The confrontation of the killers

Нежный поцелуй, пропитанный чувствами. Лёгко оттянутые губы, что касаются  о те, что напротив, сливаясь в буре эмоций. Каждый из них так давно мечтал ощутить чужие губы на своих, что сейчас все казалось сном. Тихий смех и крепкие объятия, которые кажется, хотят  слить два тела воедино. – Ты из-за этого плакал столько дней?– Тепло прижимая к своей груди, спросил Чан. –От..Откуда ты знаешь? Удивлению Яна не было предела. – Ох, ты не представляешь сколько я не спал из-за волнения. Крис нежно проводит ладонью по мягким волосам младшего и сладко  целует, оттягивая то верхнюю, то нижнюю губы, прикусывает их, но не причиняя боли, проводит по ровном ряду зубов, проникая глубже. Языки трепетно касаются друг друга, пока руки крепко прижимают пару к себе. Чан чувствует влагу на щеках младшего и отстраняется, с любовью смотря в его глаза. – Хей, ты чего плачешь? –Я так счастлив. Так счастлив. Парни так и стояли, крепко обнимая друг друга, будто в последний раз в жизни, наслаждаясь минутами спокойствия. – Садись кушать, я панкейки приготовил. –С клубничным сиропом? Чан поставил на стол тарелку ароматное пахнущих плющечек, щедро политых сладостью. – Конечно, все как ты любишь, Чонин-а. Ребята наслаждались вкусной едой неспеша, перекидываясь фразами и взглядами. – Нет, хён. Хён, не надо! – Звонкий смех разносился по безлюдному парку, где двое парней забавно катались по траве, щекоча друг друга. После завтрака ребята не нашли ничего лучше, чем направится в парк, даже не смотря на ранее утро. Они весело ребячились, пробуждая сонные цветы, тревожа спящих птиц, что начинали недовольно переговариваться между собой. Все же силы не вечны и усталость тоже порой появляется. Уставшие парни валятся на траву, что стойко терпела их догонялки. – Хён, чем я тебе нравлюсь? Странные мысли стали появляться в голове младшего, потому что все происходящее казалось сном, который не хотелось покидать, ведь именно здесь Ян был по-настощему счастлив и остался бы навсегда. – Что за вопросы, Нин-и? –Да так, не важно, хён. – Тяжело вздыхая, Чонин отвёл взгляд от волнистых волос старшего на пушистые облака, что так манили к себе прикоснуться к себе. Из далека они казались очень мягкими и воздушными. Хотел бы Ян их потрогать... – Ты такой восхититеный, что я не могу подобрать слов, чтобы описать это. Твоя улыбка, Чонин-а, озаряет все вокруг, даже самую непроглядную тьму. Ты даришь мне тепло, всегда, когда мне плохо. Твои нежные ладошки всегда держат меня за руку, когда мне страшно. Ты понимаешь меня и мои чувства. – Чан гнависает над младшим, продолжая говорить, смотря ему в глаза. – Ты самый добрый человек, что я знаю, но при том можешь отчётливо рассуждать, неведясь на чувства. Ты очень смелый и храбрый. Я очень завидую твоему внутреннему миру, но в то же время не могу его понять, найти ответ на твой вопрос, чтобы ты выпустил меня полностью в свое сердце, позволил любить, зная, что ты не уйдёшь, останешься с таким трудным хёном. Я люблю тебя, Нин-и, за то, что ты это ты. Слова не могли передать чувства, что испытывал Крис к младшему. Ни каких бы слащавых фраз не хватило бы, чтобы это описать, ведь каждая любовь имеет свой цвет. У кого-то она наполнена розовыми оттенками весны и радости, что словно молодой цветок распускается все краше , у других пропитанная алой страстью, что таится за дверьми их спален, а у Чана с Чонином – золотая с чёрными вкраплениями, дарящая счастье и боль одновременно. Но им это нравится. Нравится ощущать чужие губы на своих, ощущать крепкие ладони на своей талии, готовить завтраки любимым, терпеть ради него всю боль, но любить чисто и искренне, заметая все невзгоды плотным слоем серебрящегося снега, что так забавно хрустит под ногами, будто ломая все проблемы к чертям. Если бы только не выстрел в район груди, откуда сочится алая жидкость, показывая настоящую слабость, оставляя вторую половинку кричать от боли и задыхаться слезами, потому что ничего кроме, как вызвать скорую ты сделать не можешь. Больно смотреть, как тот, кого ты любишь изтекает кровь, но при том нежно гладит твою заплаканную щеку, твердя, что все будет хорошо. Нет, не будет, потому что он тут же медленно закатывает глаза, заставляя тебя сильнее биться в истерике, пока врачи не оттаскивают тебя от почти бездыхангого тела... Ничего не будет хорошо.