Fractum

      — Итак, рассказывай. Как прошёл обход?       Молодая девушка нервно сглотнула, набрала воздуха в грудь и, запинаясь, доложила:       — В-всё хорошо, Кичиро-сама, никаких п-проишествий. Ёшикава-чан уже идёт на поправку, д-думаю, скоро м-можно будет выписать…       — Хорошо, — удовлетворённо кивнул мужчина. — Как там Наримото?       — Наримото-кун т-тоже чувствует себя лучше, — с готовностью ответила девушка. — Я установила новую к-капельницу…       — Умница, Цумики. У остальных тоже всё хорошо?       — Да.       Тёмно-лиловые волосы Микан были убраны в пучок на затылке, хотя отдельные пряди всё равно выбивались в разные стороны. На белом чепце и униформе красовались красные кресты, вместо горизонтальных полос которых изображались две пары крыльев — знак локальной больницы имени Айяме Ватанабе. Абсолютная Медсестра помимо занятий в Академии Пика Надежды работала в этой больнице, выполняя самые разные задания — от обычного обхода пациентов стационара до приёма больных, прибывших на скорой.       Главный врач больницы, Катаяма Кичиро — мужчина, казалось, средних лет, однако седина уже тронула своей серебристой лапой его тёмные волосы, и под глазами появились морщины — поднялся со своего места, соединив пальцы перед собой, как он обычно это делал, начал прохаживаться по кабинету.       — Замечательно. Значит, наши стационарники в порядке. А ты, как всегда, просто молодчинка, — он по-доброму улыбнулся, отчего Микан тоже стало легче. — И поскольку других дел пока нет, можешь идти отдохнуть.       — Б-благодарю Вас, Кичиро-сама, Вы так добры! — Цумики вежливо поклонилась.       — Да будет уж тебе, — усмехнулся Катаяма, и лукавые морщинки наметились возле уголков рта. — Иди.       Всё в том же положении полупоклона Микан спиной вышла из кабинета начальника и облегчённо выдохнула. Пока можно расслабиться.       Комната персонала находилась за соседней с кабинетом главврача дверью, и девушка бесшумно проследовала туда. Однако за белой дверью её ждал неприятный сюрприз — провод, о который она споткнулась и с визгом рухнула на пол.       — А-а-ай!..       — Цумики! — раздался за стеной голос Кичиро, а затем и быстрые шаги. Вот что-что, а звукоизоляция здесь отвратительная, но иногда это к лучшему. Через секунду главный врач уже был на месте происшествия. — Вот говорил я этому олуху, убери чёртов провод, нет же! Цумики, ты в порядке?       — Д-да… — захныкала Микан. — Н-не стоит т-так обо мне б-беспокоиться, Кичиро-сама!..       — Вот угораздило же тебя…       — П-простите!.. П-постараюсь больше не падать!..       — Да ладно, со всеми бывает. Давай, поднимайся, негоже лежать на полу, — Катаяма протянул горе-медсестре руку.       С помощью Кичиро, Микан поднялась на ноги и, отряхнувшись, ещё раз извинилась за то, что постоянно доставляет такие неудобства.       — Не извиняйся, ничего страшного. Не ушиблась?       — Н-нет, я в порядке.       — Ладно, тогда отдыхай, — с этими словами мужчина оставил Цумики и скрылся в своём кабинете.       Микан бесшумно закрыла за собой дверь комнаты персонала, предусмотрительно переступив через провод, и ещё раз задумалась о том, как ей повезло с начальством. И в самом деле, по сравнению с её детством, Кичиро был просто воплощением добра и понимания. Всегда спокойный, улыбчивый, никогда не проходит мимо тех, кому нужна помощь — да ему просто суждено было стать врачом. На памяти Цумики был только один случай, когда тот по-настоящему злился — это произошло в день, когда её бывшая коллега, медсестра, перепутала препараты, что впоследствии повлекло за собой смерть пациента. Тяжёлое было время…       Но сейчас в больнице царила блаженная тишина. Несколько больных в стационаре, да и то, в относительно неплохом состоянии здоровья, и по паре пациентов в день, которых зачастую поручали именно Микан. А что, на дворе лето, в Академии каникулы, множество людей уехали отдыхать кто куда — некоторые в деревню, кто-то на курорт — и хоть Цумики и работает, но в это время года работа у неё, как правило, лёгкая.       Комната персонала представляла собой ничем не примечательное помещение около десятка квадратных метров со светло-голубыми стенами и кипельно-белым потолком. Сквозь обычные жалюзи на единственном окне пробивался солнечный свет, тёплыми полосами ложащийся на пол. Обстановка здесь тоже была самая что ни на есть обычная: справа уголок отдыха в виде дивана и двух кресел застиранного синего цвета — очень, к слову, удобных — и стеклянный журнальный столик, а напротив — длинный комод с посудой, кофеваркой, чайником и прочей утварью и холодильник с минимальными запасами еды для тех, кому срочно понадобилось перекусить.       Микан взяла со стойки белую керамическую чашку, щёлкнула электрическим чайником и начала перебирать в коробке с чаем пакетики в поисках своего любимого зелёного. Он нашёлся не сразу — кто-то случайно или намеренно перемешал пакетики между собой. К моменту, когда девушка держала в руках нужный, чайник тихим свистом и щелчком возвестил о том, что вода вскипела.       Цумики залила кипятком пакетик простого зелёного чая и некоторое время наблюдала, как светлые разводы, подобно языкам пламени, заполняют собой пространство в чашке. Она переставила кружку на столик и захватила с собой чайную коробку — сортировать перемешанные пакетики показалось ей успокаивающим занятием. Поэтому умостившись на диване, она неторопливо начала своё занятие.       Десяток пакетиков обычного чёрного чая разместились в своей секции, рядом с чёрным чаем с мятой, и сортом «Эрл Грей», так любимым Катаямой. В следующем ряду заняли своё место сорта зелёного чая вроде того, что пила Цумики, или зелёного с малиной. Вспомнив о своём напитке, девушка сделала глоток, но тут же поморщилась — чай получился слишком крепким и, к тому же, совершенно несладким, потому как она напрочь забыла про сахар. Пришлось исправлять свою оплошность — картонная коробка с рафинадом стояла недалеко от чайника, и Микан захватила себе кусок сахара и разбавила чай всё ещё горячей водой, дабы сделать его хоть немного пригодным для питья.       Когда Микан ровняла последнюю стопку чайных пакетиков — чёрного фруктового чая — за стеной послышалась трель телефонного звонка. Обычно звонили из регистратуры, чтобы сообщить о прибытии нового пациента, если дело было тяжёлое, реже — врачи других больниц по одним им известным вопросам или родственники Кичиро. Последние, правда, как правило звонили на мобильный, но зависело от случая.       Так или иначе, услышав звонок, Цумики отхлебнула ещё чаю и обратилась в слух.       Точное содержание разговора она не услышала, потому как главный врач говорил тихо. Потеряв надежду разобрать хотя бы реплики Катаямы, девушка поднялась со своего места и заняла себя мытьём чашки.       — Эй, Цумики, есть дело, — возникший из ниоткуда Кичиро напугал Микан, что та чуть не выронила кружку из рук.       — К-какое?       — Да что ты так пугаешься меня, как будто я с другой планеты, в самом деле! — засмеялся мужчина. — Там пациентку новую привезли, думают, что ногу сломала. Иди разберись.       — К-как с-скажете! — дрожащими руками она вернула чашку на место и поспешила к выходу из комнаты.       — Осторожно, провод! — предостерёг её Катаяма, удостоверился, что медсестра выйдет целой и невредимой.       Раскланявшись и отблагодарив начальника за заботу, Микан поспешила по коридору в приёмную.       Она быстро преодолела дистанцию до приёмной, где её ожидала коллега с каталкой, на которой лежала… Одноклассница Цумики, Абсолютный Музыкант, Миода Ибуки.       — А? — удивлённо протянула она, едва завидев Микан. — Цумики-чан?       — М-Миода-сан?..       — Я вижу, вы знакомы… — поспешно отступила фельдшер. — Тогда…       — Д-да, оставьте её мне, — кивнула Абсолютная Медсестра и, цепко ухватившись за ручку каталки, повезла её за собой в один из коридоров больницы, ведущий в травматологическое отделение.       Как только приёмная скрылась из виду, Ибуки, явно обрадованная встречей с подругой, начала засыпать её вопросами.       — Цумики-чан! Как ты оказалась здесь?       — Я р-работаю в этой б-больнице, — смутилась та. — Д-давай лучше о т-тебе… Что п-произошло?       — Ибуки каталась на скейте, — гордо заявила Миода. — И училась разным трюкам. А чем ещё летом заняться? И… — она замялась. — Ибуки упала. Ибуки неудачно упала, и теперь Ибуки больно…       — К-Кичиро-сама говорил, что п-подозревают перелом… — тихо, как бы для себя, прошептала Микан, и добавила уже громче. — З-значит, н-нужен будет рентген…       — Слу-ушай, — нараспев произнесла Миода. — А почему тебя послали возиться с Ибуки? Ты ведь не Абсолютный Травматолог, или Ибуки чего-то не знает?       — Я Абсолютная М-Медсестра, — поправила Цумики. — Я м-могу выполнять любую р-работу, которая в моей к-компетенции. К-к тому же, наш травматолог с-сейчас в отпуске, так что…       — Вау, похоже, Ибуки повезло! — девушка перебила Цумики, мечтательно провожая глазами бесконечный белый потолок.       — А?..       — А, да ничего, — она небрежно отмахнулась. — Забей.       Некоторое время обе молчали, слушая только лёгкое поскрипывание колёс каталки. Ибуки смотрела куда-то вверх и думала о чём-то своём, переодически улыбаясь своим мыслям. Микан украдкой бросила на неё заинтересовнный взгляд, но та или не заметила, или же специально проигнорировала. В конце концов, медсестра объявила, что они на месте.       Подготовка к процедуре рентгена сопровождалась постоянными вопросами и комментариями Миоды о происходящем.       — О, а рентген — это когда делают снимок костей? Как-то раз Ибуки сломала руку и ей делали рентген. Ибуки несколько недель не могла играть на гитаре после этого! Ой, а в этот раз будет так же?       — Н-не думаю, — чуть заметно улыбнулась Микан. — Если ты с-сломала ногу, то это д-другое. Н-ну, если ты, к-конечно, не станешь играть н-на гитаре ногой…       — Ха, Ибуки и не такое умеет! — фыркнула та. — Хочешь, покажу?       — Н-не стоит, Миода-сан! — запротестовала Цумики. — С-сейчас нужно выяснить, что с т-тобой!       — Ты так мило волнуешься за меня, Цумики-чан! — и она засмеялась, увидев, как Микан смущённо покраснела и отвернулась к рентгеновскому аппарату.       Абсолютная Медсестра попросила подругу по возможности снять с себя все металлические предметы, после чего извлекла откуда-то тяжёлую защитную клеёнку, велев Ибуки надеть её, и помогла ей лечь на холодную поверхность стола-штатива.       — М-Миода-сан, постарайся н-не двигаться, — с невероятно обеспокоенным видом наказала подруге Микан. — Если будешь…       — Хорошо, Цумики-чан! Ибуки постарается!       — С-спасибо, — улыбнулась Цумики. — Т-ты очень вежливый п-пациент… — и тут же спохватилась. — Т-так, не двигайся, Миода-сан, а я б-быстро!       Девушка удалилась в комнату с пультом управления, тихо прикрыв за собой дверь. Через прозрачный экран на неё с грустной улыбкой смотрела Ибуки. Она не двигалась, как ей и было сказано, не смеялась, не пыталась украдкой подмигнуть Цумики, но взгляд её красивых пурпурных глаз был таким печальным, что Микан с трудом не отвела взор. Миода, казалось, видела её насквозь, и в немом лице читалось доверие, словно всем своим существом она говорила: «Ну же, вперёд, моя судьба в твоих руках».       Микан еле заметно кивнула, скорее просто для себя, и запустила работу рентгеновского аппарата.       Прибор зажужжал, и Ибуки переключила своё внимание на него. Но Микан подумалось, что она никогда не забудет, как она на неё смотрела; не забудет и эту печальную улыбку, слегка коснувшуюся уголков её рта — выражение человека, который совершенно смирился с происходящим и доверил свою жизнь Цумики. Будучи Абсолютной Медсестрой, она уже видела выражение лиц неизлечимо больных, видела тех, кто потерял близких, или тех, кто остался инвалидом, но этот взгляд… Он был другим, отчего у Микан как-то болезненно сжалось сердце. Может потому, что она не привыкла видеть вечно задорную Ибуки так, но она вдруг поняла, что сейчас, как никогда, она ответственна за Миоду.       Тяжёлые размышления прервал финальный звук, отдалённо похожий на хлопок, ознаменовавший окончание процедуры. Микан встрепенулась, выключила аппарат и почти бегом ворвалась в помещение, где её ждала по обыкновению жизнерадостная Ибуки.       — Что, уже всё?       — Да, — облегчённо кивнула Цумики. Ей стало неожиданно легко от того, что подруга больше не смотрит на неё таким пронзительным взглядом. — Если хочешь, м-можешь полежать здесь, а могу и п-переложить тебя.       — А зачем?       — Мне н-нужно получить снимок, это займёт совсем н-немного времени.       — А, тогда Ибуки может подождать здесь, — девушка сладко потянулась и тут же схватилась за ногу в области голени, с досадой что-то промычав, что весьма огорчило Цумики.       Микан не медлила. Уже спустя пару минут она вылетела из комнатушки с пультом управления с несколькими снимками в руках и бросилась перекладывать Ибуки обратно на каталку.       Медсестра перевезла свою пациентку в соседний кабинет, объяснив это тем, что там есть экран для более удобного осмотра рентгеновских снимков, с чем Миода молча согласилась, мол, Цумики виднее. Там Микан закрепила снимки на белом светящемся экране.       — Ва-а-ау, это что, нога Ибуки? — Миода была сейчас похожа на ребёнка, который впервые в жизни видел рентгеновский снимок.       — Д-да, — кивнула Цумики и тут же замерла. Намётанный глаз сразу выхватил из общей картины то, что отличалось от снимка здорового человека, — тонкую тёмную линию, напоминавшую змею. — Н-нашла… Здесь т-трещина. Б-большая берцовая кость.       — А трещина — это плохо? — уточнила Ибуки.       — М-могло бы быть и хуже, но твою ногу п-придётся зафиксировать.       — А-а-а, типа гипс?       Микан медленно склонила голову. Она прекрасно понимала, что это расстроит Ибуки, и сразу увидела подтверждение этому на лице подруги: с него вмиг пропала вся радость, и она отвела взгляд куда-то в сторону. Впрочем, эта серьёзность исчезла так же быстро, как и появилась. Девушка только пожала плечами:       — Ну ладно. Если Цумики-чан говорит, что надо, значит, надо, наверное.       Накладывание гипса Ибуки стойко выдержала, не сопротивляясь и полностью слушаясь Микан. Сначала Цумики велела пациентке раздеться, что слегка развеселило Ибуки, но она, тем не менее, выполнила приказание.       — П-постой, Миода-сан, нижнее б-бельё снимать не нужно! — поспешила остановить подругу Микан, когда заметила её действия. Вслед за этим откуда-то из шкафа извлёкся больничный халат. — В-вот, надень это.       — А зачем? — Ибуки пытливо уставилась на лицо одноклассницы.       Вот и настало время Микан изречь ещё одну горькую правду. Отведя взгляд сероватых глаз, словно стыдясь того, что ей предстоит сказать, она тихо выдала:       — С т-трещинами и переломами костей н-нижних конечностей… Э… Н-ног, то есть… П-пациентов оставляют в больнице для реабилитации… — окончательно смутившись, Цумики виновато опустила голову.       — А, Ибуки должна будет остаться в больнице? — она произнесла это совершенно без эмоций — то ли смирилась, то ли не хотела расстраивать подругу.       — Д-да. Хотя бы на несколько д-дней, а потом тебя отпустят домой с ко…       — О-о-о, у Ибуки будут костыли? — похоже, это известие Миоду взволновало куда больше. — Кру-уть!       — Я бы не р-радовалась так, Миода-сан… Это неудобно.       — Да ла-адно тебе, — заулыбалась Ибуки. Всё-таки она та ещё оптимистка.       Тем временем Микан спохватилась, что дело не движется, поэтому поспешила напомнить подруге, чтобы та переоделась в больничную одежду.       Больничный халат представлял собой достаточно длинное одеяние голубоватого цвета. Когда Ибуки надевала его, в памяти Микан промелькнул образ из старого кошмара, но медсестра быстро отогнала его от себя. Она вообще старалась забыть этот сон, явившейся ей ещё когда-то давно. Чтобы отвлечься, она начала подготавливать гипсовую повязку.       — Трещина в нижней части большеберцовой кости… — задумчиво пробормотала она, наблюдая, как из замоченной повязки поднимаются пузырьки воздуха. — Интересно, как ты умудрилась так упасть…       — А?       — Я всего лишь хотела спросить, к-как ты упала?       — Ну… Ибуки рассказала об этом вашим… Которые на скорой помощи…       — Ф-фельдшерам, — подсказала Микан. — Но я-то об этом н-не знаю.       — Наверное, — Миода чуть заметно повела плечами. — Ибуки упала во время трюка на скейте…       — А к-как именно?       — Ибуки не смогла аккуратно приземлиться при прыжке и упала… — она сощурилась, точно зрительно вспоминая, как это было. — Набок. Так получилось, что первой на земле оказалась…       — Т-твоя правая нога, — завершила за неё Цумики. — П-понятно…       Пару минут обе молчали. Бросая взгляды на намокавшую гипсовую повязку, Микан достала из пачки, лежавшей на столе рядом, некоторое количество серой пушистой массы.       — О, это шерсть? — уточнила Ибуки.       — Н-нет, просто вата. С-серая вата, — медсестру позабавила догадка одноклассницы, но показывать она этого не стала. Вместо этого выпрямила ногу Миоды и начала обкладывать некоторые участки ватой. Та просто молча наблюдала и, видимо, не решалась спросить, поэтому Микан заговорила сама, чтобы скрасить тишину. — Вата нужна для того, чтобы не образовывались… Э-э-э… Р-разные болячки.       — Цумики-чан, ты такая умная!       — Н-не стоит… Миода-сан, нельзя двигаться! — Цумики даже удивилась, как резко она повысила голос из-за того, что подруга сделала попытку согнуть ногу.       — Как скажешь, Цумики-чан, — Ибуки вздохнула и терпеливо принялась оглядывать кабинет, чтобы хоть как-то развлечься.       И снова томительная тишина. Закончив с ватой, Микан обратилась к повязке, переставшей испускать пузырьки воздуха. Девушка осторожно, но уверенно выжала полотно и наконец приступила к накладыванию гипса.       — Тёплая, — прокомментировала Ибуки. — И мокрая. Прямо как… — она запнулась, когда их взгляды встретились. — Как полотенце, когда вытрешься им.       — С-странная ассоциация, — Микан ужасно не хотелось, чтобы между ними снова воцарилась неловкая пауза. Тем не менее, это произошло само собой — Ибуки предпочла тактично промолчать на это замечание.       Круг за кругом, виток за витком, слой за слоем привыкшие к подобной работе руки Цумики оборачивали повреждённую ногу пациентки ниже колена. Мягкие и одновременно чёткие и отточенные движения выдавали в ней профессионала — того, кого можно было с уверенностью назвать Абсолютной Медсестрой. Когда всё было готово, Микан оставила загипсованную ногу Миоды навесу и объявила:       — П-придётся подождать минут шесть…       — Похоже на носок, — изо всех сил напрягшись, Ибуки приподняла голову и оглядела свою правую ногу. — Но в целом выглядит прикольно.       Да уж, оптимистка до мозга костей.       Микан занялась какой-то работой: вымыла руки и собрала отходы, оставшиеся после процедуры. Почему-то ей было совестно за всё, что происходило сейчас с Ибуки, она и сама не знала, почему. Она подумала, что Миода Ибуки, Абсолютный Музыкант — кумир сотен тысяч людей, так ярко сверкающая на сцене. От одного звука её голоса толпа приходит в восторг, за её автограф люди готовы стоять в огромной очереди, что уж говорить о самых преданных фанатах, каковые есть у каждой знаменитости, — тех, кто боготворит Ибуки, молится на плакат с её изображением и всю свою жизнь посвящает её обожанию. Все эти люди не знают Миоду такой, какая она есть в жизни, — ту самую девушку, лежащую за спиной Цумики, которая никогда не предаст, не пройдёт мимо, всегда поддержит и останется той единственной оптимисткой, которая будет верить в хорошее, даже если остальные уже оставили свои надежды. Ибуки такая настоящая — не похожа на других знаменитостей, ослепших от собственного статуса и богатств.       Микан должна сохранить эту ценность. От неё зависит, как быстро Ибуки вернётся к обычной жизни.       Впрочем, работа была сделана. Повязка застыла и теперь на ощупь была как камень.       — Г-готово, — Цумики извлекла маркер и написала что-то на белой поверхности гипсовой повязки.       — А что ты делаешь?       — М-маркирую. Ставлю п-пометку о том, что гипс был наложен с-сегодня.       Используя кабинетский телефон, Цумики обменялась парой фраз со своей коллегой и, судя по всему, выяснила, куда определить пациентку, потому как, положив трубку, она объявила, что Миоде придётся заночевать в больнице, и снова взялась за металлическую ручку каталки. Ибуки была перевезена в стационар, в отдельную палату — скорее всего, это Микан позаботилась, чтобы у подруги не было навязчивых соседей.       Все палаты в больнице имени Айяме Ватанабе ничем не отличались друг от друга — одинаковые нежно-голубые стены, окна с жалюзями и широкая койка — в комнате, отведённой для Ибуки, таковая имелась в единственном экземпляре — с выключенной аппаратурой. На одной из стен скромно разместились небольшие наброски, оставленные, должно быть, одним из пациентов в благодарность.       Медсестра переложила Миоду на просторную койку и убедилась, что та удобно устроилась. Между ними произошёл короткий разговор, после чего Цумики честно созналась, что её рабочий день подошёл к концу и ей пора домой.       — А-а-а, ну раз так… — Миода заметно загрустила. — Ты можешь идти домой, Цумики-чан.       — Я обязательно п-приду завтра, Миода-сан! П-пожалуйста, не скучай здесь!       Ибуки покивала, но легче от этого Микан не стало. С тяжёлым сердцем она вышла из палаты, бросив что-то вроде: «Д-до завтра, Миода-сан!..» После отчёта у Катаямы, Цумики направилась в соседнюю комнату, дабы захватить сумку и уйти домой.       Комната персонала молчаливо встретила её своей пустотой. Внезапно стало очень темно, и Цумики включила свет — потолочная лампа с жужжанием зажглась. Бросив взгляд на часы, девушка невольно удивилась: время около половины девятого, почему так темно, лето же? На вешалке уже расположилась одежда её напарницы — медсестры, дежурившей в ночное время.       Как только Микан взяла в руки свою сумку, по внешнему подоконнику что-то ударило. Затем ещё и ещё. Девушка подошла к окну и боязливо выглянула — на сером асфальте один за другим появлялись тёмные кругляшки капель. Микан не успела опомниться, как всё полотно асфальта потемнело и по подоконнику с небывалой частотой застучали капли — начался летний дождь, из тех, что часто бывают в тёплые июньские деньки.       Микан разочарованно выдохнула. Кажется, прогноз погоды на сегодня обещал, что целый день будет ясно, поэтому и зонт она не взяла. Тем не менее, Цумики порылась в сумке — не столько пыталась найти зонтик, скорее просто убедилась, что оставила его дома. А дождь всё усиливался, и, решив, что такие ливни надолго не задерживаются, медсестра решила переждать. Она устроилась на диване и снова вспомнила Ибуки. Ей, наверное, сейчас так одиноко…       Однако ни через пять, ни через пятнадцать минут дождь не кончился — наоборот, теперь потемневшее небо рассекали косые росчерки молний, а за ними следовал громогласный раскат грома, отзывавшийся в душе гулким эхом, — Микан с детства не любила громкие звуки. За окном бушевала самая настоящая летняя гроза и явно не собиралась заканчиваться. Монотонный стук капель раздавался, казалось, не снаружи, а в голове. Цумики перестала думать вообще — остались только раскаты грома и капли, капли, капли…       Ещё через несколько минут Микан стало понятно, что дождь не кончится, по крайней мере, не в ближайшие пару-тройку часов. Мокнуть ей не особо хотелось, зато была одна очень весомая причина не уходить из больницы сегодня…       Медсестра оставила сумку в комнате персонала и припустила в стационар.       Пока она шла, ей становилось всё легче и легче. Дождь не переставал барабанить по крыше, но теперь он не угнетал, а скорее подсказывал, что её решение — единственно правильное. И вот, наконец, найдя дверь в палату, где лежала её подруга, Цумики тихо приоткрыла дверь.       Дверь легко поддалась и открылась почти бесшумно. Микан просунула голову в образовавшуюся щель.       Ибуки не спала, а просто лежала, равнодушно уставившись в пустоту, и её лицо не выражало совершенно никаких эмоций. Но появление Микан не укрылось от неё — девушка тут же встрепенулась, и лицо озарила тёплая улыбка.       — Цумики-чан! Ты пришла!       — А я д-думала, что ты не услышишь… — посетовала медсестра.       — У Ибуки абсолютный слух, — снисходительно ответила Миода. — Но… Ты же собиралась домой, Цумики-чан?       — Т-так там дождь, — Микан виновато развела руками. — К тому же, т-ты тут совсем одна, Миода-сан…       За окном полыхнула молния, на мгновение осветив лица девушек, и только тогда Цумики поняла, что в комнате совсем темно.       — Э-э, Миода-сан, а п-почему у тебя так темно?       Та ответила вопросительным взглядом. Снова оглушительно прогремел гром. Цумики подошла к тумбе, стоявшей слева от кровати, раздался тихий щелчок — и палату заполнил мягкий уютный свет.       — Ва-а-ай, — Ибуки с детским восторгом уставилась на источник света. — Это ночник?       — Ага, — Микан и самой очень нравилось, что у них в палатах такие были.       С появлением такого освещения в комнате сделалось очень спокойно. Дождь за окном успокаивал, убаюкивал, от былой тревоги и тяжести не осталось и следа. Ибуки посильнее укуталась в одеяло и так сладко зевнула, что Цумики не удержалась и зевнула следом за ней, прикрыв рот ладонью.       Медсестра бесшумно опустилась на компактный стул в углу.       — Спасибо, что пришла, Цумики-чан… — Ибуки зевнула ещё раз и протёрла глаза руками. — Хотя с твоим появлением мне сразу так захотелось спа-ать…       — Т-тогда спи, Миода-сан. Т-тебе нужен отдых.       — Да-а-а… — девушка оставила попытки не уснуть и закрыла глаза.       Дождь за окном всё так же мерно отстукивал свою мелодию, но раскаты грома поутихли и теперь раздавались где-то вдалеке. Вскоре Микан услышала, как дыхание Ибуки выровнялось, и она мирно засопела.       Медсестру тоже потянуло в сон. Вся эта идиллия — дождь, жёлтый свет ночника, спящая Ибуки — так и манила стать её частью. Микан вдруг подумала, что никогда бы не уходила отсюда — так и сидела бы здесь, рядом с подругой, слушала её дыхание и капли, бьющиеся о подоконник и шелестящие листвой. Она прикрыла глаза.       Цумики разбудил удар — это она, заснув, упала с пластмассового стульчика, на котором сидела. Девушка приглушённо взвизгнула и с испугом посмотрела на пациентку. Однако та не проснулась, только пробормотала что-то вроде: «Цумики-чан милая…» Непонятно, правда ли Миода спала, или просто притворялась, однако она всё так же размеренно дышала и посапывала, будто ничего и не произошло. Да, спящей она была ещё больше похожа на ребёнка.       Тем не менее, решив, что ничего страшного не случилось, Микан как можно тише вернула стул на место и задумалась, как ей теперь спать. Конечно, она может пойти в комнату персонала, но вдруг Ибуки проснётся, а её нет? И тогда в голову Цумики пришла одна идея.       Беспокойно оглянувшись во сторонам, словно совершая преступление, Микан очень тихо, на цыпочках подкралась к койке и осторожно улеглась с самого края. Ничего, ей не привыкать спать на таком узком пространстве. Остаётся надеяться, что Ибуки не обидится…       Не успела Микан снова сомкнуть веки, как её сверху накрыло что-то тёплое и тяжёлое — это Миода, не просыпаясь, сгребла подругу в охапку, точно мягкую игрушку. Цумики только сдавленно пискнула, но промолчала, потому что Ибуки всё ещё очень была похожа на спящую. Но теперь Микан могла слышать её ровное сердцебиение, чувствовать её тёплое дыхание в свою макушку, и на душе медсестры стало совсем уютно. Вот бы остаться здесь навсегда…       Микан закрыла глаза. Дождь за окном почти стих, только отдельные капли звенели тут и там, напоминая о минувшей грозе. Но зачем ей возвращаться домой, где её никто не ждёт? Нет, сейчас ей больше ничего не нужно. Сейчас она здесь, рядом с Ибуки, ощущает её тепло и слышит стук её сердца. И больше ей для счастья желать нечего.       С этими мыслями Цумики погрузилась в глубокий, сладкий сон.