Из бунтарки в тихоню и обратно

Сегодня Мари проснулась полпервого. Встреча с родителями назначена на два часа дня. «Времени ещё полно, » — подумала девушка, тяжело вздохнув. Она, несомненно, любила своих родителей, но каждая встреча с ними давалась ей с большим трудом и в основном через силу, чего не было раньше, хотя раньше она вообще с ними жила. Хмыкнув, васильковоглазая поднялась с кровати и потянулась. «Как же хорошо иногда бывает высыпаться, » — подумала брюнетка, спокойно направляясь в ванную комнату. Вставать рано никогда не было любимым занятием у младшей Дюпен-Чен, она определённо не тот человек, который каждое утро встаёт по первому же звуку со стороны будильника. Может это было связанно с тем, что девушка часто засиживалась допоздна, рисуя очередной эскиз или читая увлекательную книгу, от которой долго не могла оторваться и в итоге ушла спать только ближе к двум часам ночи, в лучшем случае. Бывали случаи и под утро, но что поделать. Иногда книгу могли заменить интересные фильмы или сериалы, но заканчивалось это примерно тем же. Она жила одна, никто не мог этому помешать, да и не должен был. Тяжело вздохнув, Маринетт оперлась руками о раковину, опустив голову. Встреча с родителями — тяжело. Опять вопросы или предложения по типу: «Не хочешь ли вернуть прежнюю себя?», «Маринетт, мы скучаем по прежней тебе, » и т.д. Очередные разговоры с родителями, заходящие в никуда, потом очередная ссора, под конец которой она просто уйдёт из того дома, который когда-то был безумно родным, а сейчас же вызывает лишь тоску, громко хлопнув дверью на прощание. Нет, конечно, так было не при каждой встрече, они бывали и нормальными, но напряжение постоянно витало рядом, заставляя ощущуть себя не в своей тарелке всех окружающих, а бывало и самих родителей. Некоторые ссоры доводили девушку до слёз, но она сдерживалась, она давно не плакала, хоть и было больно и тоскливо, а сердце ныло. Мари плеснула себе в лицо ледяную воду, закрыв глаза, затем глубоко вздохнула и выключила кран, выходя из ванной обратно в свою комнату. До встречи всего час, хорошо бы хоть немного привести себя в порядок, например, расчесать волосы, что заняло минут пятнадцать. Затем она надела на себя бесформенную синию футболку с какими-то рисунками спереди, чёрные штаны и чёрную олимпийку, на ноги чёрные кеды. «Мрачно и невзрачно, как всегда. Супер, » — прокомментировала свой внешний вид голубоглазка абсолютно довольная собой. Закинув на плечо синий портфель, Дюпен-Чен прошла на кухню, где спокойно «позавтракала». Затем, взглянув на время и поняв, что его осталось не так много, а добираться ещё и пешком, брюнетка накинула на голову свой излюбленный капюшон и вышла из квартиры, затем подошла к лифту, конечно перед этим закрыв дверь дома на ключ, и вызвала его. Девушка довольно быстро дошла до очень большого особняка в одном из самых дорогих районов Парижа. Перед ней предстало громадное здание с большой территорией, окружено оно было высоким забором. Обычная красивая калитка, в том же стиле, что и сам дом. Глубоко вздохнув, голубоглазка нажала на кнопку звонка, ожидая, когда же её впустят. Вскоре калитка открылась, а вернее её открыл один из дворецких, пропуская девушку на территорию.  — Спасибо, — буркнула синевласка, пройдя мимо мужчины. Она оказалась на дорожке, ведущей прямиком в дом. Изящные деревья, красивые кусты, непонятно чего, и издающие восхитительный аромат цветы. Дорожки тянулись практически по всей территории, по крайней мере в передней части особняка было именно так. Девушка вновь вздохнула, понимая, что идёт именно туда, откуда, спустя какое-то время, скорее всего сама же выбежит. Она прекрасно понимала, чем это всё закончится, но продолжала упрямо идти вперёд, прямо к крыльцу здания.  — Привет, Мари. Мы так по тебе соскучились, — как только голубоглазка оказалась в самом особняке, на неё накинулась её мама, крепко обнимая.  — Я тоже рада вас видеть, — похлопав Сабину Чен — низкую брюнетку, волосы которой былы постриженны под каре. Серые глаза смотрели на неё с нежностью и какой-то виной за случившееся, произнесла Маринетт. Затем они отстранились друг от друга, и младшая Дюпен-Чен посмотрела на Тома Дюпена — крепкого мужчину-шатена с оливковыми глазами, и кивнула в знак приветствия. Семья молча прошла в просторную столовую и села за уже накрытый стол.  — Как у тебя дела? — поинтересовалась её мама, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.  — Всё в порядке, мам, — это прозвучало как-то чересчур холодно, а затем брюнетка попыталась улыбнуться, но это вышло натянуто и совсем не настояще, что понимали все сидящие. Мари с каким-то сожалением посмотрела на своих родителей, а затем перевела взгляд в сторону, было некомфортно, а обида до сих пор терзала душу. И не сразу поверишь, что эта семья была когда-то очень дружной и любящей. От неё всегда исходило тепло и любовь с заботой о каждом её члене. Нельзя сказать, что они перестали друг друга любить, но отношения стали слишком натянутыми. Атмосфера была очень напряжённой и пропитанной обидой и сожалением о многом. Такого раньше никогда не было. Все обиды быстро решались и забывались, но не эта. Эта сильно задела их отношения, заставив всё пошатнуться и рухнуть. Два года, два проклятых года назад, всё разрушилось в щепки, не оставив и следа от некогда счастливой семьи. Девушка принялась закрываться от родителей, предавших её. Переехала в другую квартиру, поближе к школе и подальше от родительского дома, вся связь была в основном по телефону и то, очень натянутой и готовой в любой момент оборваться. Эти отношения были очень тяжёлыми и сильно давили на всех. Да, сейчас они кое-как общаются, но до этого, после случившегося, голубоглазка целый месяц вообще не разговаривала с родителями и не показывалась перед ними, пытаясь простить их за всё, но обида и горькое чувство предательства всё равно остались, и это понимали обе стороны. Брюнетка не могла забыть обо всём и жить дальше как ни в чём не бывало. Сабин же с Томом всячески пытались помочь любимой дочери, пытались участвовать в её жизни, но это плохо получалось. Маринетт не шла на контакт, продолжая часто пропадать из-за ссор с ними. Вместо тёплых вечеров теперь были холодные разговоры, вместо смеха - тяжёлые взгляды, наполненные виной и сожалением.  — Как дела в школе? — задал вопрос её отец, прекрасно зная, что всё с оценками отлично, но разговор надо было поддержать.  — Нормально, — спокойно ответила синевласка, даже не прикосаясь к еде, впрочем, также поступили и родители. Напряжённая атмосфера давила, а разговор, в котором на все вопросы отвечают односложно, быстро заканчивался.  — Мари, мы… — Сабин перебили.  — Маринетт, для вас я — Маринетт, — слова прозвучали пусто и безэмоционально.  — Маринетт, может мы, наконец, нормально поговорим? — пока ещё спокойно спросил Том, надеясь на положительный ответ.  — О чём мне с вами говорить? — холодно спросила девушка.  — Может хватит уже себя так вести?! Верни прежнюю себя! Все по ней скучают, и мы не исключение! Ты губишь саму себя! — мужчина повысил голос.  — Ну во-первых, я уже такая, какая есть, и это не собираюсь менять. А во-вторых, давайте поговорим! — воскликнула брюнетка, вскочив со своего места, — Вот только о чём?! Ах да, — девушка театрально раскинула руки, — О том, как вы его поддержали! — в стену полетела первая тарелка, — О том, как моя семья за моей спиной провернула это! — за ней полетел бокал. Дюпен младшая кипела от злости и обиды, переполнявших её, — Ничего не сказав мне! Просто не сказав, я даже не прошу чего-то большего, но ведь можно было сказать, предупредить! — синеглазка оперлась на стол двумя руками, — Мои родители, мои собственные родители, так со мной поступили вместе с человеком, которого я считала родным! — со стола полетело первое блюдо, — И о чём мне с вами разговаривать?! Нам не о чем разговаривать! — с этими словами девушка развернулась и, накинув капюшон на голову, быстрым шагом удалилась из столовой, а затем и из самого дома, не забыв громко хлопнуть дверью, оставляя своих родителей одних в помещении с опущенными виноватыми взглядами.  — Мари… — тихо произнесла Сабин, взглянув на то место, где совсем недавно сидела их дочь. Оба чувствовали себя виноватыми перед единственной дочерью, и это было правдой. Отчасти по их вине она стала такой замкнутой и нелюдимой, тихоней. Синевласка выскочила на улицу и быстрым шагом направилась вдоль по улице. Идти домой не хотелось, так как там она опять будет чувствовать себя одинокой, поэтому девушка бессознательно слонялась по улицам, размышляя о случившемся. Было больно и обидно, до сих пор. Неприятное чувство сдавило горло, и голубоглазка тяжело сглотнула. Это невыносимо, невыносимо так общаться с родителями, с которыми раньше были прекрасные, доверительные отношения. «Ну и к чему это доверие привело?!» — ехидно спросил голосок в голове у девушки, пока она блуждала взглядом по рядом находящимуся парку. Произошло слишком многое, чтобы она смогла просто так перечеркнуть всё случившееся и жить прежней жизнью, забыв о боли, которая продолжала мучать её изнутри, изводя, забыв о некогда дорогом человеке. Маринетт спокойно зашла в парк и принялась неспешно прогуливаться вдоль скамеек и кустов. Откуда-то были слышны голоса детей и их родителей, где-то проходили влюблённые парочки, компании друзей. Дюпен-Чен грустно усмехнулась. Больно, несомненно, обидно, это чувство её и не покидало. Девушка не понимала, не понимала, почему ей ничего тогда не сказали. У родителей была целая неделя, но они промолчали, как и тот человек, из-за которого это всё произошло. Они предпочли всё скрыть и действовать за спиной. Подло, особенно для семьи, где все друг другу доверяют. «Семья — забавное слово, » — грустно усмехнулась брюнетка, пнув кусок камня, валяющегося под ногами, куда-то вперёд, тот перескочил через край фонтана и упал в него, создавая брызги и круги на воде. Маринетт подошла ближе, внимательно рассматривая воду. Через минуту на её глади стали появляться маленькие круги. Дюпен подняла голову вверх. Тёмные тучи почти заслонили всё небо, где-то вдалеке прогремел гром и ударила молния. Дождь набирал обороты, — «Ещё намокнуть не хватало, » — прокомментировала про себя брюнетка, разворачиваясь к выходу из парка. Надо было спешить домой, иначе очень скоро намокнет до нитки, так как небо предвещало грозу с ливнем. Народу в парке было мало. «Видимо пока я задумалась, пропустила, как начался дождь, и все разошлись, в прочем, как всегда бывает, когда я слишком глубоко погружаюсь в свои проблемы, » — подумала синеглазка. Постепенно дождь начал усиливаться, а худи девушки намокать и противно прилипать к стройному телу. До её квартиры оставалось совсем немного, и это было приятной новостью для Маринетт, начинающей уже замерзать. Когда брюнетка заходила в свой подъезд, за спиной послышался раскат грома, заставящий синеглазку вздрогнуть и поспешить в дом. Девушка достаточно быстро поднялась к себе в квартиру и тут же поспешила в ванную, где собиралась принять горячий душ, который хоть ненадолго помог бы избавиться от паршивого настроения и воспоминаний новой ссоры с родителями. «Каждый раз одно и то же, » — Мари стукнула ладошкой по стене в душе. По щеке прокатилась одинокая слезинка и раздался тихий всхлип. Она не собиралась сейчас плакать, просто позволила секундную слабость. Немного расслабившись и успокоившись, голубоглазка вышла из ванной комнаты, уже в домашних шортах и футболке её размера, волосы уже были высушенными и расчёсанными, очки дома она не носила, поэтому они валялись где-то на тумбочке или на столе, девушка уже не помнила. Синеглазка спокойно прошла на кухню и сделала себе горячее какао, затем взяла скетчбук и переместилась на диван в гостиной. Ей надо было отдохнуть и прийти в более-менее спокойное состояние за эти выходные, так как после них придётся знакомиться, а потом и заниматься со своими «учениками», которых ей успешно сплавили любимые учителя на перевоспитание не только их, но и себя. «Супер!» — ругнулась голубоглазка, понимая всю безысходность ситуации, — «Придётся ещё и с элитой возиться. Наверняка какие-нибудь избалованные парни с завышенной самооценкой, » — вздохнув, подумала Маринетт, — «И как только мне с ними заниматься? Они же не будут слушать серую мышь-отличницу, взявшуюся неизвестно откуда, » — девушка поднесла к губам чашку с горячим напитком, — «Маринетт, только ты могла в такую ситуацию вляпаться, никому другому так не «везёт», » — усмешка проскользнула у неё на губах, — «Надо хорошо с ними прозаниматься полгода, а потом уже не надо будет, так как они и так будут знать всё, что надо,». С каким-то смешанным настроением синевласка принялась рисовать, периодически отвлекаясь на стук капель дождя по стекну. Выходные прошли более-менее спокойно, так как девушке родители вообще не звонили, прекрасно понимая, что ей надо немного отойти от их очередной ссоры. И Мари это вполне устраивало, всё равно она не собиралась с ними общаться, пока что. Сегодня она встала с плохим настроением, какое бывало у неё очень часто, и медленно поплелась в ванную, выполнять ежедневные процедуры. Уже стоя перед зеркалом одетая в чёрные мешковатые брюки, чёрное худи и чёрные кроссовки, Дюпен-Чен поправляла очки на носу. «Осталась только чёрная помада и такие же тени и будет гот, а так, типичная серая мышка — Маринетт Дюпен-Чен, » — усмехнулась брюнетка. Девушка перевела свой взгляд на часы. «Чёрт! Пятнадцать минут до начала урока!» — ругнулась про себя голубоглазка, хватая портфель со всеми нужными ей на сегодня учебниками и тетрадями и выбегая из комнаты, по дороге накидывая на голову капюшон и запихивая в карман телефон. Брюнетка добежала до школы за пять минут до звонка. «Фух. Успела. Хотя что мне будет, если я опоздаю? Правильно, ничего. Только разве что лишнее внимание к моей скромной персоне, » — размышляла Дюпен-Чен, быстро поднимаясь по ступенькам ко входу в школу, периодически перепрыгивая через одну или две.  — Мари, ты-то мне и нужна, — произнёс директор учебного заведения, когда девушка только вошла в здание, и потащил ничего не понимающую племянницу к себе в кабинет.  — Во-первых, привет, дядя. Во-вторых, зачем я тебе понадобилась? Только давай быстрее, у меня урок через четыре минуты, — наконец заговорила Маринетт, оставшись с мужчиной наедине в его кабинете.  — Не волнуйся, я тебя уже отпросил с первых четырёх уроков, — спокойно проговорил месье Дамокл, садясь на своё кресло.  — Что?! Но у нас сегодня итак всего шесть уроков, — возмутилась младшая Дюпен-Чен.  — Ты знаешь весь материал, плюс, будешь его повторять с парнями, так что можешь спокойно пропускать уроки, учителя с этим согласились, к тому же, если ты помнишь, они тебе это уже предлагали, — пояснил директор, рукой показывая девушке сесть в кресло напротив, — Мне нужна твоя помощь с некоторыми бумагами, если тебе не тяжело.  — Конечно, дядя, — грустно вздохнув, ответила брюнетка и притянула к себе стопку бумаг с расписанием и прочими делами по школе.  — Как в субботу прошла встреча с родителями? — аккуратно поинтересовался мужчина у любимой племянницы.  — Как-как, как обычно. Крик, ор, что-то нормальное продлилось от силы десять минут, до предложения папы поговорить. В этот раз ещё и посуду разбила, — печально усмехнулась синеглазка, не поднимая глаз от стола.  — Я понимаю, что ты на них очень обижена, но, может, всё же поговорите? — попытался подтолкнуть девушку к согласию директор. Во всём происходящем тогда мужчина не участвовал, поэтому остался единственным, с кем Маринетт разговаривала по-дружески, напряжения никогда никакого не было, и Дюпен младшая могла спокойно поделиться своими переживаниями с директором, не боясь, что что-то случится.  — Я не могу с ними разговаривать, прошло два года, но это я до сих пор не преодолела, это тяжело, — произнесла синевласка, подняв глаза на дядю.  — Это твоё решение, я его поддерживаю, — добродушно улыбнувшись, проговорил месье Дамокл.  — Спасибо, — на губах девушки скользнула еле заметная улыбка. Целых три часа они просидели за большим дубовым столом, попивая ароматный кофе, шутя и разговаривая, параллельно разбирая бумаги и дурачась. Если бы кто-нибудь из школьников увидел своего директора в эти моменты, потом долго бы отходили от полученного шока. Да, у них был очень классный директор, и его все любили за справедливость и достаточно мягкий характер, но он также был и строг, а сейчас он просто сидел и шутил с одной из учениц одиннадцатых классов. Удивительно. Мари смогла покинуть кабинет своего дяди, спустя три с половиной урока, чему была несказанно рада, так как ещё могла успеть на физику к мисс Менделеевой.  — Войдите! — когда голубоглазка постучалась в дверь, послышался ответ со стороны учителя.  — Можно? — аккуратно спросила младшая Дюпен-Чен, заходя в кабинет, в котором стояла практически гробовая тишина.  — Ах, Мари, меня предупредил директор о твоём отсутствии. Проходи, садись на своё место. Мы сейчас пишем контрольную, но ты её уже мне сдала, поэтому можешь заниматься своими делами, — произнесла мисс Менделеева — голубоглазая женщина средних лет с короткими фиолетовыми волосами, которые торчали во все стороны, но ей несомненно шло. Учительница физики и химии. Также, как и все учителя, очень хорошо относится к Маринетт.  — Ха, Дюпен-Чен, тебя уже к директору вызывали! — произнесла Хлоя, обращая большее внимание одноклассников на синевласку.  — Буржуа, немедленно закройте рот или сдайте работу и идите к месье Дамоклу, — строго проговорила учительница, глядя на заносчивую блондинку, которая моментально затихла и, гордо выпрямившись, вернула своё внимание работе, хотя было очевидно, что девушка мало, что понимала, но к директору точно не хотелось. Кто-кто, а месье Дамокл точно мог очень хорошо отругать Хлою за срывание уроков и не учение школьного материала, он любил дисциплину, хоть и сам часто её нарушал, но об этом знает лишь Маринетт, ну и учителя конечно же.  — Спасибо, — тихо пробубнила голубоглазка, проходя мимо учительского стола. Настроение опять упало вниз и вернулась прежняя раздражительность, которая была до общения с дядей. «Спасибо тебе, Буржуа, за всё, » — выругалась брюнетка, дойдя до своего места и сев за парту. Девушка весь урок рисовала, не обращая внимания на Лилу, которая решила помочь своей «лучшей подруге» и окончательно вывести из себя Дюпен-Чен, поэтому старательно весь урок кидала в неё какие-то бумажки с противными записками, пару раз были карандаши, но, опять же, всё быстро прекратилось лишь от одного взгляда учительницы. Когда прозвенел звонок, Мари поспешила в библиотеку за дополнительными материалами для своих «учеников», слава богу там было много всего и не в единственных экземплярах, чему брюнетка была очень благодарна, так как парней всего семь и одного пособия им явно не хватит. В итоге к следующему уроку-литературе она пришла с полностью забитым разными книжками и учебниками портфелем.  — Ребят, этот урок у всех последний, поэтому все можете идти, попрошу остаться лишь вас, — мадам Бюстье указала рукой на всех парней из элиты, — Остальных отпускаю прямо сейчас, всё равно до перемены осталось пять минут, — учительница нежно всем улыбнулась. Синевласка тоже собиралась пойти домой и хоть как-то подготовить себя морально для встречи с парнями, но дяде срочно понадобилась помощь, о чём он сказал ей по телефону.  — Что уже опять случилось? — без какого-либо энтузиазма задала вопрос девушка, зайдя в кабинет к мужчине.  — Я вижу, кто-то опять постарался и вернул тебе утреннее настроение с двойным размахом. И даже могу с уверенностью сказать, что это были Буржуа и Росси, — прокомментировал месье Дамокл, прекрасно понимая, что, была бы она прежней, блондинка даже не посмела бы вякнуть в её сторону, боясь последствий, — Не могла бы ты отнести это расписание мадам Бюстье, она его уже ждёт? — попросил мужчина, протягивая какую-то синюю папку племяннице.  — Конечно, я сейчас отнесу, — спокойно ответила младшая Дюпен-Чен, взяв из его рук аккуратную папку.  — Пока. Заглядывай ко мне домой или сюда в любое время, я тебе всегда рад! — выкрикнул ей в догонку директор, на что брюнетка лишь кивнула и махнула рукой, выходя из кабинета. В коридорах сейчас было пусто, видимо, звонок на следующий урок уже прозвенел. Мари скучающе прошлась вдоль коридора и поднялась на один этаж выше.  — Ребята, ваши родители уже, наверное, сказали вам, что вы будете заниматься дополнительно, чтобы подтянуть свои оценки, — донёсся до девушки голос рыжеволосой учительницы из приоткрытой двери, когда она уже собиралась войти. «Подслушивать, конечно, нехорошо, но это напрямую связанно со мной. Не хочу, чтобы она прямо сейчас сказала им, что заниматься они будут со мной, тогда я точно не смогу спокойно сейчас нормально выйти из школы, » — размышляла синевласка, стоя возле двери в нужный класс, — Но с вами будут заниматься не учителя, а лучшая ученица всей школы, отличница. Сегодня у вас с ней будет знакомство и, возможно, первое занятие… — в этот момент Маринетт решила зайти в кабинет и отдать наконец-то эту папку, а потом по-быстрому свалить из здания школы к себе в квартиру.  — Мадам Бюстье, простите, что перебиваю, но эту папку Вам передал месье Дамокл, — спокойно произнесла брюнетка, хотя это спокойствие ей много, чего стоило. На неё были направлены взгляды всех парней и самой классной руководительницы. Под их напором девушка даже немного сжалась.  — Конечно, Мари, спасибо, — учительница поблагодарила её тёплой улыбкой, когда Дюпен младшая подошла к её рабочему столу, — Ой, ты не могла бы это отнести ему обратно, он кое-что перепутал? — попросила женщина, указав на какие-то документы, и Маринетт как всегда не смогла ей отказать. «Видимо сегодня я не попаду не только к парням на наше знакомство, но и домой тоже, » — прокомментировала эту бегатню синеглазка. Но вот она уже бежит по одному из коридоров к лестнице вниз, но не так всё просто. В метрах десяти от спуска, возле одной из колонн, стояла вся элита вместе с Хлоей. И, если парни на неё могут и не обратить внимания, кроме разве что Нино, который теперь часто на неё поглядывает, то Буржуа точно не сможет позволить брюнетке спокойно пройти мимо, не задев её чем-нибудь. Вот и в этот раз раздражённая голубоглазка с паршивым настроением хотела просто пройти мимо неё, но…  — Дюпен-Чен, почему ты постоянно ходишь к директору? Проблемы какие-то? — противно пропищала блондинка, явно надеясь опустить девушка на глазах у элиты. «Как будто ей это что-то даст, и эти парни зачтут ей плюс почему-то, » — про себя хмыкнула синеглазка, остановившись, она продолжала стоять спиной к элите и девушке, а ведь почти скрылась из их виду, — Я с тобой разговариваю, тихоня! — возмущённо воскликнула Буржуа.  — Хлоя, у меня сейчас нет ни малейшей возможности терпеть твои очередные скандалы и вопли, поэтому давай ты сейчас закончишь, а завтра всё выскажешь? — повернувшись к ней лицом, которое не было видно из-за капюшона, вздохнув, предложила Маринетт, сдерживая себя.  — Что значит скандалы, простушка?! Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — возмущённо воскликнула блондинка, чем усугубила ситуацию для себя, так как нервы девушки не железные.  — Значит так, королева тупизма, я тебе серьёзно сейчас говорю, заткнись по-хорошему, — прошипела брюнетка, приперев стерву к сзади стоящей колонне. Такого поворота никто не ожидал, — У меня сейчас нет никакого настроения, поэтому предлагаю спокойно разойтись, — откашлявшись, чтобы вернуть спокойный голос, проговорила синевласка.  — Серая мышка, да кем ты себя возомнила?! — воскликнула Буржуа.  — Захлопни рот! Видимо у тебя мозги явно отлючились, если, конечно, стухший грецкий орех можно назвать мозгами, раз уж ты не чувствуешь никакой опастности! — вскипела Маринетт, — Ты, как никто другой, знаешь, что не надо меня в таком состоянии трогать, но продолжаешь! Ещё хоть одно слово в мою сторону, и я тебя размажу по стене, и никто тебе не поможет! Не забывай, кто я, а кто ты! — прошипела девушка в самое лицо испуганной Хлои, затем развернулась и прошла мимо заинтересованно-шокированных парней и спустилась вниз.  — Да она, она… Сабрина! — видимо, блондинка стала отходить от всего, поэтому уже через минуту убежала за своей собачкой.  — Интересно, кто она такая? — произнёс Адриан, глядя в след незнакомке, которая так и не показала своё лицо.  — Тихоня школы, Буржуа с Росси постоянно над ней издеваются, я как-то раз её защитил, пока спорил с Хлоей, она убежала куда-то, так что имени не знаю, — ответил ему Ляиф.  — Значит завтра узнаем, — проговорил Ким, и они все поехали на свою базу.