Часть 1
22 июля 2020 г., 19:27
Путешествие из Японии в Каир помогло Джотаро многое понять.
Вновь обретённое уважение к деду и миру сверхъестественных явлений, которые мерещились ему во снах. Незнакомые имена, силы и мифы оказались реальностью, с появлением в жизни Джотаро Star Platinum. Он также подарил ему новых союзников, друзей, которым он, спустя время, смог доверить свою жизнь.
Кроме того, этот поход дал ему нечто совершенно новое — страсть к океану. Раньше это проявлялось как легкое любопытство, случайное погружение в мир, скрытый под толщей воды. Но пляжи и океан граничат с любым новым местом, разделяя следующий пункт назначения. Мерцающий голубой горизонт встречался ему также часто, как и бесплотный пустынный пейзаж, невидимый и неизвестный, несущий в себе завораживающую, странную красоту, на которую можно смотреть часами.
Морской берег — это место, на которое Джотаро приходил каждый раз, когда хотел скинуть напряжение с плеч в прозрачную воду. Место, где тихий, пленяющий шум волн, несущихся по песку, заглушал его тревожные мысли, дарил ему чувство покоя, укоренившегося в его разуме. Возможно, его зарождающаяся любовь к морю, или приятные воспоминания о выигранных битвах и собственный опыт, которыми он делился с друзьями, делали это место столь утешающим его сердце. А возможно, это сделала кровь, пролитая в шипящую морскую пену.
Джотаро погружает пальцы в океанскую воду, наслаждаясь продрагивающим холодом, от которого немеет его разгорячённая кожа. После нескольких дней, проведённых в пустыне при изматывающей жаре, это лучшее место для отдыха, где Джотаро может расслабить вечно прямую спину, вздохнуть и устало прикрыть глаза, пока мягкий плеск волн о скалы сметает всё внутреннее напряжение.
Какёин бесшумно сидит рядом, полностью погружённый в иностранную книгу о местных морских обитателях. Какая-то часть Джотаро желает наклониться и заглянуть в явно интересующее его чтиво с тихим восторгом, который, кажется, может вызвать лишь океан, но вместо этого он лишь подносит сжатую между пальцами сигарету ко рту, с удовольствием затягивается дымом и выпускает его одним долгим выдохом. Сегодняшний день был слишком долгим.
Сколько дней прошло с тех пор, как мир Джотаро превратился в сущий кошмар? Два, три? Создаётся впечатление, что прошли целые года. Но океан прямо здесь, и как ни иронично, нежные всплески от разбивающихся волн на его перегретой коже реальны. Не смотря на то, что день прошёл…не без участия драк или битв, но Джотаро, по крайней мере, не фигурировал ни в одной из них. При всём этом, напряжение из плеч никуда так и не ушло.
Интересно, с мамой всё в порядке?
— Тебе действительно стоит бросить курить, это вредно для твоего здоровья, — тихо произнёс Какёин, не отнимая глаз от книги.
Хотя это произошло не сразу, Джотаро всё же привык, что он может доверить кому-то, как минимум, свою жизнь. Возможно, слишком рано называть их отношения, „дружбой” учитывая то, как мало они знакомы, но благодаря абсолютно новому ощущению, что он может на кого-то положиться, Джотаро не смеет не ценить его компанию. Тот же самый Польнарефф слишком раздражающий, вечно энергичный и бодрый для человека, из черепа которого только что вырвали паразитические клетки столетнего вампира. Заноза в заднице.
— Вся эта чёртова поездка вредна для моего здоровья, — бормочет Джотаро и рассеянно постукивает сигаретой, наблюдая, как пепел опадает с пирса в воду.
Я не могу повернуть назад. Может я и не выживу, но моя мать точно умрёт, если я проиграю. Какёин не смотрит на него, но фыркает, осторожно перелистывая страницу. Джотаро снова обращает своё внимание на воду снизу.
— Как насчёт этого: если я переживу этот поход, то я брошу? — в ответ лишь ещё один шелест страниц и задумчивое гудение. Глаза Джотаро медленно закрываются, когда образ океана прочно вырезается в его сознании мягким шумом волн. Какёин откашливается.
— Так или иначе, твой организм вряд ли скажет тебе „спасибо”. Эти штуки убивают твои лёгкие, а тебе нужно держать форму, что бы выиграть эту битву, — слегка ворчливый тон разжигает в Джотаро уже ставшую привычной злость, и он усмехается. Снисходительный мудак.
— Господи, ты меня бесишь…
Какёин делает весёлое и в какой то мере раздражительное лицо и переворачивает страницу назад, что бы прочитать её снова. Морская жизнь. Он успел прочесть множество книг и журналов, даже во время недолгого пребывания в Гонконге. Феноменальное зрение Star Platinum только помогает в быстром усвоении информации. Джотаро закатывает глаза.
— В Гонконге насчитывается 84 вида твёрдых кораллов и более 6000 морских обитателей. Непропорциональное разнообразие, по сравнению с его наземным количеством, — на этих слова книга тихо закрывается, и любопытные фиалковые глаза встречаются с его собственными.
Джотаро тушит сигарету о ботинок и смотрит на воду. Неприятная тяжесть наконец исчезает с его плеч. И вот, теперь это обычный разговор об обычных вещах. Вполне обычный разговор между друзьями. Когда это переросло в то, чего так отчаянно желал Джотаро?
— Тебя интересует морская флора и фауна? — спрашивает Какёин, в его голосе скрыт интерес, а в глазах любопытный блеск. Джотаро устало пожимает плечами. Настороженность в лёгких превратилась в уже устоявшуюся дыру в груди и постоянное беспокойство. Такая открытость нехарактерна для него, но молчание раздражает ещё сильнее.
Если бы у Какёина была хоть одна причина доставить Джотаро боль, он не спас бы его жизнь в битве против Серой Башни в самолёте. Если и была хоть одна причина не доверять Какёину, она должна была уже проявиться. В конце концов, если бы Какёин был ненадёжен, он уже должен был попытаться напасть на Куджо, пока его бдительность была ослаблена. Он бы уже напал на его мать.
Инстинктивные чувства обычно глупы и импульсивны, но глубоко засевшее внутри доверие к Какёину было чем-то совсем иным. Быть может, подсознательным. И это совсем не то чувство, которое Джотаро мог игнорировать. Он фыркает:
— Может быть, когда это всё закончится. Не уверен, моё ли это.
— Честно говоря, ты не показался мне таким… — в ответ Джотаро фыркает снова.Засранец. Лёгкая улыбка появляется в уголках его губ, — Ты не похож на заносчивого студента-биолога. Однако же, мы здесь.
— Ты говнюк, ты это знаешь?
Джотаро ухмыляется и приподнимает поля фуражки. Солнце, садящееся над водой — это действительно невероятное зрелище. Какёин тихо напевает себе под нос. Взгляд оторван от книги, и он смотрит на Джотаро, прежде чем его глаза пробегают по бурлящей пене.
— Хм, если я выживу, то подумаю о возможности работать в фонде, о котором постоянно говорит мистер Джостар. Мой стенд со мной с рождения, и я думаю, что могу быть полезен для них, — Пользователь стенда с рождения. Каково это, расти с призраком, которого никто не видит? Разве это не облегчение — узнать, что в мире существуют люди, похожие на тебя? Эти слова не выходят у него из головы.
— Серьёзно?
— Ну, я провёл всю жизнь в некой изоляции из-за Hierophant’а, — Я этого не знал. Хотя, это проясняет некоторые моменты. Например, удивление в его глазах, когда ему предлагают помощь или поддержку.
При упоминании его имени, Hierophant материализовался, осторожно обвиваясь вокруг пальцев Какёина, когда они скользят по тонкой бумаге.
— Никто другой не мог понять меня полностью, так как не видел его. Поэтому, мне кажется, что было бы неплохо узнать побольше о стендах и помочь с этим другим людям.
Как бы там ни было, в глазах Джотаро Какёин довольно точно вписывается в эту роль. Прошло несколько дней с их насильственного знакомства, но ситуация на грани жизни и смерти, вероятно, самый простой способ узнать человека по настоящему.
Star Platinum стоит на страже, позади Джотаро, спокойно наблюдая за океаном острым соколиным зрением, замечая любое движение. Джотаро понадобилось совсем немного времени, что бы осознать хрупкость нити, связывающей его с собственным стендом. Их узам не хватало глубины и понимания друг друга.
Hierophant нежно окутывает запястье Нориаки, волнистый локон рыжих волос покоится на его голове, когда он заглядывает через плечо, тоже проходясь глазами по строчкам. Джотаро любопытно хмурится. Там скоплены годы понимания, годы дружеского общения, которые создали молчаливую, прочную связь между ними. Не нужно всматриваться, что бы разглядеть их полное взаимное доверие. Он поднимает глаза и встречает стальной, но любознательный взгляд Star Platinum.
Сможем ли мы когда нибудь стать такими? Это кажется невозможным. Слишком много задач, слишком мало времени. Может, это когда нибудь и произойдёт, если Джотаро проживёт достаточно долго, для сражения с Дио. Но, на данный момент, его стенд — это лишь отдалённое эхо его самого, неразвитое во всех отношениях, кроме как на поле боя.
Издав гортанный хрип, Джотаро выпрямляется, бросая последний взгляд на океан. Интересно, вернусь ли я сюда когда-нибудь?
— Мы должны вернуться. Иначе, дед наверняка сам себя угробит.
Какёин усмехается, и Куджо позволяет себе слегка улыбнуться, снимая фуражку.
***
Неудивительно, что океан — одна из немногих остановок в сумасшедшей жизни Джотаро, в особенности, после битвы с Дио. Конечно, он боится, что однажды он очнётся от долгого, чудесного, как мираж, сна и окажется, что все его друзья мертвы. А океан, как успокаивающий транквилизатор, вариант не хуже прочих. Даже перед смертельно опасной битвой с Дио, шум воды давал ему некую передышку для его вымотанной души. Покой кроется в повторяемости звуков, в прохладных брызгах воды, бьющих в лицо, в руки. Отрада, похожая на возвращение домой и дающая мимолётную уверенность в том, что мир в безопасности. — Джотаро? Ты снова отключился. Пять лет прошло с тех пор, как Дио познал проигрыш в сражении, едва не унёсшей жизни всех, кто в ней участвовал. Кажется, что эта леденящая душу битва была одновременно вчера и нескончаемую вечность назад. Однако, с тех пор было ещё больше схваток и поединков. Слишком много, чтобы считать их количество. Все смертельно опасные, и в конечном счёте — это ещё одна победа для Джотаро, независимо от того, сколько крови было пролито. И вот сейчас, после ещё одной драки, на пляже, холодная вода плещется у лодыжек Джотаро, медленно ползёт вверх по ноге, пока он идёт дальше, по мелководью. Теперь, когда он снял ботинки и подтянул штаны, дабы не намочить их, ему не на чем было сосредоточиться, кроме как на ветру, дующему с далёких земель, над океаном. Лёгком привкусе соли на губах от морских брызг. Солнечного света, окрашивающего песок в золотистый цвет. Джотаро вздыхает, проводя рукой по волосам. Его шляпа лежит рядом с обувью, поверх плаща на куче камней. Интересно, есть ли что нибудь живое на мелководье? Прилив опадает, поднимается вверх. Идя по скалистому выступу над ним, Какёин издаёт страдальческий вздох. — Нам пора уходить, Джотаро. Я знаю, что ты любишь океан, но мне и вправду не хочется использовать Hierophant’а, чтобы выуживать тебя из воды. Снова, — Джотаро хмурится, тогда как Какёин тихо смеётся. Это был конец трудного сражения, последняя попытка убрать Куджо из боя, что бы пользователь стенда смог сбежать. Излишне говорить, что это не сработало. Разъярённый Какёин — это человек, с которым даже Джотаро дважды подумает, прежде чем вступать в схватку. Закончилось всё не слишком лицеприятно. — Это совсем другое. Я не ожидал, что меня швырнут в воду. Хватит напоминать об этом. — Как скажешь, — Глаза Нориаки прищурились с истинным весельем, сам он издал дразнящий смешок. Чуть впереди него Star Platinum опускает пальцы в воду, глаза его горят любопытством. Hierophant иногда подражает этому действию. Джотаро задумчиво фыркает. Будет трудно вспомнить, как проходили дела в первые дни владения стендом, когда он был жестоким и нервным, будучи новичком в этом. Это было так давно. Он ослабил контроль и просто позволил Star Platinum бродить вокруг, быть лишь проявлением его души вместо того, что бы заставлять его играть какую-либо роль. Это сотворило чудеса. В их взаимодействии есть какая то разумность, отражённая в безмолвных разговорах, которые и Hierophant Green, и Star Platinum разделяли время от времени. Толчки, наклоны головы, редкая улыбка от стенда Куджо и немного переходящие границу движения рук стенда Нориаки. Хм, говорят ли они о чём нибудь важном?.. Наконец, появилась некая естественная синхронность, удобная связь между Джотаро и Star Platinum. Солнечный свет отливает золотом на открытых шрамах на руках Куджо, на всех отметинах и выгравированных узорах на его коже. Кинцуги. Это ремонт трещин на драгоценных предметах с помощью золота. Вот, что Нориаки называл шрамами, когда-то воспоминаниями. -„Воспоминания не всегда должны быть плохими, Джотаро”, — говорил он. Каждый шрам на его теле был поцелован как минимум единожды. От этой мысли у него до сих пор бежали мурашки по спине, а по лицу разливалось тепло. Что бы я без тебя делал?.. В некоторые дни это давило на сознание Джотаро. Тот факт, что они живы и ходят по пляжу — чудо само по себе. Даже после того, как адреналин затуманил его разум, их общий смех и тихое облегчение раздавались в тишине вечера, это осознание отказывалось покидать его мысли. Свет заката потемнел от золотистого, до чистого янтарного, более тёплого тона. Ласковое прикосновение солнечного света к загорелой, покрытой рубцами коже Джотаро — это успокаивающее, редкое утешение. Пальцы Какёина нежно скользят по одному из шрамов на руке Куджо. Ножевая рана. Досталась от Дио. Взволнованная хмурость на лице Нориаки красноречиво говорила сама за себя. — Нори… Всё в порядке. Разве не ты говорил мне перестать чувствовать вину за подобное? Джотаро поднимает взгляд от воды, кружащей вокруг его лодыжек, смотрит вверх, что бы встретиться с провинным взглядом Какёина. Скрещивает руки на груди. — Мы сейчас о другом говорим, — Слабая отмазка, Нориаки. Должно быть, что-то давит на него. По натуре, он человек тихий и вдумчивый, но сейчас выглядит так, словно прикусил язык. Выглядит невероятно грустным. Только не в мою смену. Ради нормализации ситуации и, возможно, даже утешения, Джотаро ворчит: — Мудак… Нориаки негромко смеётся. — И ты любишь меня. Да, люблю. Отель находится всего в нескольких минутах ходьбы от пляжа. Приливы и отливы — это то, что заставляет Джотаро наконец уйти. Не багровое небо, а звёзды, усеивающие горизонт. Это мирный городок. Никакого шума. Редко проезжающий транспорт. Благодаря чему, ветер — единственный звук, ревущий снаружи, а несущиеся волны — лишь запоздалая мысль. Это расслабляет. Какёин просыпается, задыхаясь и дрожа. Сдавленные звуки пробуждают Джотаро от его собственных кошмаров в слепой панике. Star Platinum появляется рядом, готовый сражаться, пока рациональные мысли всё же не рассеивают это смятение. Бледные руки Нориаки сжаты в кулаки, защищая живот. Сердце Джотаро замирает — боль в груди отдаётся эхом в голове. Он машинально протягивает руку и проводит пальцем по влажной, заплаканной щеке Какёина. Это небольшое утешение, почти незначительное, но Нориаки замирает лишь на мгновенье, прежде чем прижаться к тёплой ладони. — Всё в порядке, ты в безопасности, — шепчет Джотаро ему на ухо. Он притягивает голову Какёина к своей груди. Слабая попытка ослабить панику звуком его сердцебиения. Прошу, прости меня. Мне очень жаль. Нет, сейчас точно не время для таких слов. Джотаро закрывает свои горящие глаза, последний щит против собственных ночных кошмаров, и успокаивающе вырисовывает круги на спине Нориаки, чуть выше шрама, на самом краю. Мне жаль, что я не смог достаточно защитить тебя. Какёин быстро засыпает снова, успокоенный бездумными пальцами Джотаро, пробегающими по его волосам. Хотя его грудь содрогается от последнего ночного фантома, поток слёз утих. Я люблю тебя. Джотаро не шепчет эти слова. Лишь натягивает одеяло повыше на Нориаки и крепко хватает его за руку. Он засыпает, глядя вдаль на океан и светлеющие тона на горизонте из тонкого отверстия между занавесками.***
Если не считать того, что его чуть не убили крыса и серийный убийца, а также наблюдения за тем, как этого серийного убийцу сбила машина скорой помощи, Морио — удивительно спокойное место. Хотя, Джотаро может быть предвзят. Морио — прибрежный город, а потому вид просто великолепен. Его хорошее настроение поддерживается также тем, что Какёин находится с ним, прямо здесь и сейчас. По их общему признанию, недели, превратившиеся в месяцы, без него, истощили терпение Джотаро и сделали его несколько раздражительным. Даже вечеров, проведённых за наблюдением приливов и отливов, было недостаточно, что бы поднять его дух. Это больше, чем просто облегчение — больше не возвращаться одному в тихий гостиничный номер. Двуспальная кровать слишком велика для одного, независимо от того, насколько высок был Джотаро. Вид на океан становится ещё красивее, когда рядом с ним умиротворяюще болтает Какёин, заглушая угнетающую тишину. После Киры, нависшее над Морио чувство страха начинает исчезать. Больше не нужно было следить за жилыми районами в поисках подозрительных людей. Теперь, Джотаро проводит большую часть своего времени на берегу моря, чаще всего — вместе с Какёином неподалёку. Морская фауна здесь уникальна и разнообразна, бери и пиши о ней. Джоске, Окуясу и Коичи окружили один из каменных бассейнов — на таком расстоянии Джотаро не может разобрать ни одного конкретного слова, лишь восторженные крики и свисты. Девушка, Юкако, тоже там. К счастью, её характер, к которому Джотаро привык относиться с осторожностью, спустя время сменился ласковой улыбкой, её участием в группе и заинтересованностью любой непонятной вещью, найденной в этом бассейне. Джотаро улыбается. Слава Богу, обычный, спокойный, чёрт возьми, день. Ни облачка на небе, ни одного пользователя стенда в его поле зрения. То, что нужно ребятам прямо сейчас. Несмотря на весь тот тёмный мир, который они успели увидеть, и в котором Джотаро жил с семнадцати лет, они всё ещё лишь дети. Они нуждаются в минутах покоя и счастья, без угрозы нападения с любой стороны. — В последнее время ты улыбаешься всё чаще, — столь нежное заявление, что Джотаро опускает голову в знак признательности. Делает ещё один шаг в глубину. На этот раз, вместо того, что бы остаться на камнях и наблюдать, Какёин присоединяется к нему. — Просто рад, что ты здесь. Терпеть не могу возвращаться в отель в одиночку. Даже если ты заноза в моей заднице, я лучше буду слушать тебя, чем полное молчание. Вдалеке он слышит всплески воды. Тонкий силуэт Hierophant’а свободно плывёт над поверхностью мелководья. Приятно видеть, что ты расслаблен. Спустя секунду, Star Platimun появляется в воздухе и направляется в сторону Hierophant’a, отмечая всплеском воды каждый свой шаг. — Помнишь, мы были в Гонконге? — спрашивает Какёин. Джотаро вопросительно поднимает бровь. Когда именно, придурок? В ответ, Нориаки закатывает глаза, — Когда я читал книгу о местной морской живности и растениях, и ты был просто обязан показать мне её? А потом у тебя ещё хватило наглости сказать, что ты не уверен, что морская биология, „это твоё”. Посмотри на себя сейчас, человек-амфибия. — Заткнись. — Ты пытаешься заставить нас думать, что ты крутой задира, но на деле ты ботаник до глубины души. Здесь нет никого, кто мог увидеть их. Джоске был бы как всегда слишком любопытным и задал много неудобных вопросов. Джотаро не был готов открыть всё крикливому подростку, чья любознательная натура гарантированно продолжила бы копать глубже. Куджо нисколько не стыдился своих отношений с Какёином, но дети бывают чертовски надоедливыми, а Джотаро не был уверен, что его терпения хватило бы больше, чем на несколько минут настойчивых расспросов. Улыбка Джотаро кривая, но он не пытается скрыть её за каменной маской безразличия или фасадом фуражки. Быть свободным в уме и сердце — редкое явление, но это то, что он глубоко лелеет, ровно как и каждое воспоминание, полученное вместе с Какёином. Тогда Джотаро полагал, что океан был единственной константой в его путешествиях, зная, что не имело значения, насколько далеко он уходил от дома. В конце концов, он всегда возвращался к морю. Иметь Какёина в качестве подводного колокола всегда было привлекательной мыслью, а сейчас и подавно. Не могу представить, что я сейчас стою здесь без него. Даже несмотря на то, что дед сидит на берегу с Шизукой на руках, знающие глаза Джозефа ласково смотрят на плечи Джотаро, когда его рука скользит вокруг талии Какёина, притягивая ближе. Фиалковые глаза вновь устремляются к берегу, к группе людей, скопившейся вокруг скал, от которой издавался тихий смех. — Знаешь, мне кажется, я узнаю, как Джоске и Окуясу смотрят друг на друга, — Помнишь, как мы были такими? Слова остаются несказанными, но чувство повисает в воздухе на несколько мгновений, прежде чем Джотаро приподнимает шляпу. Щёки его пылают. Знаю, я был придурком. Эти дни, потраченные впустую в неосознанной тоске, определённо не входят в число его наилучших моментов. Как долго он был глух и слеп к своим глубинным чувствам? — Заткнись. Под конец вечера, при возвращении в Гранд-Отель Морио, нежные прощания и усталое ворчание сменяются старыми шутками, общими воспоминаниями, самодовольными ухмылками и раздражением. Ночи — это тихий смех и игривое поддразнивание, ухмылки и насмешливые, хмурые взгляды, вызванные отрывочными разговорами, приглушённые одеялами и подушками. Но это то, что Джотаро не променял бы ни на что на свете. Эти моменты затаённого дыхания, которые следуют за болезненным смехом и нежное тепло, расцветающее в грудной клетке, когда руки Какёина поднимаются к лицу Джотаро, словно он бесценен. Словно он — драгоценное произведение искусства, которое может выдержать только самые мягкие прикосновения. Хрупкость, безопасность — это эмоции, которые Куджо испытывает лишь изредка, но тем не менее наслаждается ими, нашёптывая на ухо ласки. Я люблю тебя. Я так тебя люблю. Останься здесь со мной. Прошу, давай останемся вместе. Я люблю тебя. Шёпот в ночи между томными поцелуями под лунным светом, светящим в те ранние часы, когда лицо Какёина смягчается в его сонливости. Шум океанских волн снаружи смешивается с ровным ритмом дыхания Нориаки. Это тепло их общих объятий — то, что убаюкивает Джотаро в мирном покое.***
Куджо требуется ещё несколько лет, чтобы собраться с духом и принять решение. Несколько лет, ещё один тяжелый бой. Тот факт, что он находился недалеко от Красного моря, слишком близко к Египту, возможно был толчком к действиям, в котором Джотаро так нуждался. Может быть. Звёздный пейзаж над его головой прекрасен. Бледный лунный свет отражается в слабом тумане, поднимающемся от удивительно спокойных океанских вод. — Неужели мы и вправду вернулись сюда? — тихо смеётся Какёин. Прошло почти два десятилетия с той ночи, проведённой под звёздами в Сахаре. Почти два десятка лет прошло с тех пор, как он отправился сражаться с Дио. Разве прошло так много времени? Эта неуверенность в реальности происходящего всё ещё свежа, даже спустя столько лет. Звёзды стали незнакомыми, но красота, на которую Джотаро смотрел в ту ночь, всё ещё здесь. — Да. Это то самое место. Должно быть, это оно. Хотя он старательно прятал шею под пальто и шарфом от пронизывающего холода, дыхание Джотаро оставалось прерывистым, а нервы были полностью расшатаны. Его пальцы сомкнулись вокруг маленькой коробочки в кармане, снова и снова ощупывая бархатную поверхность. Его глаза цвета океана закрываются, когда он делает глубокий вздох. Тайники его сознания и страхов обычно крепко связаны со Star Platinum, но сейчас он просто дрожит от беспокойства. Ужасно неловко. Печаль во благо. Гораздо проще выбить всё дерьмо из вражеского стенда, чем сделать это… Он мысленно возвращается к их первому взаимному признанию. Это было так стеснительно. Отрывистый, спешный разговор, полный гормонов, нервов и травм, эхом отдававшихся в каждом заикающемся слове. Вселенная замерла, когда он всё же набрался мужества поделиться своими чувствами вслух. Ответное признание… Оно остановило время для Джотаро, даже без использования The World. Тогда его чувства были взаимны. Если годы их опасных для жизни приключений и колючий характер Джотаро не отпугнули Нориаки… Куджо тяжело сглатывает слюну. Так много общих ночей, общих воспоминаний. Смех, снимающий тяжесть прошлого и озаряющий его жизнь новым светом. Я люблю тебя, Джотаро. Фраза, которую он слышал так часто, и всё же никогда не устанет слушать. — Нориаки, мы можем?.. Можем поговорить? — Конечно. Ты в порядке? — Я… Вернувшись сюда, после стольких лет… Это вернуло мне множество воспоминаний. — На лице Какёина вспыхнул отголосок сожаления. Его рука в руке Джотаро успокаивающе сжалась, — Тогда я чуть не потерял тебя. Прошло много лет, так много времени с тех пор, как мы были в Каире, но это всё ещё не даёт мне покоя. Я думал о том, что чувствовал тогда и принял решение. На самом деле, я принял его несколько недель назад. И… Я знаю, что говорить о чувствах не в моём стиле. И у меня ужасно это получается. Но я думаю, что готов к этому. Да и возвращение сюда имело смысл… — Может, к делу? — невинный вопрос, любопытные глаза загорелись в лунном свете. Сердце Джотаро ускоряет свой ритм до самой настоящей нервозности, он пойман в тиски собственного беспокойства. Все его силы уходят на то, что бы не спрятать лицо под фуражкой и смотреть в глаза Нориаки, не уклоняясь от его взгляда. — Я не хочу рисковать потерять тебя снова, так что… — Чёрт возьми! Румянец, пылающий на его щеках, никак не помогает его бьющемуся сердцу. Он чувствует, что может провалиться сквозь землю, выдавив эти слова в любую секунду. Извини. Джотаро опускает края своей фуражки и делает несколько быстрых вздохов, чтобы успокоить жжение в лёгких, — Пожалуйста, подожди немного, я… Блять, я не могу сделать это. Руки Какёина всегда мёрзнут, в особенности зимой. Но сейчас этот холод приятен, когда его ладонь поднимается к лицу Джотаро, а в его глазах загорается смесь любопытства и беспокойства. — Эй, всё нормально. Что бы ты там не хотел сказать, не торопись. — Я… долго думал об этом всём. То есть, очень долго, — эта мысль уже давно проносилась в его сонном сознании в те нежные ночи, проведённые в объятиях друг друга. Не могу ведь я ждать вечно, — Извини. Твою мать, я ни хрена не смыслю в таких разговорах. — Ну, пока ты неплохо справляешься. Я не заслуживаю тебя. Если он произнесёт эти слова, ему абсолютно точно придётся за это поплатиться. Какёин не был тем, кто мог позволить Джотаро так драматизировать. Эта мысль сама по себе облегчала тяжесть, сдавливающую его горло. На губах появляется едва заметная улыбка, хотя он чувствует, что его сердце вот-вот разорвётся. — Ладно, ладно… Просто перейдём к делу, — Давай же, скажи ему. Три слова. Всего три. Вперёд. Джотаро резко втягивает воздух, крепче сжимает руку Какёина и вытаскивает другую из кармана, надёжно удерживая коробочку в своей ладони. — Я… люблю тебя. Больше всего на свете. Прошу, выходи за меня. Пауза. Затишье в океанский глубинах. Проходит секунда. Другая. Джотаро боится, что его воспалённые нервы вызовут остановку времени прежде, чем волны ударятся друг о друга. На фарфорово-бледных щеках Какёина появляется румянец, его глаза невероятно широко раскрыты. Фиолетовый оттенок серебра в лунном свете, смесь эфирных оттенков. Как я могу заново влюбляться в тебя каждый день? Тёплые глаза, добрая душа, острый ум. Не говоря уже о том, что Джотаро может бросить игривое оскорбление и получить такое же в ответ. Каждое действие только привлекает его ещё больше. Чувство бабочек в животе не может быть ничем другим, кроме как любовью. В конце концов, со временем это чувство только окрепло. Прежде чем Джотаро успевает пробормотать вопрос ещё раз, возможно, его плохо услышали или непослушный от волнения язык произнёс что-то другое, пока сердце летит так быстро, что вот-вот выскользнет из груди, его крепко обнимают. Какёин хватает его в объятия и задыхается из-за смеха, вырывающегося из его лёгких. Ему не нужно слышать это слово, чтобы знать ответ. Слёзы появляются в уголках глаз Джотаро, и он смеётся. Тихо, возможно, даже истерически. Грудь невесома, а глаза горят от жгучего, холодного ветра. Сука… Это сработало? Его руки крепко обхватывают спину Какёина, и тот прячет голову в изгибе его шеи. — Да, конечно! Какой же ты придурок… Конечно, я выйду… О Боже! Одно слово, которое всегда казалось таким далёким и невозможным, теперь свободно плывёт в его сознании. Джотаро смахивает влагу с глаз грубым движением руки. Какёин всё ещё не отпустил его, но это и к лучшему. В этом мире нет места, в котором Джотаро хотел бы сейчас оказаться, кроме как в руках человека, которого он оберегает больше всего. — Я люблю тебя, Нориаки.
