afterglow.

Fighting with a true love is boxing with no gloves Chemistry 'til it blows up, 'til there’s no us Why'd I have to break what I love so much?* ©

      Юнги не большая любительница сюрпризов и неожиданностей. Она любит держать под контролем свою жизнь и избегать всего, что может выбить её из колеи. Но, если подумать, иногда сюрпризы не такие уж неприятные, и порой, наверное, можно сделать исключение – так она думает, когда однажды летним вечером ей звонит мама. - Ты помнишь Чимини, милая? – радостно вопрошает родительница. – Мне вчера звонила её мама и спросила, нет ли у нас знакомых, чтобы приютить её ненадолго в Сеуле. Я обещала спросить тебя. Юнги удивлённо моргает. Она помнит Чимин, конечно, они провели вместе всё детство – жили рядом, да и родители крепко дружили. Так что девочки тоже невольно сдружились, хоть у них и была разница в два года. - Конечно, без проблем, комната свободная есть, так что пусть приезжает, - говорит Юнги. - Спасибо, солнышко, - улыбается мама. – Я дам им твой адрес. - Может, её встретить в аэропорту? Чимин же давно не была в Корее, уж забыла, наверное, почти всё. - Я тоже предложила, но её мама сказала, что Чимин встретит какой-то знакомый, так что не переживай по этому поводу. Юнги жмёт про себя плечами. Знакомый так знакомый. Они с мамой ещё недолго болтают о всяких мелочах, прощаются, Юнги обещает прикатить в конце месяца и потом долго лежит в тишине квартиры, пялясь в потолок. Она всё не может выбросить из головы новость о приезде Чимин. Если подумать, младшая была её единственной близкой подругой в детстве. Они общались вплоть до окончания Юнги младшей школы, но потом родители Чимин по работе уехали заграницу и, конечно, забрали дочь с собой. Юнги не хочет признавать, но, на самом деле, по ней это очень ударило тогда. Уже позже, ближе к концу средней школы в её жизни появилась Хосок, которая хоть как-то смогла залатать эту дыру, образовавшуюся внутри с потерей Чимин. А после, в старшей, они сдружились с Сокджином и Намджуном, и Юнги стала постепенно забывать подругу детства, оставляя в голове лишь теплый светлый образ. Чимини была смешной, непоседливой пухленькой девчонкой с двумя хвостиками, собранными за маленькими аккуратными ушками. Когда она улыбалась, её щёчки напоминали два спелых яблочка, а глаз почти не было видно, они превращались в два полумесяца пушистых ресничек. Чимини была для нелюдимой Юнги солнышком, к которому хотелось протянуть руки, хотелось обнять, прижать к себе и греться об него постоянно. Чимин смешно щебетала постоянно «онни, онни, онни!», и сердце маленькой Юнги наполнялось обожанием и гордостью, потому что быть старшей для этого лучика счастья было самым лучшим и правильным. Юнги улыбается. Ей тепло вспоминать это всё. И немного стыдно теперь, по правде говоря, что за долгие годы она так и не решилась выйти с Чимин на связь. Сначала в ней говорила детская обида, хотя вины Чимин в том, что она уехала, не было вовсе, а потом… потом она просто решила, что раз всё закончилось, так тому и быть. Вычеркнула младшую из жизни. С глаз долой из сердца вон. Юнги поворачивается набок, обнимает подушку и кусает губы расстроенно. Чимин была той ещё плаксой в детстве, и вот сейчас вспоминается как никогда ярко момент, когда семья Пак уезжала. Как Чимин сидела в машине на заднем сидении и тихо-тихо ревела, но даже не смела повернуть голову к стоящей рядом Юнги. Обычно она хныкала своё мягкое «онни» и лезла повиснуть на подруге. Но не в тот день. Юнги понимает, что ударило это не только по ней, вероятно. И она была маленькой эгоистичной засранкой, которая не нашла для близкого существа в тот момент ни одного тёплого слова. Сейчас от этого осознания на душе становится совсем муторно. Конечно, это было чёртову уйму лет назад. Чимин, возможно, даже и не помнит об этом. Но если вдруг… Юнги обещает себе, что обязательно поговорит с ней и попросит прощения. Она чувствует неясное тепло и тихую радость от возможности вновь увидеть Чимин и ненадолго стать частью её жизни. И теперь в Юнги вспыхивает жгучий интерес… какая та теперь? Всё такая же мягонькая булочка со смешливым взглядом? Наверняка, любит красивые платья, юбки и всё такое красивое и женственное, как сама Юнги. Тогда у них будет много поводов поболтать за моду и, может быть, даже сходить на шоппинг. Это было бы здорово. Она понимает, что начинает засыпать под эти успокаивающие мысли. Но времени ещё не очень много. Перед сном нужно успеть принять ванну, сделать маску для лица и выпить чаю. Юнги радуется, что на ближайшие дни у неё практически нет работы – только по мелочи. Как раз на днях удалось закончить большую статью и одно интервью, которое она готовила целый месяц. Теперь можно позволить себе пару недель наслаждаться отдыхом. * Чимин должна приехать сегодня, и Юнги взволнованна. Только теперь понимает, что переживает за их встречу. С момента, как она дала согласие пожить подруге детства у себя, прошло четыре дня, и вот сегодня вечером Чимин окажется на пороге её квартиры. Юнги нервничает. Она проверяет уже тысячный раз порядок в доме, потому что ей хочется быть гостеприимной хозяйкой и не упасть в грязь лицом перед Чимин. Она нервно одёргивает широкую домашнюю футболку с ярким принтом, чувствуя, как волнение и даже некоторый страх, шевелятся в самом низу живота. Паника – не то, что Юнги сейчас нужно. Она старается отогнать её всеми силами. У большого зеркала в прихожей вертится, придирчиво оценивая свой внешний вид, поправляя длинные волосы, волнами спадающие на плечи. Мимолётно думает о том, что идея сделать градиент от пепельного до нежно-розового была самой лучшей за последнее время. А когда в дверь звонят, Юнги едва не подпрыгивает, прижимая руки к груди. Сердце колотится о грудную клетку сильно и больно. Аж дышать сложно первые несколько секунд. Но Юнги вдыхает, потом медленно выдыхает, заставляя себя успокоиться, и щёлкает замками, открывая входную дверь. - Привет, онни, - стекает по спине Юнги мягкой бархатцой чужого голоса. Она смотрит во все глаза на девушку, стоящую на пороге, и от той Чимин, которую когда-то знала, узнаёт лишь улыбку. Каким-то непостижимым образом Чимин выше неё почти на голову. Никакой пухлой девчушки – стройная и подтянутая фигура, которую лишь подчёркивают чёрные драные на коленях и бёдрах джинсы. Не скинни, конечно, но всё равно чудесно облегающие очень красивые бёдра. Чёрный обтягивающий топ открывает плоский живот и капельку камешка в пупке, бликующего в свете лампы оттенками синего, а просторная серая клетчатая рубашка хоть и пытается скрыть это всё, но получается у неё слабо. Но больше всего Юнги поражает другое. Чимин коротко стриженная, от задорных хвостиков, которые Юнги очень любила завязывать подруге, не осталось ничего. Только чёлка длинная, выкрашенная в ярко-синий цвет, напоминает о том, что у девушки когда-то были не такие короткие волосы. - Онни, - смеётся Чимин. – Ты, кажется, очень удивлена. Юнги вздрагивает всей собой. Смущённо улыбается, потому что, чёрт возьми, она очень удивлена. И безумно очарована. И этим образом, и тем, что губы Чимин такие пухлые, и тем, как красиво смотрятся широкие серебряные кольца – три в левом ухе, пять в правом. - Не такого я ожидала, когда думала о нашей встрече, - замечает Юнги. – Привет, Чимини. Извини, я немного в шоке. Они так и стоят в прихожей. Юнги тянется закрыть дверные замки и улавливает приятный запах арбузной то ли жвачки, то ли туалетной воды. - Ничего, - Чимин скидывает рюкзак. – Ты тоже очень изменилась. И почему-то такая маленькая. Кажется, в детстве я смотрела на тебя снизу вверх. В её голосе весёлая насмешка. - Побольше уважения, Пак Чимин, - шутливо дуется Юнги, шлёпая её по плечу ладонью, и замирает. Господи Боже, как же она скучала… Ей казалось, что та дружба, которая была лишь отголоском её детства, давно перестала что-то значить для неё. Но только теперь становится понятно, что это не так. - Юнги? – Чимин делает к ней шаг, и объятия, крепкие и тесные, получаются как-то сами собой. Утыкаться в Чимин носом, дышать ею так хорошо. Юнги кажется, что она обрела сейчас нечто важное. Будто вернула потерянный кусочек себя. Чимин прижимается щекой к её волосам, а Юнги крепко стискивает её талию. - Я скучала, - бормочет Юнги, едва не плача. – Я так скучала, Чимини. - Я тоже, онни. Очень сильно, - отвечает та. – Когда мама сказала, что ты разрешила остановиться у себя… мне до последнего не верилось. Спасибо. Юнги угукает. Кусает остервенело губы. Она не знает, как ей быть со всем этим шквалом эмоций, рухнувших так неожиданно. Вот он, сюрприз из того разряда, который Юнги старается избегать – переворачивающий всё вверх тормашками. Выбивающий жизнь и состояние из привычной колеи. Чимин не отпускает её до тех пор, пока Юнги сама не отлипает. Пока не откидывает голову, чтобы рассмотреть подругу снова. - Где мои пухлые любимые щёчки, - шепчет Юнги, касаясь пальцами точёной линии челюсти, такой красивой, такой острой, наверное, можно порезаться, если быть неаккуратной. – Где мои смешные хвостики? - Онни, мне не пять лет и даже не шесть, - ворчит Чимин. - В самом деле, - улыбается мягко Юнги. – Давай, хватай вещи, хватит стоять на пороге. Комнату я тебе приготовила, так что располагайся, иди в душ, а я пока разогрею ужин. Чимин кивает и тащит рюкзак и небольшой чемодан в указанном направлении. - Ты, кстати, надолго? - Нет, на пару-тройку недель, - Чимин скидывает с себя рубашку и потягивается. Юнги залипает на изгибах её тела. Очень женственных, очень красивых, аж ладони жжёт от желания огладить это всё. Она мотает головой и хмурится от своих непонятных и неуместных желаний. - Я тебя надолго не стесню, - обещает вдруг Чимин. – Тэхёни вернётся скоро из Японии, и я перееду к ней. - Тэхёни? – уточняет Юнги, игнорируя больно царапнувшую внутри обиду. - Ким Тэхён, помнишь её? – Чимин роется в рюкзаке, доставая какие-то мелочи, она не может видеть, как лицо старшей мрачнеет. – Мы с ней в один класс ходили в младшей школе. - Помню, - говорит Юнги негромко. Как не помнить ту шебутную девчонку. Они с Чимин были очень дружны. Были и оставались, видимо, все эти годы. - Так вот, я вообще к ней собиралась. Она к нам прилетала уже несколько раз, а я всё не могла выбраться в Корею. Родители её в последний момент уговорили съездить в Японию на недельку, а я решила, что будет неплохо потусить тут одной сначала. Юнги мычит что-то понимающее и уходит на кухню. Настроение стремительно летит в пропасть. Чимин общалась с Тэхён. Они продолжали дружить, и расстояние не стало для них преградой. А что сделала сама Юнги, чтобы хоть как-то сохранить отношения с Чимин? Ничего… Возможно, младшая решила, что ей оно было не нужно. Возможно, Юнги это, в самом деле, было не нужно? Ощущение того, что она абсолютно чужая в жизни Чимин, наваливается так неотвратимо и сильно. И чёрт его знает, почему от этого так тошно. Юнги думает, что это глупо. Как бы то ни было, всё сложилось, как сложилось. Их пути разные, они больше не лучшие подруги. Ворошить прошлое, в котором они были совсем детьми – странно. И никакого проку от этого не будет. Юнги долго убеждает в этом себя. Пока Чимин принимает ванну, пока на плите греется ужин и уютно гудит электрический чайник. Юнги обнимает себя руками и вздыхает. Чимин ненадолго ворвалась в её жизнь и скоро снова исчезнет. Она тут просто потому, что это проще, чем снимать дорогущее жильё или гостиницу. Юнги не жалко. А Чимин в безопасности. Вот и всё. * Убедить себя до конца не получается. Потому что Чимин не намерена исполнять лишь роль временной соседки. Она открыта, она хочет общения с Юнги и постоянно таскает её с собой по городу. И Юнги, на самом деле, испытывает такое огромное облегчение, что младшая её не ненавидит… Они ходят по музеям, гуляют долгие часы, изредка останавливаясь перекусить в супермаркетах. Много времени проводят на набережной. Чимин без продыху фотографирует, восхищается, смеётся. Сердце Юнги, глупое совсем, не наученное давним расставанием, тает. Но хуже всего другое. И это другое однажды бьёт в голову разрядом молнии ранним летним утром. Юнги уже заканчивает завтракать и допивает кофе. Сегодня у неё встреча с Хосок, а Чимин решила поваляться дома и, может быть, если получится, вечером они бы заказали вкусностей и завалились бы на ночь с фильмами. Юнги хочет этого очень сильно. Так сильно, что аж колени дрожат. Когда она оставляет чашку, со спины её обнимают. Очень нежно обнимают, так что Юнги долго и нежно выдыхает, чувствуя горячее тепло Чимин, жмущееся к её спине. Чимин сонно мурлычет: - Доброе утро онни, - и трётся носом о её шею, а потом отходит, включает чайник и направляется, кажется, в ванную. Юнги обмирает у окна, с ужасом понимая, что возбудилась. Ей ужасно хочется, чтобы Чимин вернулась и повторила. И ещё бы поцеловала её. Юнги прижимает ладонь к губам, зажмуриваясь. Потому что между ног у неё горячо очень и влажно. И стыдом обжигает щёки. - У тебя просто давно не было секса, - говорит Хосок, когда Юнги вываливает на подругу новости. - Интересно, кто в этом виноват, - мрачно ворчит Юнги. Хосок фыркает весело, треплет её по волосам. - Не бухти, конфетка. Трахаться с тобой было хорошо, но ты же знаешь… - Да-да, знаю, твоя мокрая мечта сбылась и сладкая Чонгуки сдалась твоему напору, - закатывает глаза Юнги. – Удивлена, что бедная девочка не сбежала. Ты ж как броенпоезд, тебя хрен остановишь. Хосок закидывает в рот ягоду, украшающую её сливочный десерт, и хитро улыбается. - Так в том и суть, детка. Взять измором. - Кошмарные варварские методы, - морщится Юнги, но улыбается тоже. – Хорошо, что ты не огрела её дубинкой, чтобы утащить в своё логово. Хосок смеётся. Юнги смотрит на подругу и думает, что скучает по близости с ней. Не до желания вернуть, но всё же. С Хосок она куда меньше чувствовала одиночество. С ней было спокойно и понятно. Уютно. Но однажды в сердце Хосок поселилась юная Чонгук, и Юнги не смела вставать у них на пути. Да и не хотела. Чонгук ей нравилась. Чудесное доброе создание с огромными карими глазами. Она казалась такой нежной и невинной. Но сейчас Юнги готова была руку на отсечение дать, что спустя год отношений с Хосок Чонгук сама станет той ещё штучкой. Но главное, конечно, что чувства у девушек были взаимны. Юнги немного завидовала. Ей сложно давалась близость с кем-то. В любом плане. - А не хочешь закрутить с ней роман? – спрашивает Хосок. Юнги смотрит на подругу, как на умалишённую. - С Чимин? Сок, я даже не знаю, нравятся ли ей девушки. И определённо нет, это плохая идея. - Ты тоже не знала, когда у нас с тобой впервые был секс, - замечает Хосок. – И вот где мы теперь. - Отвали, - фырчит Юнги. – Я хотя бы догадывалась, что меня тянет к девушкам. - Ладно, - вскидывает руки подруга. – Но почему это плохая идея? - Потому что я чувствую себя перед ней виноватой. Потому что мы чужие друг другу. Потому что я не знаю о ней ничего. Потому что это Чимин, чёрт возьми, заноза в моём сердце с самой младшей школы и… Хосок улыбается тому, с каким жаром перечисляет Юнги причины. А та вдруг замолкает. Она понимает. Понимает, что Чимин для неё всегда была особенной. Даже в детстве, пусть невинно и неосознанно. Конечно, сравнивать чувства, которые были тогда, с чем-то более взрослым, с тем, чему можно дать название теперь – глупо. Это не то же самое. Оно разное в своём качестве, в восприятии. Но Юнги вдруг осознаёт, почему всё повернулось именно так, как повернулось, и почему проще было оставить Чимин в прошлом. Слишком болело. Слишком… ох. - Кажется, кто-то что-то о себе понял, - Хосок гладит ошарашенную Юнги по спине. – Это всё ещё плохая идея? - Даже хуже, чем я думала, - упавшим голосом говорит та. – Мы больше не дети. А она уедет, Сок… и тогда я точно уже не соберу себя. Нет, не хочу. Не хочу ей лишних ненужных мыслей и себе потом тоски, от которой вздёрнуться захочется. Чимин доживёт у меня эту неделю, переедет к Тэхён и всё. Хосок молчит. И Юнги очень ей за это благодарна. * Самое обидное, вот просто до слёз – Чимин вся целиком и полностью в её вкусе. Взрослая, красивая, стильная, такая уверенная в себе, смешливая и заботливая, на фоне которой Юнги чувствует себя девочкой-девочкой. Чимин вызывает у Юнги головокружение от каждой, даже самой нечаянной близости. И как бы хотелось, чтобы всё это было лишь от недотраха. Насколько бы проще было. Только вот Юнги знает, что она падает в Чимин. Медленно, но так неосторожно. Позволяет себе привязаться снова. Это совсем не страшно, не то, что с незнакомыми людьми. И как бы не пыталась себя убедить – чувство это не забылось. Чимин ощущается родной настолько, что Юнги иногда хочется в неё врасти. И никуда больше не отпускать. Никогда. Неделя вместе подходит к концу. Юнги всё чаще замыкается в себе, потому что очень сложно. Она не сможет отпустить Чимин с улыбкой, помахать ей рукой и улыбнуться на прощание. Юнги такая дура. - Онни, - Чимин забирается к ней в кровать. Подкатывается ближе, и Юнги устраивается на боку, позволяя себя обнять. Она запускает пальцы в короткие волосы на затылке младшей, смотрит на неё с болезненной нежностью. - Онни, я завтра к Тэ. Ну конечно. Конечно, Чимини. Правильно. Глупости же несусветные – думать о том, что можно снова стать тебе родной. Что можно вернуть тебя, сделать постоянной своей жизни. Заслужить твоё тепло обратно. Узнать, позволить влюбиться по уши. - Прости, Чимини, - говорит Юнги. – Не знаю, какая я в твоих глазах… но онни из меня паршивая. Чимин смотрит на неё без удивления, но очень цепко и внимательно. - Я удивлена, что ты вообще захотела меня видеть, - признаётся Юнги, и горло её словно стискивают железными тисками. Она вот-вот начнёт задыхаться. Глаза наполняются предательской влагой. Чёрт возьми, у неё было столько возможностей не позволить им стать чужими. - Юнги… - тихо зовёт Чимин. Она совсем близко, касается пальцами щеки. Юнги мотает головой, кусая губы. - Я просто надеюсь, что ты не будешь держать на меня зла, - шепчет она. – Мне следовало быть на месте Тэхён. Я должна была остаться с тобой. Наверное, я упустила все шансы, но спасибо… спасибо, что побыла рядом снова. Юнги послушно жмётся носом в красивую длинную шею, когда Чимин притягивает её к себе. Пока гладит ладонью по волосам. - Такая глупая старшая, - бормочет Чимин. – Я не злюсь. Совсем не злюсь на тебя. Ты всегда была самым чудесным моим воспоминанием из детства. И я счастлива, что ты не забыла меня. Так, в крепких объятиях друг друга, проходит их последняя ночь перед тем, как Чимин съезжает к Тэхён. * В квартире становится невыносимо тихо и пусто. Юнги, раньше очень ценившая возможность побыть в одиночестве, теперь просто не находит себе места. И очень много плачет. Она отклоняет все предложения о работе на ближайший месяц, радуясь, что на счету денег вполне достаточно, чтобы рухнуть в апатию и торчать дома безвылазно. Этим она и занимается. Всё время спит, смотрит слезливые мелодрамы и ест мороженое ведёрками, за которым спускается в магазин напротив. Больше ей в горло ничего не лезет. От остальной еды просто тошнит, а потом хочется рыдать взахлёб. - Крошка, тебе бы может специалисту показаться? – переживает Намджун по телефону. Юнги вздыхает. - Какой специалист лечит невзаимные чувства, Джун? Ответа у него, конечно, нет. Юнги иногда выпадает из реальности. Она думает о Чимин. О том, как та веселится с Тэхён, как они ходят по клубам, как круто проводят время. Наверное, выбираются в Лотте Ворлд, как и хотела младшая. Скорее всего, делают кучу фото на Намсане и берегу Хангана. По второму кругу колесят по музеям, потому что Чимин было мало одного раза. Юнги рисует в воображении ночной Сеул с его забитыми людьми улицами, небольшими ресторанчиками. Представляет, как в одном из них Чимин наслаждается временем с лучшей подругой. У Юнги пальцы жжёт от желания набрать знакомый номер. Просто бы услышать голос Чимин, чтобы отпустило хоть на несколько минут это чувство пустоты и одиночества. А ещё лучше сказать младшей, как сильно она нужна. Как важно и дорого быть с ней рядом. И что Юнги хочет выучить её наизусть, чтобы всегда-всегда помнить до мельчайших деталей. Да только это так эгоистично. - Милая, - говорит мама. Юнги прижимает трубку к уху и всхлипывает. Этот разговор происходит через неделю после того, как Чимин ушла. - Ты винишь себя несправедливо, - родной голос, словно бальзам на измученное сердце. – Вы были таким маленькими. И у каждой было своё переживание, своя боль. Не вини себя в том, что предпочла оставить вашу дружбу лишь в памяти. Это вовсе не значит, что ты равнодушная и не ценила Чимин достаточно. Юнги утыкается носом в колени, обнимая их и бормоча: - Я так хочу, чтобы она была со мной. - Тогда дай ей шанс, - говорит мама. – Не закрывайся и не думай, что это может быть лишь твоё желание. Ты никогда не узнаешь, пока не скажешь ей о своих чувствах. Ведь она может думать точно так же как ты. Юнги глубоко вдыхает. - Я не только о дружбе, мам… - Я знаю, родная, - улыбается та. Улыбка эта встаёт перед слезящимся взором Юнги, и она хнычет, зажмуриваясь. - Но будь то любовь или дружба, - продолжает мама, - бороться за них ты должна смело и не позволять себе опускать рук. Ведь ты у меня сильная девочка. Правда? - Правда, - выдыхает Юнги. – Спасибо, мам. Спасибо. Я так люблю тебя. - И я тебя люблю, дочка. Не плачь, у тебя всё получится. Ты заслуживаешь того счастья, о котором мечтаешь. Ты должна помнить об этом. Когда Юнги откладывает в сторону телефон, она вдруг думает, что готова идти и сворачивать горы ради своей Чимин. Хотя бы попробовать ей никто не мешает, правда? И Юнги уже почти готова набрать её номер. Готова сказать всё, что вертелось на языке. Но её опережают. Звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Юнги сползает с кровати, поправляя шёлковую сорочку, сбившуюся до самой талии, пока она разговаривала с мамой. - Кто? - Онни, это я. Юнги распахивает дверь так быстро, что едва не выламывает ручку. Чимин на пороге её квартиры кажется фантазией уставшего от заёбов своей хозяйки мозга. Она встрепанная, чёлка зачёсана назад, будто Чимин постоянно запускала пальцы в волосы нервно. Глаза блестят лихорадочно. Юнги жадно смотрит на неё. Светлые джинсы, широкий ремень, белая майка на широких бретельках, так красиво облегающая аккуратную грудь, знакомая рубашка. Чимин заходит, закрывает за собой дверь, щёлкает двумя замками привычно, словно к себе домой заявилась. Юнги чувствует себя маленькой такой под этим горящим взглядом. Она отступает на шаг назад, вжимаясь спиной в стену, когда Чимин надвигается на неё. - Как же без тебя плохо, - шепчет младшая. – Почему без тебя так плохо, Юнги? Почему ты снова это со мной делаешь? Зачем опять приручила и делаешь вид, что больше нас ничего не связывает? Юнги судорожно вздыхает. Её словно какая-то невидимая сила толкает в руки Чимин. Вжимает в неё, пока Юнги бормочет: - Прости… прости, я трусиха… я думала, что тебе не нужно, я… Даже если Чимин хочет от неё только дружбы, пусть так, думает Юнги, потираясь щекой о любимое плечо. Она хочет добрать этого чувства близости. Но замирает, когда чувствует горячую ласку. Чимин скользит ладонями по её спине, а потом – Юнги обмирает и едва не стонет в голос, – оглаживает ягодицы и бёдра. Нетерпеливо и так горячо, что жаром обдаёт всё тело разом. - Чимини, - находит в себе силы выдавить шокировано и немного отстраниться. Лишь затем, чтобы тут же позволить себя жадно поцеловать. Чимин целует умело, уверенно, и Юнги не хочет знать, где та этому научилась. Юнги сейчас слишком хорошо, и вместо ненужных мыслей она выбирает обнять девушку за шею, позволить подхватить себя за бёдра и вжать в стену. - Чимин, - выдыхает Юнги тихим стоном. – Что же ты делаешь… - То, что хотела с самой первой встречи, - бормочет та. Короткими поцелуями спускается от места за ухом по шее к самой впадинке у горла. Юнги сжимает пальцами её волосы и выгибается, подставляется, дрожа от восторга. - Моя онни, - выстанывает Чимин. – Моя… Юнги всхлипывает. - В комнату, Чимини… пожалуйста, - шепчет она. - Ты такая испорченная, - в голосе Чимин звучит нежность, она совершенно не спешит выполнять просьбу старшей. – Часто думала о чём-то грязном, пока мы лежали рядом? - Часто. Каждый раз, - Юнги цепляется за воротник её рубашки, а потом моргает удивлённо и почти испуганно, когда её отпускают, позволяя снова встать на пол, который тут же словно уходит из-под ног. Чимин придерживает её одной рукой, склоняясь к уху. Губами прихватывает мочку, бормочет, пуская сладкие волны по спине: - Плохая девочка. И второй рукой задирает подол сорочки. - Плохая онни, - снова повторяет, а Юнги только глаза закатывает, сжимая судорожно пальцами многострадальную рубашку, пока Чимин забирается рукой под нижнее бельё. – Такая мокрая… такая горячая. - Чимини, - умоляюще зовёт Юнги, едва держась на ватных от наслаждения ногах. Пальцы у Чимин чуткие, ласкают так хорошо, что ум за разум заходит. Юнги трётся, вертит бёдрами, очень хочет насадиться, но младшая решила, видимо, довести её до невменяемости, отомстив за всё сразу. - Не отпускай меня, - просит Чимин. – Не позволяй больше уйти, Юнги… разреши остаться. Юнги только кивает несколько раз, мелко дрожа, а потом крупно и сладко вздрагивая, когда Чимин вводит в неё пальцы. Юнги кончает с долгим тихим стоном, пульсируя вокруг пальцев и вжимаясь в Чимин тесно, носом утыкаясь в плечо. - Твоя онни такая глупая, Чимин, - хрипло шепчет она. – Но я постараюсь больше не быть такой. Разреши мне стать для тебя снова важной? Можно я… - она сглатывает, смачивая пересохшее горло, - можно я узнаю тебя заново? Я хочу быть с тобой. Чимин целует её волосы, обнимает обеими руками, стискивает крепко и бормочет: - Да. Да. Пожалуйста, Юнги. Я так этого хочу. Юнги чувствует себя абсолютно вымотанной и бессовестно счастливой в эти мгновения. * Новый учебный год Чимин начинает в Сеуле. За прошедшее лето она знакомится с Хосок и Чонгук, Намджуном и Сокджином, а сама всей компании представляет Тэхён. Юнги сначала переживает, что её сожрёт с потрохами ревность, но на деле ничего такого не происходит. Тэхён компанейская, весёлая, и она мигом находит общий язык со всеми, а особенно с Чонгук, так что ревность просыпается у Хосок, а Юнги бесстыдно расслабляется и наслаждается жизнью. Друзья подшучивают над Юнги ещё целый месяц, потому что она очень мило смущается, когда ей напоминают об её страданиях. И это не смешно, конечно, но в шутках друзей нет издёвки. Юнги видит, что они рады за неё. И это очень греет. Но не мешает угрожать, что она всем наваляет при случае. Чимин посмеивается, сидя рядом и обнимая её. Обещает: - Я с радостью помогу, - и коротко целует Юнги в висок. От этого хочется улыбаться. И Юнги не отказывает себе в этом. Она жмётся к тёплому боку любимой, устраивается головой на её плече и прикрывает глаза, думая о том, что однажды, когда мама сказала ей: «твои люди всегда вернутся к тебе», то была как никогда права. Испытать это на себе оказалось самым огромным счастьем.