не будет плакать над его фотографией: она будет целовать его в губы и никогда не опустит.