Миссия № 67 00 243 (класс A)

Наруто потел, бледнел, краснел и заикался. Спотыкался на ровном месте и думал только об одном. Они уже второй день шли по узкому тракту, зажатому между скалами и обрывом, сопровождая местного дайме с сыном и дочкой в соседнюю страну на подписание Очень Важного Договора. А путь был неблизкий и опасный. Смутные времена после Акацки, деревни обнищали, разбойники и нукенины озверели… поэтому команда номер семь собралась в полном составе, и это было здорово, тебайо! Но волновался он не поэтому. А из-за Саске. Точнее — из-за решения признаться ему в своём Самом Страшном Секрете. Но опыта в подобных признаниях у Наруто не было, неудача с Сакурой не в счёт. И, как назло, место и ситуация не располагали к разговорам по душам, но другого шанса пришлось бы ждать ещё неизвестно сколько. За последние полгода они с Саске пересеклись лишь раз на ковре Хокаге и только чтобы получить новую миссию. А терпеть дальше уже не было сил. Наступила весна и все вокруг словно с ума посходили, от людей до лягушек. Смотреть на это и маяться обидой и завистью Наруто надоело. Но они шли и шли, миссия перевалила через середину, а ничего не получалось! — Са… Саске… — Наруто... — Саске, я… — Наруто? — Понимаешь, я и ты… — Наруто! — А? — Не слышишь что ли, придурок? — Сам такой, — тут же огрызнулся Наруто, сбитый с романтико-панического настроя. — В общем, знаешь… — Узумаки. Сходи к Харуно, проверься на развивающееся слабоумие, — небрежно перебил его Саске. — Зачем это?! Ты на что это намекаешь?! — Затем что ты ослеп, оглох, стал ещё невнимательнее и тупее, чем был. — Заткнись! Это у тебя слабоумие, клановое, и сам ты тупица из тупиц! Оскорблённый в лучших чувствах Наруто как всегда завёлся с пол-оборота и полез с кулаками на друга, но тот увернулся, не дав до себя даже дотронуться. Издевательски усмехаясь и оттопырив средний палец, Саске быстро сменил дислокацию. Драки не случилось, на счастье всех присутствующих. Черт! Вот через кулаки доносить свои мысли и чувства до Саске у него получалось лучше, чем словами, но и тут — неудача. Видимо, расстроенный и взволнованный, Наруто выглядел не лучшим образом, потому что через некоторое время Саске сам почтил его вниманием: — Если тебе нездоровится, так и скажи. — Но… — Нечего из себя и тут героя строить. Харуно, уверен, даже уступит своё место в паланкине. Как раз жаловалась, что развлекать важных господ её задрало. Иронию в голосе Саске вряд ли кто смог бы вытравить, но во взгляде появилось дружеское сочувствие и готовность при надобности оглушить, доволочь до медика и удерживать в горизонтальном состоянии сколько потребуется. Всё-таки чужая самоотверженность заразна. Наруто ощутил острую необходимость посмотреться в зеркало. Неужели он выглядит настолько плохо? Впрочем, слова Саске его обнадёжили. Возможно, тот не такая уж бесчувственная задница, как выглядит. — Смотри, Саске, какое небо! А скалы? Потрясающий цвет, правда? И вообще, тут красиво, тебе не кажется? Дышится как-то легко-легко, я прям весь парю… Саске с сомнением огляделся. Его взгляд ясно говорил, что небо как небо, жиденькое какое-то и невзрачное. Пыльные скалы, поросшие камнеломкой, и редкие чахлые кусты его точно не впечатлили. — Отстойное место. Тебе нравятся странные вещи. Может, тебе голову напекло? Паришь вон куда-то… — А, по-моему, романтично. Закат, ты и я... — Саске одарил его скептическим взглядом. — И про парить — это иносказательно! — вконец стушевался Наруто, уже не надеясь, что Саске поймёт его намеки и они, наконец, воссоединятся в любовном поцелуе. — Наруто, сходи всё-таки к Харуно. У тебя, кажется, температура зашкаливает. Наруто пал духом и обиделся. Но к Сакуре всё-таки сходил. Тем более, что у них как раз была остановка на пятнадцать минут, во время которой высокоблагородный дайме с детьми могли размять ноги и сбегать «в кусты». Наруто отвёл подругу в сторону, так, чтобы Саске не было их видно за паланкином, и коротко обрисовав ситуацию в духе: «Этот козёл меня достал, помоги, тебайо!» — выпросил справку. Он иногда доставал Сакуру дурацкими просьбами, так что вопросов она задавать не стала. Для очистки совести повертела его, дала затрещину и сунула в руки лист бумаги с одной строчкой: «Здоров, как Хачиби» и своей подписью. Они с Саске замыкали процессию, Какаши шёл впереди, а Сай прикрывал с воздуха. Подстроившись под шаг друга, Наруто помахал бумажкой: — Вот! Подтверждение, что я здоров! — Хн?.. — Саске источал скептицизм в таком количестве, что кто другой и усомнился бы в своём заявлении. Но не Наруто. — Ублюдок! Я не болен, я влюблён! Саске пристально посмотрел на него. Ещё посмотрел. Не меняя позы «руки в карманах» и темпа ходьбы, обошёл Наруто со всех сторон и, вернувшись на место, привычно вздёрнул бровь. — Не вижу увечий. Харуно в кои-то веки тебя не отшила? — Да нет, тупица! — взревел Наруто. — Мне. Нравится. Кое-кто. Из нашей. Компании. — Вдох. — Не Сакура. — Хн… — Саске? — Наруто… Наруто облизал губы, готовый получить либо страшный отказ и море презрения, либо… — Ты извращенец. Это было ожидаемо. Но он всё равно покраснел. — Какаши импотент, а Сай думает только о пенисах и рисунках. Будешь либо всю Ича-Ича знать наизусть, либо ходить изрисованный членами, — выдал непривычно длинную тираду Саске и вдруг заржал, вгоняя в ступор своего напарника. — Иди, проверься у Сакуры. Кажется, ты болен, — скопировав интонации и мимику, мрачно отбил Наруто. Саске сходил, неизвестно почему. Но через некоторое время вернулся с просветлевшим лицом. — Я понял! Наруто вскинулся, в глазах его яркими звёздами зажглась надежда… — Это дочь дайме! …и рухнула с оглушительным треском. — У тебя отвратительный вкус, добе. — А у тебя — чувство юмора. Пойди, поточи его об Кусанаги! Не в силах больше таиться и намекать, Наруто решил идти ва-банк. Сделав глубокий вздох, он припустил вдогонку за ушедшей вперед процессией, споткнулся, выровнялся, завернул за поворот… И заорал во весь голос: — Са-ас-ке-е! Я тебя люблю-ю!!! Застигнутые врасплох вражеские шиноби замерли в недоумении в начале своей атаки. Впрочем, шиноби Листа тоже опешили, но, более привычные к выходкам своего боевого товарища, сориентировались быстрее и потому преступников скрутили менее чем за минуту. — Отличный план, Наруто-кун! — Какаши выставил большой палец вперёд в стиле Силы Юности Майто Гая, — хотя и довольно необычный. Ну да что ещё ждать от самого непредсказуемого шиноби, да, Саске-кун? Увидев, что Саске того же мнения, Наруто выпал в осадок и ушёл в чёрную хандру. На целых полчаса. Поздним вечером разбили лагерь. Разожгли костёр, расстелили спальники и приготовили еду. Какаши пил саке с дайме и его детьми, давая передохнуть Сакуре от высочайшего внимания. Держась за руки, она и Сай сидели на огромном валуне и любовались на луну. На коленях Сакуры лежал собранный ухажёром букет из колючек. — Любовь… — уныло заметил наблюдающий за ними Наруто. С тоской глянул на лежащего рядом Саске, энергично поедающего жаренные на костре сосиски. — Подумаешь, — фыркнул Саске, — весенний гон. Месяц полобызаются и всё пройдёт. Наруто вздохнул. Поднялся с подстилки и сел на ноги Саске, коленями сжав его бёдра. Отобрал последнюю сосиску и, несмотря на ругань и протесты — сожрал её. А потом начал раздеваться. — Уссуратонкачи, ты чего? — взгляд у Саске был непривычный, удивлённый и почти растерянный. — Ну раз весенний гон, то будем трахаться, — безапелляционно заявил Наруто и потянул пояс своих форменных штанов. — Вдвоём? В смысле, ты и я? — кажется, до Саске все еще не доходило… Едва сдерживаясь, Наруто произнёс как можно более язвительно: — Ну, Сакура, как видишь, занята, Саем, а Какаши ты же и забраковал. Саске долго — Наруто почти успел раздеться сам и раздеть его — смотрел на него, сопоставляя два и два, а потом выдал: — Ты чего? Влюбился в меня, что ли? — Нет, блин, в дайме! А на тебя просто стоит! — взорвался Наруто и, услышав разочарованное: «фу, Узумаки — геронтофил!» — свалился с Саске с неудержимым смехом. Близилось утро. В небе бледнели далёкие звёзды, затухал костёр, отдав путникам всё своё тепло. Мёрзли по своим спальникам двое молодых джоунина, молча наблюдая, как занимается на горизонте заря. Неожиданно, тихо и очень спокойно, Саске спросил: — Так ты меня любишь, Наруто? И получил в ответ: — Люблю. — И я тебя. *** Невдалеке всхрапнул и перевернулся на другой бок дайме, приоткрыв на мгновенье глаза. И вздрогнул от ужаса. Скалясь не хуже рассерженного кабана, один из молодых шиноби сопровождения — тот, что светловолосый — подпрыгнул на месте и метнулся к напарнику. Со стороны это выглядело, как попытка перегрызть горло, но слова расходились с видимостью: — Что ж ты раньше молчал, придурок?! Я вторую ночь мерзну один в этом спальнике!