Похищение бонус плюс

Для мировой общественности история эта началась прямо по голливудским канонам. На зеленой лужайке перед большим белым домом с куполом приземлилась летающая тарелка. Нет, не так. До этого вышеупомянутый суповой набор повертелся над всеми столицами мира, гордо игнорируя баллистические ракеты и прочие пукалки. На одной из площадей, где уже стояла торжественная делегация и девушка с караваем наперевес, НЛО почти приземлилось. Но, вроде как, испугалось одного придурка со снайперкой на крыше. Встречающие люди в сером кинулись с энтузиазмом ловить неудачливого покусителя на монаршью особу и забыли о несостоявшемся контакте. Так вот. Тарелка, молча простояв на лужайке несколько минут, выплюнула из своих недр чрезвычайно похожего на землянина молодого мужчину. Он был в одних серебристых плавках, так что все сумели оценить по достоинству отличное телосложение, ноги, плечи и прочие кубики пресса. Да и лицо было вполне симпатичным. Повел себя пришелец чрезвычайно странно. Вместо того, чтобы обратить свой взор на переминающихся от нетерпения важных шишек, он забарабанил кулаками по обшивке. — Не надо! Заберите меня с собой, сволочи! Или ближе к дому киньте! Нах мне эта Америка сдалась! Но обратно никто его не впустил. Невидимая рука аккуратно отодвинула истерящего на чистом английском языке гуманоида, и унеслась в небеса. На лужайке остался беспрерывно матерящийся молодой человек и растерянные граждане в официальных костюмах. — Майор Симс, заберите пришельца, или кто он там. Это по вашему ведомству, — сухо распорядился величественный мужчина в военной форме. И машина спецслужб завертела своими колесиками. Все получили твердые указания помалкивать до особых распоряжений, сдать свои гаджеты на проверку и забыть происшествие, как страшный сон. Представители свободной прессы тут же настрочили забористые репортажи о розыгрыше русских. А майор заполучил личную головную боль и геморрой в одном флаконе. И стал мечтать о появлении в штате Фокса Малдера, прекрасно зная, что именно так его теперь называют за глаза. *** Но на самом деле все случилось потому, что у Саньки Бердышева был капризный кишечник. Бухали они на природе, как все порядочные мужики, с давно проверенным ассортиментом алкоголя и закусок. Удочки, правда, расчехлить забыли. Да, собственно, их и из багажника не доставали. Зато, сука, не забыли прихватить пакетик чипсов хрен знает чьего производства. Всем хоть бы хны, особенно под анестезию. Володька вон хоть мамонта сожрет и не подавится. И даже не пукнет. А Санька сразу почуял холодного червячка сомнения в кишках. Того самого, что зовет подумать о вечном, сидя в теплом, и уютном ватерклозете. А не под кустом, отмахиваясь от комаров. Он повертел перед расфокусированными глазами шуршащую, разноцветную дрянь, и понял, что под водочку хорошо пошло не то, что надо. Но мужественно терпел, тем более, что ребята провозглашали все новые тосты, а Серега периодически ревел: «Сидеть! Я еще не все сказал!». Звонкая рулада организма вклинилась в редкую паузу меж бурными обсуждениями начальников, подчиненных, жён, детей, котов и политиков. — Тебе туда. — Серега развернулся вместе с о своим рыболовецким стулом и ткнул пальцем в подозрительные заросли у воды. Но Санька взлетел ракетой на песчаный косогор и помчался в глубь соснового бора. Тут-то его и накрыл сияющий фиолетовый конус света. Только макушки вековых деревьев под ногами мелькнули! Он еще успел выхватить взглядом всю живописную географию родных просторов, а потом шмякнулся на решетчатый металлический пол. Потрясенный таким мгновенным перемещение, простой бухгалтер и типичный задрот Санька, даже свой капризный организм приструнил. Поднялся на трясущиеся ноги, обозрел светящиеся стены, без признаков окон и дверей, темный коридор, видимый сквозь дырочки в полу. Хотел было испугаться. Но тут одна стена уехала куда-то и комнатку шагнули два зелененьких человечка. Просто как из голливудского кино — глазищи, несоразмерно крупные головы на тонких шеях. Только с цветом америкосы промахнулись. Один был белый, а другой черный, что даже символично. Они прокурлыкали непонятное и оскалились. — Хуясе приход от чипсов, — вяло удивился Санька, — привет, два веселых гуся. Чего-то мне нехорошо, — добавил он и повалился в пьяный обморок. — По-моему, абориген находится в состоянии интоксикации, — озабоченно произнес Маки. — Неужели такая неадекватная реакция на наш вид? — удивился Паки. — Подлечим для начала? — Конечно! Я похож на ксенофоба что ли? — обиженно чирикнул Маки, — хотя пованивает сильно. Чувствую зарождение сего недостойного чувства. Вызывай гравиплатформу. Довольные тем, что современная техника может избавить цивилизованных исследователей от необходимости тащить, раздевать, мыть и загружать в медкапсулу грязное тело, они отправились в кают-компанию продолжать наблюдения. Санька проснулся с чувством выполненного долга. Снилась невероятная чепуха про инопланетян. Наверное, фантастики пересмотрел, подумал он лениво. Вставать не хотелось. Ощущение было как в детстве в начале каникул — такое сладкое ожидание долгого-долгого ничегонеделания. В носу защекотало, Санька попытался почесать его, но, поднимая руку, ткнулся локтем во что-то твердое. Глаза испуганно распахнулись. Попытка встать окончилась встречей лба с прозрачной преградой. «Попал», — заметалась бешенной белкой мысль. И тут над ним нависли лица из недавнего сна. Санька судорожно сглотнул. — Привед, медвед, — жизнерадостным тоном Якубовича провозгласил черненький пришелец. Говорил он на русском. — Здрасьте, — заторможено пролепетал Санька. — Можешь вылезать. Ты совершенно здоров. Мы тебе небольшой апгрейд сделали, чтобы ты нас понимал. И по мелочи там кое-что подправили. Тебе понравится, — с таким же отвратительным энтузиазмом произнес беленький. Вылезать из похожего на яйцо аппарата совершенно не хотелось. Санька предпочел бы привычно завернуться в одеяльный кокон и сделать вид, что он в домике. Но организм объявил ему, что желает двигаться, общаться, да и вообще, ему любопытно. Можно подумать его тут через день похищают инопланетяне! Он осторожно сел. Тело вело себя как будто ему лет пятнадцать, а не тридцать. Такая небывалая легкость движений, никакой головной боли после вчерашнего, и вообще — никаких неприятных ощущений. Санька успел про себя хмыкнуть: «Если у вас при пробуждении ничего не болит, значит вы умерли». Потом чувства, мысли и эмоции ломанулись разом, бурным потоком, да так, что он не успевал перерабатывать. Во-первых, он оказался гол, как сокол. Во-вторых, значительно выше этих инопланетных головастиков. В-третьих, это был не он. На «в-четвертых» мозг отказался работать. — Зеркало мне дайте, — прохрипел Санька мужественным баритоном и снова завис. В появившейся из воздуха блестящей пленке отразился практически Аполлон Бельведерский. Даже в ранней юности гражданин Бердышев не претендовал на звание атлетического красавца. Задрот он был, во всех смыслах задрот. Да от сидячей работы и лежачего футбола пузцо уже появилось. И вдруг пропало. Санька с опасливым восхищением провел рукой по выпуклым кубикам пресса, спустился ниже, таращась в зеркало. И тут его второе я заинтересованно приподняло голову. — Нихренасе! И ты, Брут! — укоризненно сказал он, дивясь невиданным размерам. Член, видимо застеснявшись того что встал на самого себя, стыдливо съежился. — Вы чего со мной сделали, сволочи? Что за бесчеловечные эксперименты? — искренне возмутился похищенный. — Как всегда, никакой благодарности, — горько вздохнул черненький. — Скажи спасибо, что расу не поменяли! Всего лишь подправили анатомию с физиологией. Проживешь теперь дольше и качественней. Там у тебя совсем беда была, — беленький указал пальцем на Санькин живот. Про себя-то Бердышев обрадовался. Но вслух счел нужным еще раз возмутиться и покачать права: — Еще не хватало негром стать! — проворчал он. Экспериментаторы пожали узкими плечиками, переглянулись. — У вас есть контакт со Звездным Братством? — осторожно поинтересовался один. — Мы же изучили их инфополе, Паки! Никуда они не летают, отсталые еще, — тихо сказал второй. — А откуда они про негров знают, Маки? — Ну, негры, черные, как ты, — кивнул Санька на Паки, — но с виду как я, — добавил он. Повисла мхатовская пауза. — С мозгами моими вы тоже поработали? — подозрительно прищурился Бердышев, — раньше у меня не было проблем с подбором синонимов. — Вот — негры, — вздохнул Маки, щелкнул пультом и на переливающейся пленке перед землянином повисло жуткое чудовище алого цвета, сплошь состоящее из клыков, рогов, копыт и когтей. Санька содрогнулся. — Э-э-э, спасибо, что в ЭТО не перекроили. А одеться можно? И пожрать? И рассказать, зачем вам это нужно? В смысле починять мой организм, — жалобно сказал он. Примерно час спустя Санька, упакованный с серебристый комбинезон, похожий на вышедший из моды костюмчик робота Вертера, тянул через трубочку питательную смесь и переваривал скупо выданную информацию. Эти черно-белые сволочи продержали его в своей медкапсуле чуть ли не месяц! А это значит, что работу он потерял, сам потерялся и вообще… Родители у него крепкие, конечно, но поседели наверняка. Хорошо, что есть еще трое младших братьев, не дадут отчаяться. Но когда (если) он вернется — не узнают. Это что же, нелегалом жить? Санька хотел было уже чего-нибудь сломать этим долбоебам для вразумления, но решил еще пораскинуть мозгами. Головастики со смешными именами собирались его высадить в другой стране. О продолжении эксперимента, уже социологического, говорили они так туманно, что бухгалтер со стажем заподозрил, что они и сами не понимают, чего хотят. И про всякие переделки в его родненьком теле тоже не все сказали. На это Бердышев был готов поставить свою просратую зарплату. Засыпая в чересчур удобном кресле, прослеживая плавное, как в замедленной съемке, падение опустевшей банки, Санька понял, что недооценил коварство инопланетного разума. Повелся на дружелюбные речи. Как бы на органы не пустили или в бордель межзвездный не сдали. Почему-то эта мысль так задела, что в коротком неестественном сне привиделось совершенно чумовое действо. Какие-то глухие, белые коридоры, комнатки, тоже белые, с медицинским привкусом. Ни тебе игривых занавесочек на отсутствующих окнах, ни шелковых простыней, ни плюшевого ложа в форме сердца. Сплошной функционал. Себя он видел со стороны, как в том зеркале. И второго мужика, не уступающего ему в богатырских статях, тоже видел. Как будто гейское порно смотрел и при этом в нем участвовал. Мелькнула мысль, что он находится в каком-нибудь шесть-дэ кинотеатре с новыми, расширенными ощущениями. Ни хрена себе изобретение! Захватить лидирующие позиции в сексуальной схватке не получалось. Незнакомец целовал так сладко и собственнически, ласкал так уверенно и властно, что Санька окончательно отъехал в мир удовольствий. И совсем позабыл, что всю жизнь считал себя натуралом. Разве что одним глазком, так сказать на полшишечки, поглядывал в другую сторону, обмирая от собственной смелости. Когда гражданин Бердышев окончательно пришел в себя после греховного сна, он уже стоял в проеме открытого люка. Солнце слепило глаза, поджаривало практически обнаженное тело. Кто его дотащил до выхода, и кто дал ему банального поджопника он не видел. Скатился на мягкую травку, попытался вернуться в эту чертову тарелку, но увы. Оценил суровую делегацию, что взирала на него, как рачительная хозяйка на откормленного гуся и ударился в совершенно бабскую истерику. — Я говорю по-русски, тупые вы идиоты! — орал он несколько суток подряд. Снова и снова по кругу рассказывал то, чему не верили проклятые америкосы. — Но у вас выговор, как у урожденного вашингтонца, — тонко улыбался какой-то чин в незнакомой форме. Ни имен, ни званий Санька намеренно не запоминал. Состояние бессильного бешенства стало перманентным. Он понимал, конечно, что попал в какой-то аналог ЦРУ с космическим уклоном. И выбраться, сохраняя полную комплектацию, не представляется возможным. Всяческие анализы и пробы брали у него не спрашивая, просвечивали и лезли своими инструментами во все отверстия. Вот тут орать было бесполезно. Только мысленно благодарить всех богов за то, что не наделали дополнительных дырок в теле. — Слушайте, а Фокса Малдера у вас в штате нету, а? — спросил Санька жалобно у очередного фанатика в белом халате. — Он бы поверил во что угодно. — Как нет? Конечно есть, — заржал этот деятель, — у нас все есть. Может Дану Скалли позвать? — Не, она мне вскрытие устроит, — ляпнул Санька и прикусил язык. Блядь, вот сейчас как распотрошат его в поисках истины, которая рядом… — Вы точно не хотите рассказать мне об интересных изменениях в вашем организме? — вкрадчиво повторил вопрос работник клистирной трубки. — Да заебали вы меня! Откуда мне знать это??? Я думал ночь проспал, а оказалось месяц. Но это они мне так сказали. Может и соврали, сволочи! А на следующий день с ним пришел беседовать сам руководитель конторы, отдела или как там это называлось. — Майор Симс, — представился прямо в дверях здешнего Санькиного обиталища симпатичный брюнет в форме, кто бы сомневался. Он вдруг резко напомнил подопытному кролику того мужика из сна, который вертел его всяко-разно и с большим чувством. И кругом точно так же все было белое просто до невозможности… Санька как раз лежал, закинув руки за голову, на своей твердой койке. В одних пижамных штанах. Тоже белых. Ну никакой фантазии у людей нет! Они оба молча таращились друг на друга, ощущая нарастающее напряжение, как потрескивающее электричество в вольтовой дуге. Санька гулко сглотнул, а потом с трудом выпростал руки из-под головы, чтобы прикрыть вставшие шалашиком штаны. — Факин шит, — прошипел майор, разорвал зрительный контакт и заметался по пустой комнате-камере, щелкая какой-то электронной штучкой. — Надеюсь, я все отключил, — процедил он с ненавистью и принялся быстро раздеваться. И все повторилось. Как в том сне. В реальности это оказалось может быть и более неловко, грубо, тесно, жарко. Но настолько ошеломляюще остро, что Санька смог озвучить все в три слова: «Да охуеть ваще». Если не считать нечленораздельных воплей, на которые он не поскупился, забыв о наблюдателях напрочь. — Слышь, майор, а звать-то тебя как? — спросил он, отдышавшись, — не, я могу и по званию, конечно. — Теодор, — слегка обозначил улыбку нежданный любовник, — а ты Алекс? Александр? — Лучше — Саша. А ты будешь тогда Федей, — хмыкнул Санька, — а чего приходил-то? Потрахаться, что ли? — он старательно делал вид, что все просто зашибись. — Продолжать расспросы. Научники головы сломали на твоих загадках. И что это было? — спросил майор Симс официальным голосом. — Что — это? — не понял Санька. — Я на первых встречных не бросаюсь, вообще-то, — с нарастающим раздражением сказал майор, — какое-то воздействие, что ли. Или запах? Я не понял, но меня просто повело. — Он неопределенно покрутил пальцем в воздухе. — Может это была любовь с первого взгляда? — Не язви. На камерах я тебя сто раз видел. — Ты еще скажи, что был по бабам, а я тебя с пути истинного совратил! — пропел Санька максимально склочным голосом. Он снова откинулся на подушку и заложил руки за голову. — Не скажу. Я открытый гей, — Теодор покосился на этого невозможного Александра, ухмыльнулся на его ошеломление. — У нас тут не Россия. — Ладно, хоть ты поверил, что я не межзвездный засланец! Эти головастики не отчитывались передо мной! — снова завелся Санька, — тоже небось наблюдают, сволочи. Майор только вздохнул. И тягомотная история с изучением невиданной зверушки по фамилии Бердышев расцветилась новыми, ошеломляющими красками. Для него так точно. Но он надеялся, что Теодор зачастил к нему в жилое помещение не только по зову долга. Медицинские исследования почти прекратились. У Саньки забрезжила надежда на прекращение всего этого недоразумения. Хотелось верить, что все вернется на круги своя и его просто отпустят. Очередная засада обнаружилась достаточно быстро. Первая ласточка прилетела вместе со знакомым дискомфортом в брюхе, к которому добавилось желание поблевать. Наверняка его и местные научники нашпиговали следилками. Иначе почему вдруг набежала целая толпа и поволокла подопытного на новые проверки? Как он не надрывался, угрожая санкциями ООН, все одно выцедили из него не меньше литра крови, вампирюги проклятые. А потом все лаборанты как-то разом пропали. И вертелся вокруг него один доктор Менглен, жадно облизываясь и сверкая фанатичными глазами. Прошла неделя полной неизвестности с бесконечными анализами. Санька или тупо лежал на жертвеннике науки, или так же тупо на койке в своей комнатенке. Творилась непонятная чухня, но мозг, наверное, уже сидел в приемной комиссии по правам человека и строчил жалобы, а на призывы просто подумать не откликался. И Теодор пропал. Это почему-то приводило в бешенство. Но тоже вяло и без огонька. — Саша, здравствуй, — нерешительный голос майора Симса разорвал пленку равнодушия. — Ты научился выговаривать мое имя? Неделю тренировался? — с чего-то захотелось уколоть. — Дела были. Прости, — майор присел боком на койку, осторожно коснулся Санькиной щеки. Смотрел он как-то странно, будто собираясь признаться во всех смертных грехах разом. — Что? — прошептал Санька. Сердце провалилось в пятки, кровь застучала в висках так, что он временно оглох и смотрел на беззвучно шевелящиеся губы, не понимая ровным счетом ничего. — Одевайся, мы идем гулять. Там меньше камер. — А? Да-да. Гулять, — закивал болванчиком. Двор для прогулок был тоже такой, как в кино про их, западные тюрьмы. Санька задрал закружившуюся голову, посмотрел на небо в сеточку и запечалился окончательно. «Слушайте, вы, два веселых гуся! Заберите меня отсюда, а? Это по вашей прихоти я в заключении» — подумал он вполне целенаправленно. А как же Теодор? Блядь, вот это выбор. А вышеупомянутый товарищ уже вовсю его лапал, не стесняясь охранника, маячившего на верхотуре. — Слушай внимательно. Ты слышишь меня? — майор шептал почти беззвучно прямо в ухо. Но полупопицу жамкнуть не забыл. — Я ни черта не понимаю, что там эти пришельцы с тобой сделали. Но доктор Менглен сказал, что ты беременный. Да тихо ты, не дергайся. Я не понимаю, как это возможно. Но ты такой, такой невероятный, что я готов поверить во что угодно. Этот псих мечтает миллион заработать и открытий понаделать. Только боюсь, что ни ты, ни ребенок до этого не доживете. Саш, ты что? Мужчины не плачут. Перестань, ты мне всю шею промочил. Александр! Да тихо же. Я все продумал. Мы сбежим сегодня же… — Не уверен я, что все еще мужчина, — процедил Санька, — у меня гормоны, мне теперь все можно. Нос хлюпал совершенно предательски. Кровавые кадры из «Чужого» немедленно возникли перед глазами. От дикой смеси бессилия, бешенства и страха перед будущим запекло в груди. И он даже понял тех женщин, что мчались делать аборт, объятые таким неслабым пламенем. Только надежные объятия давали хоть какую-то опору. Или точку отсчета. Упавший с чистого неба фиолетовый, сияющий конус лишил права выбора всех. И мечтающих об открытиях и халявных миллионах, и боящихся новой развилки судьбы. Охрана глупо моргала, разглядывая опустевший внутренний дворик закрытого объекта. Доктор Менглен стонал и рвал волосы, узрев веселую пляску неведомого вируса на всех компьютерах и опустевшие емкости для проб. Он заткнулся только когда на погасшем экране появилась одна фраза, дублирующая себя на всех языках Земли: «Извините, были не правы, исправим. Детям нужна полная семья» P.S. Второе похищение Санька перенес достойно. В обморок не хлопнулся, даже поддержал под локоть пошатнувшегося Теодора. — Ну вот! Давно бы так. Эй, как вас, Паки-Маки, спасибочки! — Ты на каком языке говоришь? Саша! Ты точно русский? — майор затряс его как грушу. — Федя, вот хуй его знает, как этот апгрейд работает. Я считаю, что говорю со всеми на своем, и ты для меня по-русски разговариваешь. Только имя странно произносишь, — Санька влюбленно уставился на растерянного Теодора. Чмокнул его в упрямый подбородок и потащил в распахнутую дверь. Двигался он на шум драки, как выяснилось. Слегка позеленевший майор прижался к стеночке и наблюдал молча. Все равно он не понимал, что выкрикивают на курлыкающем языке два глазастых гуманоида. Один, вроде бы обвинял, а второй оправдывался, но очень агрессивно. А потом они покатились по полу, мутузя друг друга точно так же, как земные пацаны. Санька пробрался в уголок кают-компании, плюхнулся на диван, поманил за собой майора. — Попкорна бы, а, Симс? — пихнул он в бок своего… кого? Он развернулся, внимательно вгляделся. Нет, рано разбираться. Поговорим потом, подумал он. И вдруг еще одна досадливая мысль куснула: «Ёпамать! Только привык без пуза жить, бляааа. Так, не понял? Я что, уже того? Готов поверить в ЭТО?» И тут до Саньки дошло, стоило вслушаться в инопланетные откровения, бесстыдно вываленные в порыве чувств. И он заржал, как ненормальный. — Что случилось? — беспокойство в голосе Теодора было неподдельным. — Это же студенты, блядь! А я, мы, ты — курсовой проект! — всхлипывал он между приступами гомерического хохота. — Экспериментаторы херовы, черную дыру им в дышло! Эй вы, два веселых гуся! Алименты с вас, учтите! И планетку нам курортную для проживания! — добил он дерущихся гуманоидов. — Чиво? — тут же оттолкнул своего сокурсника Паки, — хватит с вас и обычной планеты, как у всех! — И вообще, мы же извинились?! — невинно хлопнул голыми веками Маки. — Да? Не слышал что-то, — Санька вальяжно раскинулся на диване, подгреб пока ничего не понимающего Теодора поближе. — Вам же диплом писать, мальки! И защищать его. А тут вот еще один субъект без апгрейда страдает. Сделаете? Будем перекрестным опылением размножаться, ха. Да вы на нас докторскую напишете! По рукам?