Няшечка на флоте

- Кого?! – В первый момент я пришел в такое удивление, что даже забыл понизить голос, скроить презрительную гримасу и иронично вздернуть левую бровь. Так и уставился, некуртуазно выпучив глаза, на Его Высокопреосвященство. – Кого мне следует взять в оруженосцы?! Оставалась надежда, что я ослышался, но кардинал разбил её в пух и прах, повторив ужасное имя. - Окделла. Ричарда Окделла, Рокэ. Я загрустил. Резко захотелось «Черной крови» и в монастырь. Разумеется, женский. - У меня есть варианты? Вариантов не было. Сильвестр умеет быть убедительным. Да и с Повелителями у нас на самом деле было, не так, чтобы ах. На горизонте маячил Излом, а из Повелителей имелись: один сидящий на морковной диете изгнанник с лошадиной фамилией; один помешанный на войне и юбках алкоголик – ваш покорный слуга; целое семейство скользких злокозненных осьминогов и сам трудновоспитуемый, о котором и шла, собственно, речь. При таком раскладе разбрасываться юношами из хороших, хотя и мятежных, семей не приходилось. Тем не менее, в Фабианов день я тянул до последнего, надеясь, что кто-то, хоть кто-то откроет рот раньше, чем это придется сделать мне. Увы. Первый же вечер позволил мне ощутить всю тяжесть возложенной на меня задачи. «Просто проследите, чтобы он остался в живых. И – если очень повезет – немножечко поумнел». У Дорака просто всё, что он делает моими руками. Сам бы попробовал, а я бы на это посмотрел. Юноша начал свою карьеру с того, что вознамерился умереть от гангрены. Я не позволил. Потом он пустил по ветру родовое кольцо и стал готовиться к самоубийству на почве бесчестия и стыда. Я предотвратил. Тогда он решил погибнуть геройски, вызвав на дуэль семерых за раз. Я опять ему помешал. Надеясь сбежать от ответственности, я вцепился в полномочия Проэмперадора и спешно умчался на войну. К сожалению, он и тут увязался за мной. Поросенок периодически смотрел на меня волком, но отставать категорически не желал. Я сдался, всех победил, и мы вернулись в столицу. В столице неизвестный доброжелатель попытался его пристрелить. Безуспешно. Хотя, если бы Моро отошел в мир иной, я бы, наверное, придушил нашего герцога своими руками. Наконец, в благодарность за все мои хлопоты он меня отравил. Приняв противоядие и разобравшись с королевской родней, я сидел дома и с тоской смотрел на бутылку – в ней еще оставалось немного вчерашнего, приправленного ядом вина. Даже думать не хотелось о том, что – при условии дальнейшего развития событий – ждет меня впереди. В следующий раз он попытается меня заколоть. Или задушить. Или намажет ступеньки лестницы салом. Не знаю, к чему я был ближе в тот день – к убийству или к самоубийству, но заглянувший удивительно вовремя Хуан определенно спас меня от крупных, действительно крупных неприятностей. Именно от Хуана я узнал, что в столицу прибыл Рамон Альмейда. Велев пригласить адмирала завтра к обеду, я методично накапал в десяток приготовленных бутылок с «Кровью» сакотты и сел за крапление всех имеющихся в доме колод. Еще через день Ричард Окделл был связан, засунут в карету и отправлен под конвоем верного Хуана в далекое увлекательное путешествие. Суавесу был дан приказ снять веревки не раньше, чем бесценный груз окажется на палубе «Франциска Великого». В ответ на вопросы о том, как мне удалось избавиться от Окделла, я скромно молчал. Как-как… Я честно проиграл его в карты. * * * - Эт-то что? – Поинтересовался Вальдес, рассматривая сероглазого юношу в помятом сине-черном колете. Юноша с надутым видом сидел напротив адмирала, адмирал с выражением вселенской тоски на загорелом лице прикладывал ко лбу смоченную в холодной воде тряпочку. - Это мой новый… - Кошмар, подумал Альмейда, но бросил взгляд на лицо юного герцога и, сжалившись, подкорректировал первоначальный текст, – … оруженосец. - А где Салина? – Удивился Ротгер. - У Алвы. – Альмиранте вздохнул. Новый оруженосец тоже вздохнул. Вальдес решил не выбиваться из общей атмосферы. Он вздохнул еще протяжнее остальных и спросил: - Ну и что теперь будем делать? - А что у вас тут обычно делают? – Подал голос Ричард Окделл, ибо это был именно он. - Палубу драют. – Развел руками вице-адмирал. - Фу… - Поморщился герцог. – Не хочу. Не буду… А что еще? - Паруса штопают. Снасти в порядок приводят. В общем-то, всё… - Не пойдет, - вздернул нос герцог. – Я герцог, а не чернорабочий. У вас тут интриги какие-нибудь есть? - У нас тут одна интрига, - лучезарно улыбнулся Кэналлиец, - кто против нас – того за ушко и на солнышко. - Ну, в море-то вы выходите? – Подозрительно уточнил Ричард. – А там штормы, подводные скалы, коварные течения и прочие чрезвычайные ситуации?.. В серых глазах блеснул огонек нездоровой тяги к совершению всяческих подвигов. Вальдес и Альмейда переглянулись. - Юноша, - устало сказал адмирал, - мы выходим в море преимущественно в приличную погоду. Наша задача – сделать дело, а не нарваться на неприятности и затонуть. - Но ведь бывают же и внезапные… как их там… шквалы? – Не сдавался потенциальный герой. - Исключено, - отрезал Ротгер. – Кэцхен на нашей стороне. - Ну а «гуси»? С «гусями» мы ведь воюем, да? - Да. Вы себе морской бой как представляете, позвольте узнать? - О-о… - Воодушевился новый оруженосец. – Грохот, дым, крики, пальба, кровь рекой, потом кого-нибудь убивает, остальные попадают в безвыходную ситуацию, и тут появляюсь я и спасаю всех. Как же еще? Адмирал закатил глаза. - Молодой человек, - проникновенно сказал он, - раз и навсегда запомните: щепки летят веером, корабли тонут пачками и все заканчивается нашей победой за какие-нибудь три с половиной страницы только в книжке. Иначе – никак. А на деле – толщина борта у линеала может составлять до трех бье, и одним залпом нанести ему сколько-нибудь значимые повреждения можно только с расстояния, сопоставимого с размерами самого судна, если, конечно, не устроить на палубе пожар или не снести мачты к кошкам. На практике морские бои представляют собой долгое, нудное маневрирование, обмен малоэффективными на приличной дистанции ударами и утомительное стояние на боевой позиции, которая у каждого члена команды – своя. Нарушение дисциплины карается строго. - Ага, - подхватил сделавший страшные глаза полубергер. И затянул на шее воображаемую петлю. Ричард Окделл скис. - Значит, никаких масштабных действий, покушений, подковерных игр, страдающих красавиц и блистательных негодяев? Совсем-совсем ничего? - Ничего, - злорадно ухмыльнулся безжалостный Ротгер. – Только ведра, швабры, качка, солонина и запах просмоленной доски. И чайки. В небе. Гадят. На голову. - Кошма-а-ар… - Застонал молодой человек. С минуту морские волки изучали страдающего Повелителя Скал. - Не приживется, - наконец, вынес вердикт Вальдес. Альмейда обмакнул тряпочку в кувшин с холодной водой и промолчал. - Юноша, будьте любезны, оставьте-ка нас с адмиралом одних. – Распорядился вице-адмирал, доставая из шкафа соблазнительные «Девичьи слезы». Когда герцог вышел за дверь, он повернулся к Альмейде. – Ну, а теперь рассказывай, как ты обзавелся таким сомнительным счастьем. - Я его честно выиграл в карты, - промямлил стушевавшийся адмирал. - Та-ак… - Протянул посерьезневший Вальдес, дослушав историю до конца. – Всё ясно. Он побарабанил пальцами по столу, пританцовывая, прошелся по комнате, выглянул в окно. Альмейда с надеждой смотрел на известного нестандартным подходом к решению задач подчиненного. - Значит так, - решительно сказал Ротгер, - с Алвой мы связываться, конечно, не будем. Остается только одно. У кого там еще приличные оруженосцы-то были? Рамон пожал широченными плечами. - Ну… Берто, это раз. - Забудь про Берто. - Катершванцы у дяди. За Савиньяка близнецы сожгут всю эскадру. Разве что… Валентин? - Который Придд? – Деловито уточнил Вальдес. – Годится. На безрыбье и спрут – оруженосец. Даже если за борт свалится – должен выплыть. Против герба не попрешь… Ну, что ж… Тогда сделаем вот что… - И не забудь, - напутствовал он тремя днями позднее садящегося в седло адмирала, - играть будешь вот этими картами. Наливать будешь вот из этой бутылки. И вот этого, - он бесцеремонно ткнул пальцем в Ричарда, - проиграть не забудь. Вместе с конем. Окделл был мрачен, Альмейда сиял. Генри Рокслея ждали тяжелые времена.