Прекрасные лебеди

— Отпусти меня, я в порядке! — вырывается из рук Чона Тэхен — Не трогай меня! Не тащи! И куда ты меня ведёшь?! Кокос, фас! Почему ты не слушаешься меня? Он не видит лица Чонгука, но слышит его обрывистое тёплое дыхание, а из губ раздаются разные непонятные звуки. Сильные руки тащат Тэхена неизвестно куда, впереди он видел чёрную дыру. — Хватит дёргаться и просто идите! — Куда, — шёпотом начал Тэхен — мы идём? Чонгук никого не слышал. Он ведёт несчастного домой. Уверен, что ему лучше быть дома, чем гулять на улице. Уже в лифте Тэхен понял куда они идут. Прозвучал знакомый голос искусственного интеллекта. А Чонгук наконец отпустил его и опустил на пол собаку. Достал из маленького футляра слуховой аппарат, настроил и спросил: — Что с вами? Тёмная пелена начала отпускать Тэхена, он увидел обеспокоенный взгляд Чона. Тот сделал шаг и стал всматриваться в его лицо. Прошептал невнятно и совершенно непонятно, но похожее на «ты испуган». Киму непривычно, он отталкивает от себя Чонгука, но тот словно держит огромными оковами. — Отпусти меня, — тихо и с содроганием в голосе просит Тэхен — Пожалуйста. Чонгук смотрит на испуганные глаза, что у Тэхена от страха сердце бешено колотится и в расслабляющем тоне говорит «доверься». На плечах теплота, что по коже пробежал табун мурашек, а Тэхен выпрямился, словно получил удар током. Сердце колет, просит оставить его в покое, но эту мольбу Чонгук хладнокровно отвергает. Гладит щеки Кима, дышит горячо, что может быть Тэхен растает. Но слезы стекаются по лицу старшего, из-за чего Чонгук немедленно отпускает его и даже отходит от него подальше. Двери лифта открываются и Ким с собакой убегает от Чонгука. Руки дрожат, что еле-как открывают дверь. — О, вы уже пришли? — любезно спрашивает горничная. — Я только что пришла. — Суа, — устало садится на пол Тэхен — Успокой меня. Пожилая женщина, помыв руки, подходит к Тэхену. Садится перед ним, начинает обнимать и мягко целовать в макушку. Он чем-то напоминает ей об умершем сыне, говорит «сбила машина, как пылинку сдуло», не проронив слез. «Много сыновей у меня было» — как-то раз рассказывала она — «Двое умерли в младенчестве, среднего сбила машина, и старший покончил с собой, только один сыночек у меня. Мой золотой Суджин» От ее прикосновений ему действительно легче. Слезы бегут ручьём, что в глазах жжение, сердце болит, как Чонгук посмел сотворить с ним? Зачем он это сделал? Каков умысел? Хочет влюбить в себя, а потом опозорить? Или же поиграть с чувствами? Как это сделала Ена? А что, собственно, Чонгук сделал? Он похлопал двумя руками по плечам «жертвы». Пощупал щеки, приложил ладонь ко лбу, дабы проверить самочувствие, ведь тогда лицо Кима напоминало выжитый лимон. Смотрел в глаза, которые бегали по кабинке лифта, а потом резко остановились на Чонгуке, тем самым сильно напугав его. Это все перечисленное — забота. Но Чонгук перешел все границы: кто он такой, чтобы касаться его? — И правда… я так напуган. Холодные руки Тэхена дрожат. Голос дрожит. У него все тело вздрагивается от любого резкого звука, как одинокий щенок в темной комнате. Будь то звуки уборки Суа, или даже чиханье собаки приводит его к дрожи. Он встает с пола. Но не решается на шаг: ноги стали ватными; однако даже упасть он не в силах. Скован, глаза дергаются, губы шепчут непонятно что, сердце так и хочет выпрыгнуть из груди неподвижного тела. Ким словно прирос к полу, немного вздрагивает, как будто получает удары тока. Вскоре, через какое-то время, мужчина опускается на пол, дышит как человек, переживший кораблекрушение, то есть тяжело и обрывисто. Он ползет к своей кровати, ложится и вздыхает. Весь день Тэхен лежит на кровати, на столике лежит книга, не дочитал. Не захотел. — Может… или нет? Или да! А может не надо? — спрашивает мужчина собаку, а та понимающие присела рядом с ним — Я так-то не хочу, но… хочу. Нет! Это глупо! Это так по-дурацки, Кокос, неужели я дурак? — на что собака лишь начала облизывать себя.

***

— Я дурак. Если что, свалю все на тебя. — Ким обратился к собаке на улице вечером — Женщина по имени Кокос, вы что косо смотрите на меня? Он выслеживает Чонгука. Да-да, так и делает. Наблюдает издалека, как тот таскает тяжелые коробки в магазин. Как обслуживает клиентов, дарит им непринужденные жизнерадостные улыбки, что становится завидно. Только непонятно кому: клиентам или самому Чону. Вдруг мужчина съеживается от резкого звука, а собака начинает громко гавкать и рычать. Тэхен поднял напуганную женщину с асфальта и внимательно наблюдает за источником звука — маленькими детьми. Они громко кидают камни в мусорный бак. Как в такой поздний час они ещё находятся на улице? Вышел Чонгук с усталым и раздраженным выражением лица, конечно, весь день обслуживал посетителей, заносил разновесные коробки в магазин, ходил в кафе к Хосоку — видать за холодным латте с обезжиренным молоком. — Чего вы тут шумите? — довольно громко спросил Чон, но в ответ он услышал лишь смех детей. Тогда его глаза наполнились хитрыми искорками. Он подходил к ним медленно с грацией кошки, а голос стал мягче. — Я буду с вами честным. — Честным? — засмеялся ребёнок. — Да, для таких маленьких детей вроде вас, находиться здесь нежелательно в позднее время суток. А то приедут огромные мужики и продадут вас на органы. — Чонгук, наблюдая за напуганными лицами детей, продолжает — сдерут с вас кожу, потом — он ткнул пальцем одному из мальчишек в грудь — распилят ребра и с маленькими ножницами отрежут сердце, и это все без болеутоляющего, ведь они дорогие. Мне позвонить мужикам? Дети убежали с визгами. Чонгук лишь со смехом заходит обратно магазин. Было слышно как они закрываются. Но Тэхен не заметил, как тот вышел из чёрного выхода и ушел к себе домой. Бежит за ним с собакой в руках. Ночью становится прохладнее, а Ким вышел в футболке и в шортах, из-за чего по коже пробежал табун мурашек. Оказывается Чонгук живет в соседнем доме, в двух-трех шагах от его дома. — Тэхен-щи, если на то и пошло, может до спальни пройдёмся? — с улыбкой развернулся Чонгук. Тэхен оцепенился. Глаза его смотрели только на Чонгука. Все, казалось, уже не имело смысла, а в голове лишь мысли: — «Он меня заметил? Как стыдно» — Пойдемте со мной, не бойтесь — я живу один, и покормлю вашу собачку. Чонгук хватает его за руку и уносит к себе. Чон как маленький ребёнок тащит его за собой в квартиру. Открывает дверь ключ-картой, произносит короткое «тадам!», впускает вперёд гостя. А Ким поражен тем, что пошёл за ним. Квартира, ну… не бедная, но и не та, что у Кима. Висит картина, ковёр на полу, телевизор, с которым не пользовались около трёхсот лет. Тусклое освещение. Мда. Очень сильно впечатляет. — Очень… уютно. — выдавил Тэхен. — Благодарю. Эту квартиру снял дядя, так что это, не обращайте внимание на старую мебель и так далее. — Мне все равно по этому поводу. — Знаете, Тэхен-щи, вы мне кажитесь саркастичным человеком. — Я? Да брось, а ты Чонгук, я вижу — умеешь располагать к себе людей. Мальчишка лишь усмехнулся и опустил блюдце с кормом собаки, но Кокос очень приведливая к кормам и не стала его есть. — Я хотел когда-нибудь собраться с силами, как сказать, и позвать вас к себе. Даже купил корм для собак, а эта миледи отказывается есть и до сих пор рычит на меня. — Многие собаки так реагируют на чужих людей. — Вы чем-то похожи. — Чонгук улыбнулся и, не дотрагиваясь до Тэхена, провожает его в ванну — Прошу, проходите. После вашего мытья рук, покажу вам мою комнату. Там есть что посмотреть. Тэхен расслаблен под подобным тоном Чонгука. Тот говорит негромко, мягко, не враждебно, что отлично располагает его к себе. Они зашли в комнату Чонгука, и тут развешаны рисунки парней, однако в них Ким видит нечто знакомое, уловимое. — Неужели… — Да, это Лукас из «Зоопарка», а это Сюе из «Мужские нежности», а это Лейтенант из «Служение Аврааму Ликольну», а это Ким из «Благочестие пирата» — первого вашего исторического романа, правда впечатляет? — Ты и вправду мой фанат… — медленно зашептал он — Прочитал описание и нарисовал моих главных персонажей. Очень похвально. — Я знал, что вам понравится. — Чонгук самодовольно подходит к Тэхену. Затем, внимательно высматривая собаку, которая убежала изучать квартиру, аккуратно упирается к нему на плечо. — Почему вы меня преследовали? — Когда ты понял? — Когда бегал за латте перед закрытием. Так почему? — он начал пальцем крутить локоны Тэхена ещё тише прошептал — Я думал вы не захотите увидеть меня. Взрослый мужчина по фамилии Ким не знает что ответить. Он в ступоре, загнанный в углу. — О, боже, Чонгук. — Что «о, боже»? Для вас я бог? — Вы… Ты слишком близко. — прошептал медленно Тэхен и оттолкнул его. Чонгук словно забылся, взял его за руку, протянул к себе. Смотрит без искр в глазах, сурово холодно. И страстно, и громко спросил грубо с тоном уставшего человека: — Почему вы меня преследовали? — затем, смягчившись от напуганного лица Тэхена, ласково, по тихому сказал — Вам интересно чем я занимаюсь? — Д-да. Мне любопытно… было. Тэхену не смешно. Ему как бы плохо, но Чонгук никак не понимает этого. Все так же крепко сжимает его руку. Мужчину как будто уносит вдаль у себя в голове. Словно они находятся не в бедной квартире Чонгука, а в пустоши, от которой тепло и очень странно. Над ними летают стервятники, вокруг каньон и кактусы. Шипят змеи, а их глаза… Глаза! Глаза змей круглые по форме, хищные по характеру, совсем как у этого… этого парня по имени Чонгук. Писатель — художник, а его полотно — текст. В голове Тэхена представленная пустошь, а жаркое палящее солнце не жалеет его, он, кажется, скоро упадёт в обморок или «лишится чувств». Сейчас в его мозгу что-то мелькнуло, некая мысль нуждающаяся в раскрытии, иными словами идея. У Тэхена загорелось желание это записать, но эти змеиные глаза пугают его. Чонгук даже не моргнул. — Вы так смотрите, как будто я призрак. Или… так и есть? — он в шутку осмотрел себя и отпустил Тэхена. Тот молча смотрел на него. В голове все туманно, пустошь пропадает, тело становится невесомым, оно расслабилось. Он ничего не чувствовал, словно отключился. Так и есть: Тэхен упал в обморок.

***

Тэхен слышит приглушенные крики Чонгука. На лбу постепенно чувствуется что-то противно вязкое, как сопля. Открыв глаза, Ким видит размыто потолок, моргнул, стало легче. Он начал понимать, что вязкое на лбу это слюни собаки, видит как обычно, а приглушенные слова Чонгука набирают чёткость. — Тэхен-щи, пожалуйста, не умирайте. Я не хотел вас довести до потери сознания! — Ты… плачешь? — Нет, я просто переживаю. Я рад, что вы очнулись. — Ты переживал? — Простите, я забыл. У меня же каждый день кто-то из гостей падает в обморок. Тэхен медленно присел. Голова немного кружится, однако ничего не болит. Да и большее внимание теперь обращено непосредственно Чонгуку, у которого скоро глаза выпадут из глазниц. Тот безусловно, как истинный джентльмен, сильно переживает за хозяина квартиры, теперь Чон выглядит как протухшая клубника. — Ты в порядке? — Это я должен спросить об этом! — вскрикнул Чонгук — Как я буду в порядке, если передо мной потерял сознание человек, а его собака чуть не убила меня?! — Но она тебя же не убила. Так что… — Мне пришлось её закрыть в ванне, потому что она начала скулить, от этого у меня звенило в ушах! Это очень неприятно!  — Прошу прощения, собака просто… — Просто не падайте в обморок! Я думал вам плохо, что от мыслей о тюрьме мне самому живот скрутило! Вы никогда не теряйте сознание в моем присутствии!!! — Х-хорошо. — удивленно посмотрел на него Тэхен. Видимо, Ким забыл, что общается с молоденьким студентом, у которого вся жизнь заканчивается от любой ошибки или не сдачи сессии. Свое молодёжное время Тэхен проводил так же как и сейчас: ел, пил, ходил в туалет, спал и много работал над книгой, основанной на собственном толстом ежедневнике, выгуливал и игрался с Кокосом. Можно сказать, только эта девочка, ну и конечно, Хосок внесли в его серую обыденную жизнь разнообразие. Конечно, нерадужные, но весьма приятные воспоминания. — У вас кружится голова? Тэхен с удивлением пялится на него. Вся эта нервозность начинает пропадать, а тело напряженное становится чуть расслабленным. Как будто эти змеиные глаза гипнотизируют его. Он перестаёт бояться его. Но почему? — Нет. Не кружится. — Вот и славно. — Чонгук вытирает пот со лба — Техен-щи, а вы правда в порядке? Ничего не плывет? Тэхен молча кивает и медленно встаёт со старой кровати. Кокос, как истинная леди, больше не рычала на Чонгука, наоборот она теперь видела в нем героя, спасшего хозяина от неминуемой смерти. — А как она тут оказалась? — Да? — не расслышал Чонгук. — Ты же сказал, что закрыл ее в ванной, как она тут оказалась? Чонгук задумчиво ушел из комнаты. Из коридора послышался смех, и он вернулся, почесывая голову. — Я думал, что запер ее, а оказывается просто прикрыл дверь. Да что это с Тэхеном?! Как будто после обморока тело и душа в наркозе, как будто это иллюзия — отсутствие страха. Чонгук, что волшебник? Или может… дело в другом? — Снимай футболку. — Чего? — не понял Чонгук — Снять футболку, да зачем тебе это? Тэхен снял свою футболку и кивнул собеседнику. Чонгук лишь с нехотя снимает футболку. Пятно… родинка, почти идентичны, или все-таки это и есть его соулмейт? Нет, там точно есть различие. — Вы… — неловко начал Чонгук — такой, эм-н, пухленький, Тэхен-щи. Не обижайтесь, я просто сказал, не подумав. Но Киму все равно, он даже не услышал его. Он трогает его грудь, рассматривает это пятно. Он уверен, что Чонгук не тот самый. Это маловероятно. Вот! Этот маленький штрих — отличие, или может они одинаковые и ему чудится? Чонгук взял его за руку. Крепко, но аккуратно, нежно. Другой рукой он коснулся до лица взволнованного Кима и прошептал: — Не пытайтесь развидеть очевидное. — Что…ты имеешь ввиду? И вдруг! Их лица покрылись краской. Им неловко, стыдно. А глаза Чонгука прожигают сердце мужчины. На душе жарко, отчего и щеки его розовеют. Но Ким решил что-то сделать, ведь он более чем не боится его. Решил чмокнуть его в щеку. Чонгук удивлен. Это точно Тэхен? Ким как будто проверил почву. Ему стало так облегчённо, что змеиные глаза испарились, теперь это просто взгляд Чонгука, от которого теперь тают ноги, сердце и голова, иными словами, он безума от него. Все вскружило его голову. — Тэхен-щи… — Да? — Вы же не упадёте в обморок? — ехидно усмехнулся Чонгук. — Нет, я не упаду, не бойся. Я пока что держусь. — Ну, на самом деле, это я вас держу. — Тогда… — Тэхен ощущал свою спину, и вправду, Чон крепко держал его — Я весьма благодарен. И даже польщён. — Польщены? — Да. — Что же, я рад. Что с Тэхеном? Он самый неадекватный человек во всем этом мире. Самый ветренный персонаж, раз как собака прыгнул и вцепился в губы Чонгука. Нам не раз удавалось видеть глупых людей, но Тэхен так необдуманно целует, если это так можно называть. А Чонгук отвечает! С удивлением на глазах, кажется, это он сам упадёт в обморок. Глаза Чона удивленно наблюдают за Кимом, щеки краснеют, а руки прижимают мужчину сильнее. Его лицо расслабляется, глаза уже закрыты, ноги ватные, как будто он в невесомости. Тэхен же, как верёвка шарика, держит его, ведь Чонгук уже не способен держаться на ногах. Собака уже спит на старом, высветленном ковре. На часах восемь часов вечера, а в комнате Чона до сих пор слышны причмокивания. Так странно, но так сладко. Как непривычно, но идеально. Так должно быть, или нет? Как будто я задаюсь вопросом: есть ли рай и ад?