Прекрасные лебеди

— А как? — Коже огонь не страшен, — в ответ пробурчал Чонгук. — Мы можем ее немного поджечь, чтобы проверить. Где купили, Тэхен-щи? — Мне подарили. — Ладно, — Чон достал из кармана зажигалку, но Тэхен убрал его руку обратно в карман. — Не в машине, — шепчет Ким. Затем спустя несколько секунд томительной неловкости внутри себя, он задает вопрос — Ты куришь? — Нет, я за здоровый образ жизни. — Но зачем тогда тебе зажигалка? — Да ну, неужели вы не знаете, что лучшая самооборона ночью — это горящая зажигалка? Когда иду ночью за туалетной бумагой, каждый алкаш почему-то желает подраться со мной. — Я заказываю доставку продуктов, поэтому никогда не испытывал этого. — Круто, наверное, — Чонгук все также посматривает на сумку, а после и на самого Тэхена. У Кима безумно чешутся руки, а глаза смотрят на руки Чонгука. Видны вены: он слышал про людей испытывающих влечение от подобных рук и ног, однако для него это немного отталкивает — «венастые» руки выглядят так, как будто они вот-вот взорвутся от давления. — Остановите здесь, пожалуйста. Как только машина остановилась, Чонгук вышел и посмотрел по сторонам. Затем, ковыряясь в телефоне, он вздохнул и позвал Тэхена. Тот вышел сразу же, почти вплотную встал перед ним. Но, увидя удивленные змеиные глаза, он отодвинулся, как будто вспомнил про личное пространство. Тэхен крепко держит фиолетовую сумку, а глаза отводит от любопытных взоров Чонгука. Сейчас внутри что-то погорячело, как вулкан, постепенно, но очень наглядно. — Она опаздывает.— опять ковыряется в телефоне, в надежде до кого-то достучаться о своем прибытии. — Кем «она» тебе приходится? — неожиданно для себя задал вопрос Тэхен. — Старшая сестра, — спокойно ответил Чонгук. Видимо, он никак не уловил нотки паники в голосе Кима. — Давай проверим сумку, мне очень интересно! — Ну ладно, — вздохнув, Тэхен достаёт из сумки все вещи. Сама сумка маленькая, однако называть ее сумочкой не солидно, соответственно малое количество вещей лежат на асфальте. Чонгук аккуратно взял с рук мужчины сумку и приподнес к ней горящую зажигалку. — О, нет! — крикнул Тэхен. Классная фиолетовая сумочка со стоимостью каких-то восемьдесять долларов, но все равно является очень дорогим подарком, сгорела на глазах, хорошо что наполовину, а по вытаращенным глазам Чонгука было видно сожаление и страх. — Кожзам и синтетика? — измумленно спрашивает Чон. — Я знаю, что ли? Черт, моя сумка! — Зато, мы определили некачественную сумку. Где купили? — Алиэкспресс, подарок Хосока. — хватается за волосы Тэхен. — Что я ему скажу! Он меня убьет за это! А если хен подумает теперь о том, что он для меня никто?! Это… — Тэхен увидел напуганное лицо Чонгука. — Неважно, что стало то стало. Тут мало что можно исправить. Чонгук неуверенно улыбается и сразу отварачивается, услышав шаги. А Ким по-прежнему рассматривает остатки фиолетовой сумочки, кусает губы чуть ли не до крови, ему очень обидно за сумку. Он не винит мальчишку, винит себя за глупость, за не сообразительность, за обыкновенную человеческую слабость перед симпатией. — Ты так ужасно одет.— послышалось ему. Тэхен встал, собрав все свои вещи с асфальта, чтобы увидеть обладательницу подобного голоса. — Знаешь, таким как ты рты вырывают после подобных слов, — отвечает ей Чонгук. Тэхен стоит настороженно перед незнакомкой. Их отношения можно описать как типичные отношения братьев и сестер с разницей примерно от двух до семи лет: не обидные подколки, оскорбление, легкие побои, но взаимная любовь или же ненависть. Голос ему показался до звона в ушах знакомым. — А кто там за импотент? — грубо спросила она. — Мой знакомый — Ким Тэхен. Прикинь тусуюсь с богатенькими. — Тэхен? — Тэхен-щи это моя сестра… — Ена, — с вытаращенными глазами с нотками явной паникой, как будто это иллюзия, шепчет Тэхен. Она почесала висок и оценочно посмотрела на него. Женщина поглядела на своего младшего брата, отдала целый рюкзак и молча, сжигая Тэхена своим взглядом, направилась к машине, а ее обручальное кольцо с вульгарно огромным бриллиантом, что является показателем отвратного вкуса для многих людей, не могло не привлекать внимание. — Рада снова тебя видеть, — словно с маниакальной улыбкой обращается к Киму Ена. — Может встретимся и поговорим про школьные годы? В ответ Тэхен всего лишь сглатывает воздух и неуверенно, боязливо держит свои вещи. — Такой же шизанутый. — Не болтай так попросту, — Чонгук открыл рюкзак. — Кто ты, чтобы так разговаривать с моим приятелем? Она закатила глаза и села в машину, пробубнив: «дома поговорим». Машина уехала быстро, оставляя их в неловком положении. Тэхен чувствовал напряжение от Чонгука, а тот медленно повернулся к мужчине с безумно виноватым лицом. — Прошу прощения, моя сестра очень… — он обдумывал слова. — Она очень странная сумашедшая женщина. И… извините за сумку. А слова Тэхена не могут выйти из уст. Внутри все перемешалось. Чувствует себя некомфортно, неуютно, отвратно. Неужели у Чонгука такая ужасная сестра? Знает ли он? Вряд ли. Если бы знал, не стал бы общаться с ним. А вдруг они похожи? Но его встревоженные глаза не могут дать и малейшего намека на жестокость. Но и когда-то хрупкое тело девочки создавало похожее впечатление. Тэхен не знает сколько дышать, сколько жить, чтобы начать разбираться в людях. — Ладно, — Чонгук застенчиво поклонился. — Спасибо, Тэхен-щи. Чонгук посмотрел на мужчину, его взляд кажется очень грустным. Парень не стал садиться в такси, наоборот он решил не обременять его больше своим присутствием. Он уходит пешком, тяжело вздыхает, как будто плачет, снимает слуховой аппарат и идет с огромным красным рюкзаком, смотря под ноги. — Вы садитесь или нет? — забубнил таксист. — У вас…е-есть паке-ет? — Тэхен начал заикаться. — Чего? — П-п-пакет. — А, да сейчас. И тут Тэхен импульсивно убежал. Бежит вслед за Чонгуком, потому что без него все человечество настолько пугает, что существовать с оным невозможно. С этим парнем чувствует себя под защитой, неужели из-за его бицепсов? Он замечает холодную каплю на лице. В Сеуле ожидалось несколько дождливых дней, первые капли уже давали о себе знать. Сквозь легкий дождь, бежать до него с телефоном и кошельком, и дорогими духами, как ни странно легче. Вот силуэт его все ближе и ближе, а ноги устают бежать. И все из-за того, что Чон быстро ходит. Кричать не получится, только лишь добежать. Вот он совсем близко к его плечу! И падает, не заметив бордюр. Лицо в грязи, а сильные руки помогают ему встать, однако мужчина все лежит и пока не планирует подняться, впитывая всю грязь. — Вы в порядке, Тэхен-щи? В ответ Ким кивает и реально осознает, что не особо боится его, нежели водителя. Как забавно, что знакомство с ним закончилось нервным срывом, а сейчас он сам бежит к нему. Губы его дрогнули, улыбнулись. Потом и вовсе громко захохотал. — Тэхен-щи… — Чонгук копается в карманах, чтобы найти подобие салфеток. Но он находит только один блестящий розовый фантик. Он присел с принужденной улыбкой и шепчет: «позвольте мне убрать грязь». В ответ Тэхен продолжает хохотать, мужчина берет его за руку, чтобы встать. — У вас ссадина, правда малюсенькая, но все-таки вам надо промыть ее, а то вдруг опухнет, — он фантиком убирает грязь, не задевая саму ссадину, однако он прекратил от болезненых вздохов мужчины. Не выдержал и надел слуховой аппарат. — Больно фантиком? В ответ Ким кивает. И все так же улыбается, как алкаш соседнего подъезда. А у парня уши краснеют от этого. — Прохладно. Пойдемте в укрытие? — Например? — Аптека, — показывает парень на противоположную сторону дороги. — Ну пошли, может пакет есть у них, — Ким проверил телефон и вздохнул с облегчением. — Он не сломался. — Правда, простите за сумку, я могу возмести цену. — Все нормально. Ким быстро встает, в полную грудь вздыхает и бегом, взяв Чонгука за руку, перебегает дорогу в неположенном месте, совершенно не боясь получить за это штраф. Недовольный гул не мешает им, это не так важно, главнее — остаться целыми, а не разорванными машинами, как мягкая игрушка в пасти собаки. В аптеке сухо и тепло и не так уж и людно. — Здравствуйте, мне антисептик, а еще воду и хлоргексидин… и пакетик, — Тэхен чувствует рядом Чонгука, он может говорить более уверенно. — Тэхен-щи, я думал для лечения ссадин нужно только рану промыть, вы так много знаете. Чонгук заметил как напрягся Тэхен после этих слов и, почувствовав себя «не в своей тарелке», аккуратно похлопал по его плечу, пробубнив: — Впрочем, кто не знает этого. Элементарная первая помощь. Фармацевт засмотрелась на Тэхена из-за заметного напряжения. Ким напоминал вайфай роутер, который передовал не интернет, а нервозность. Он сжался, взял быстро пакет и засунул туда свои вещи, кроме телефона, одарил Чонгука быстрым взглядом, который стоит в ступоре и просто пялится на него. Подойдя к выходу, Ким обернулся к ним, Чон все так же стоял около кассы и спросил: — Ты будешь что-то покупать? — Можно водичку? — обратился парень к кассирше. Наконец, они вышли из аптеки и просто идут постепенно к Каннам. У них одежда все больше намокает, однако почему-то легче. Капли дождя успокаивают, будто бы способны на это. Возможно этот «эффект» идет из-за того, что дышать легче в дождь. Но все-таки ненависть к мокрой сырости пришло к его лицу один на один и вбилась в его. Он вспомнил все возможные причины недолюбливания, и одна и самая важная из которых: в дождь он медленно бегает. В принципе он и без дождя медленно бегает. Идеальная жертва? Они замечают небольшой магазин в формате «у дома». Покупают поесть и, конечно же, зонт. У Чонгука, как ни странно, нет денег, хотя Тэхена это ни чуть не волнует. Ким отдал зонт Чону, чтобы тот держал по пути, пока он ест свежесваренный рамен в картонной упаковке. Они договорились есть по очереди, ведь Чонгук не любит очень горячие блюда, что очень странно для любителя супер сладкого кофе, который может и свежесваренный выпить. Парень назвал это, засмеявшись, «дело вкуса». И Все же Тэхен не наелся. Он доедает шоколадку и берет зонт. Рамен у Чонгука практически остыл, а он, улыбаясь как ребенок, хотя он таковым и является, радостно произнес: «Лапша размякла!», что сильно удивило мужчину: кому нравится есть размягшую лапшу? А Чонгук ведь уплетает это в обе щеки. Тэхен, пережевывая шоколадку, видит как намокает его плечо и немного наклоняет к нему зонт, что встревожило Чона и заставило его жалобно пищать: «Вы сами намокните!». Мальчишка подошел ближе к мужчине, почти вплотную и, доедая остатки лапши, довольным голосом произнес: «Вот и всё, никто не намокнет». — «Он так близко, чувствую себя уязвимо. Я его не так хорошо вижу.» В голове что-то переключилось, он словно услышал щелчок, и перед ним тот самый дождливый вечер. Тэхен прогуливал последний урок. Семнадцатилетний мальчик, не имеющий ни одной мысли в голове, что очень странно для каждого человека. Он был «живым трупом», действующим на эмоциях, словно зверь готов был завыть от боли и обманчиво замурлыкать от удовольствия. Тэхен не понимал, что его апатия и отсутствие мыслей является собой нечто странное и ужасное. Он казался себе ненужной ходячей абузой для всех близких. Странно казалось и то, что он решил не рассказывать матери, которая работала медсестрой в психиатрической больнице, для него это слишком навязчиво. Для него тот факт, что родители переживают за него больше, чем за долги, было ужасным. Он чувствовал себя тяжелым тонущим камнем. На мосту было мало людей. Мальчик, с опаской осматривая вокруг, быстро кинул свой рюкзак на пол и перелез через перила моста. Несмотря на вопли чужих людей, он вздохнул хорошенько и прыгнул. Его во время падения охватывали тяжелые чувства, лишь одна мысль вошла в его голову: — «Теперь никто не будет страдать из-за меня. Теперь я не буду абузой, и мне станет легче» Холодная вода. Он выдохнул воздух и не дергался, не двигался, в любом случае, он не умел плавать. В груди парень чувствует, будто что-то зажгли и это пламя разносится по всему телу, словно сжигая его до тла. Тэхен начинает двигаться и вдыхать воду. Пальцы рук и ног еле-как ощутимы, а в теле непереносимая легкость с адским пламенем в груди. И вдруг он кашляет, плюет воду, а в глазах все расплывчито. Голова трещит, и он замечает себя на берегу, около себя он видит парня в школьной форме. — Что случилось? — вздыхая, спрашивает Ким. — Я еле-как доплыл до тебя, ты был уже без сознания, еще чуть-чуть и… ну ты понял, — парень улыбается и помогает Тэхену встать. — Суицид это не выход. — Суицид не выход? — Тэхен снимает мокрый пиджак и показывает незнакомцу свои руки, покрытые синяками и глубокими порезами. — Мне все равно, что будет после моей смерти, ведь меня не будет. Для меня это как раз таки выход, только так я могу быть свободным и никому не приносить дискомфорт своим присутствием. Я не буду абузой и надо мной не будут издеваться. Ад только на Земле, а после смерти пустота. Так почему ты меня спас?! — в конце его голос оборвался, он закричал. — Тэхен?! — слышно как кричит его мама сзади. Видимо, кто-то полез в его рюкзак и позвонил родителям. — Что случилось?! — Тэхен! Тэхен-щи? — хлопает по плечу Чонгук, лишь бы он отморозился и перестал смотреть на мост. — Да? — Пойдемте. — Хорошо. Прошло немало часов, пока они ходили пешком туда-сюда в поисках подарка. Тэхен с улыбкой рассказывал ему о своей маленькой сестре: о том какие цвета ей нравятся, вплоть до еды. Он рассказывал различные истории, а Чонгук просто слушал. Причем внимательно, что очень ценно для Кима. Чонгук казался для Тэхена идеальным, ведь он смог выслушать его рассказы, не перебив, мог вставить что-то смешное. — «Он не такой, как я. Он интересный» Чонгук лучезарно улыбался и советовал Киму подарить сестре именно какой-нибудь новороченный ноутбук, по его утверждениям: «детям важно играть в какие-то компьютерные игры! Ей понравится, вот увидишь». Тэхен вопреки своим принципам подарить сестре детство полное книг, без залипания в телефон и компьютер, позволил купить такой подарок сестре. Послушался Чонгука, так сказать. — Тэхен-щи, знаете я бы хотел сказать. — Тэхен. — Что? — не расслышал Чон, и даже наклонился к нему. — Давай, перейдём на «ты». — Так быстро? Даже месяц не прошел. Вы уверены? — Да. Я бы хотел, чтобы мы общались на «ты». Да и… мне нужна помощь с полкой, — неловко начал Тэхен, хотя он сам заказал экспресс доставку ночью, насмотревшись романтических фильмов. Ему казалось это очень… «сближающим». — Хорошо, Тэхен. Может ко мне? — улыбнулся Чонгук. — Рюкзак очень тяжёлый. — Угу. Тэхен улыбнулся. Они сели в автобус, что страшно и очень волнительно, а Чонгуку наверняка надоело то, что Ким постоянно извиняется перед людьми, хотя стоит толпа, и это нормально случайно опереться на кого-то. Он взял его за руку, улыбнулся и тихо сказал: «Можете опираться на меня, Тэхен-щи». Ким видел как ему сложно переключиться на «ты» столь быстро, поэтому всего лишь кивнул и держался не только за поручни, но и за его руку. Чонгук выглядел как его телохранитель, он очень серьезно наблюдал за своим рюкзаком и за пакетом Тэхена, хоть кражи в автобусах вещь очень редкая, все же бдительность не помешает. — Пить хочу, — выйдя из автобуса, подтянулся Ким. — Мы недалеко от моего дома, пойдемте. — Ты по-прежнему будешь говорить со мной уважительно? — Я… — резко запаниковал Чонгук. — Я не хочу тебя этим обидеть, просто это непривычно так быстро переходить на «ты». Обычно проходят, хотя бы недели две или месяц, прежде чем мне разрешали на «ты». Тем более наша разница в возрасте… в общем… это трудно. Я постараюсь. — Хорошо. — улыбнулся Тэхен. — И правда, извините за сумку. — Я не в обиде на тебя, не стоит извиняться. — Угу. В подъезде Чон сразу предупредил Кима, что не стоит ждать лифт: он живет на втором этаже. Они быстро поднялись, а Чонгук ловко набрал код, и дверь открылась. Квартира была лучше, чем во сне. Пахло чем-то, но это не неприятный запах. Потом Тэхен вспомнил, что у каждого дома свой запах, которые чувствуют только гости. Но этот, он так и не понял чем именно пахнет. В гостиной сидела его сестра. Ена удивленно пялилась на Тэхена. — Я думал ты у себя. — встретил еë Чонгук. — Я не могла до тебя дозвониться. — с улыбкой встретила их она. — Я принесу воду, подожди меня здесь. И тут Чонгук покинул их, а Ена подошла к нему. Тэхен все так же боязливо смотрит на неë, а она, словно от безвыходности, упала на колени перед ним. Она поклонилась ему и шептала: «прошу прощения, никто не должен знать об этом». — Вставай. Чонгук же придет. — осторожно, с дрожью в голосе, говорит Ким. Но она не вставала, а продолжала просить прощения, словно просила пощады. — Я прощаю тебя. Она встала довольная, с теплой улыбкой. Она чесала руку, словно у нее был дерматит, а в глаза Тэхену не осмелилась смотреть. Сделала шаг в сторону и отвернулась от него, услышав шаги Чонгука. — Вот водичка. Тэхен жадно выпил воду и натяжно улыбнулся. Страх одолевает его, ибо Ена очень страшно улыбается. Вытаращенные змеиные глаза с обнаженными зубами пугает. И Тэхен подмечает, что они похожи. Форма глаз, улыбка, как будто под копирку. — Пошли. — Куда это ты? — с возмущением смотрит сестра. — Я помогу с полкой Тэхену. А что уже не могу уйти? — Ладно, не задерживайся. Завтра много дел. Чонгук быстро обулся, улыбнулся, поцеловал сестру в щеку и вышел с Тэхеном. — У вас теплые отношения? — Она часто ругает меня, но я знаю, что я ей очень дорог. — улыбнулся Чонгук. — Это заметно, — скупо улыбнулся Ким. Они дошли до его квартиры, набирая код, услышали грохот. Тэхен осторожно открыл дверь и увидел свою маму и младшую сестру. Мать Тэхена почему-то собрала вещи собаки: от игрушек до еë лежанки. — Мам? — Тэхен? — женщина обернулась и, увидев Чонгука, улыбнулась. — А мы забираем самую важную гостью к себе. Здравствуй, как тебя зовут? — Чон Чонгук, — поклонился парень и улыбнулся, было заметно как он нервничал, вероятно переживал, как на его невнятную речь отреагирует мать Кима. — Я мама Тэхена, как ты понял. Ким Лиён. — Как это вы забираете мою девочку? — Кокос для меня — самое важное на земле. Сначало появилась земля, а потом кокос. Она богиня. Мне плевать на всех, лишь бы у Кокосика легко прошла беременность, — девочка заметила Чонгука, сверила его взглядом, посмотрела на брата и с ехидной улыбкой протянула Чону руку. — Ким Бона, приятно познакомиться. — Так это у тебя день рождения? — Да, вы же придете? — с улыбкой спросила она, посматривая на брата. — Да, приходи к нам, мы будем ждать, завтра в одиннадцать утра! Чонгук кивнул. А Тэхену в этот самый момент хочется под землю провалиться. Ему стыдно. Это слишком поспешно, кто такой Чонгук для семьи? Он даже не его парень, что немного обидно. Они проводили собаку, которая кажется была и не прочь уйти от хозяина. — Я заберу щенков. Поэтому Кокос будет со мной и после беременности. — Не корми еë сладким, и она очень привередливая к кормам, может оставите еë мне? Мне же одиноко. Но сестренка лишь произнесла: «ха!» — и выбежала из его квартиры. Честно, у Кима остался осадок на душе, все-таки они просто так отобрали у него самое близкое. Собака была для него бесценной, а без неë он чувствовал себя не в своей тарелке. Однако Чонгук положил ладонь на плечо и произнес тихо и спокойно, что аж Тэхен вздоргнул: — Я могу их догнать. — Не надо. Я постоянно работаю и волнуюсь… по другим причинам, что мне сейчас не до собаки. Но все-таки она мне как дочь, я взволнован. Это на время, это быстро пролетит. — Хорошо, — Чонгук вздохнул и убрал руку. — Где полка? — Еë нужно собрать. Чонгук кивнул и улыбнулся, дожидаясь пока старший не притащит коробку и ящик с инструментами. Тэхен с неловкостью и с явным возмущением от поведения матери и сестры, бросил ящик и схватился за волосы. — Надеюсь с ней все будет в порядке. Они работали молча. Атмосфера была ужасно унылой, серой, им было не то чтобы неловко, просто… да им было не по себе. Они не знали как и что говорить. Пока Тэхен не успокоился и спросил: — Может включим музыку? Что тебе нравится? — Рок-н-ролл! — запищал Чон, что аж Тэхен усмехнулся. Чонгук подошел к колонке и запросил музыку, и в сию минуту началась довольно позитивная песня, которая почему-то для Тэхена показалась дикой, но на деле это было такое интро. И тут певец запел: «Я думал, что ты та самая из Нью-Джерси». — Где-то я уже слышал эту песню, — задумчиво наклонил голову Тэхен. — Классная, скажи а? — Ну, — наклонился Тэхен. — Дослушаю. — Что носит мини юбку и улыбается всем мужчинам, но сердце горит только в холодной ванне. — напевает Чонгук, при этом пританцовывает. — Она живет без границ, о, моя бейби, дай мне тебя согреть. О, моя девушка из Нью-ю-Джерси, не снимай маску, не снима-а-ай. — Эта девушка лицемерна? — Не знаю, не особо углублялся в смысл, — взял отвëртку Чонгук. — Твоë сердце горячеет лишь в холоде, дай мне тебя согреть, дай мне прикоснуться к твоему прекрасно бледному лицу. Не снимай маску, не показывай мне правду, я хочу жить во лжи. — Эта песня пугает. — Твоя мать зовет, прощай, — продолжает петь Чонгук. А когда песня закончилась, он с приподнятым настроением начал слушать следующую песню, забавляя Тэхена. — Подержи тут, — указал рукой Чонгук. — А вам какая музыка нравится? К-поп? Хип-хоп или все-таки классика? — Я не особо в этом разбираюсь, так как я меломан и слушаю что попало. Да и мне нравится твой рок-н-ролл, так…атмосферно. — Ладно, настало время, — интригующе начал Чонгук. — Расслабляющего блюза. Он включил блюз и стал танцевать. Медленно под такт музыки, напевая мелодию. — Хочешь потанцевать? — Не думаю, что у меня это хорошо получается. — Какой же ты глупый, не в обиду, но в танцах важно лишь умение двигаться… а чувство ритма само придет. Чон поднял его за руку. И показал как примерно двигаться, потом наблюдая, как он неуверенно танцует, взял его за обе руки и вскружил. Потом они просто качали руки, пританцовывая, что Тэхен уже не может не улыбаться. Он счастливо уже сам танцует один. Улыбается чуть ли не до ушей, уже как бы щеки болят, но он не обращает на это внимание. — Аккуратнее, — смеётся Чонгук и отодвигает Тэхена от полки и инструментов. — Продолжим или еще потанцуешь? Впрочем, — Чонгук сел за работу. — Делайте что хотите. Танцуйте. — Перестань говорить уважительно. — Я разве сказал что-то в такой форме? — Да. — Прости, сам понимаешь — я привык. Тэхен напоследок покружился и присоединился к полке. Как неловко, что аж щеки наверное розовые, ибо они горят. Но нет, они не розовые, а красные. Чонгук, увидев это, сам немного смутился. Улыбнулся и нагнулся к почти собранной полке. — Готово! — широко улыбается Чонгук. — Куда вешать? — А, эм-н… — задумался Ким — Давай… в спальню. Я принесу стул. Чонгук с сильными руками понес полку в спальню. Он свистнул, когда увидел кровать, это можно понять, ведь она просто огромная. — Вы спите один? — С собакой. Иногда. — коротко отвечает Тэхен, таская с собой стул. Чонгук указал рукой на стену, и после кивка Кима, начал вбивать гвозди электрической дрелью. — Не упадешь? — Возможно, придержите меня хорошо? Я боюсь упасть на вас. — Хорошо. Когда полка уже крепко прикреплена, Чонгук аккуратно спустился, опираясь на голову Кима, что казалось что он вырвет ему все волосы. — Помочь с инструментами? — улыбнулся Чон, почесывая голову. — Я сам справлюсь, спасибо большое, — отводит взгляд старший. — Хочешь есть? Пить? — Не отказался бы. — Правда, я не знаю, есть ли чем мне тебя накормить, — провел его до кухни. — Я не умею готовить, так что, может, я закажу еду? — Посмотрим, — Чонгук обернулся. — Где можно помыть руки? — А прямо по коридорчику и налево. Ну, можешь еще за гардеробной, это первая дверь в коридоре, — рукой указывает Тэхен. — Сколько тут ванн? — Две. — У вас огромная квартира, завидно аж. — Не потеряйся. Тэхен, когда Чонгук вышел из кухни, бегом стал открывать холодильник и шкафчики. Ну, есть молоко и хлопья, остатки пиццы и помидоры, и позавчерашний суп, который лучше вылить. Но потом. — «Может разогреть, или дождаться его и спросить чего мне заказать?» — размышляет Тэхен, стуча пальцем по столу. — «А если я закажу, то чем нам заняться в ожидании?» — Итак? — послышался голос Чонгука сзади, что он вздрогнул. — Думаю: заказать ли еду, или дать тебе хлопья и разогретую пиццу? Лучше заказать. — взял телефон Тэхен — Что ты будешь? Какую кухню любишь? — Ну, честно, не знаю, я бы хотел сочных бургеров и крылышки с супер острым соусом и гиперсладким шоколадным коктейлем. — Хорошо, — засмеялся Ким. — Я просто съем что-нибудь сладкое. Ким очень рад, что так вышло, и эти романтические фильмы очень сильно помогли ему. Они и потанцевали вместе, не хватало ещë и поцелуя. На вопрос Чонгука: «Почему вы хихикаете?» — он никак не ответил, лишь покачал головой. Заказав еду, они с Чонгуком пришли в гостиную. За окном было уже темно, а на часах девять вечера. — Ты же не торопишься? — Нет. Все нормально. Может посмотрим какой-нибудь фильм? — А, — быстро встав с дивана, Ким торопливо направился к пульту и, включив телевизор, он быстренько сел рядом с ним. — Какое хочешь посмотреть? Нетфликс? Или Дорамы? — Та-ак, давайте вместе выберем, — после того как Тэхен поправил очки, он продолжил. — Не знал, что вы любите романтические комедии. — Да, просто скучно было. — Наверно одиноко? — со сложно ощутимой усмешкой произнес он. — Да. — Очень? — Ну, не совсем, но да, но и нет. Я не знаю, мне кажется одиночество — настолько давно со мной, что срослось, и я теперь не чувствую еë ярко. Я уже не обращаю на это внимание, очень давно, — сонно произносит Тэхен. — Так рано для сна. — Я не особо спал в эти дни. — Почему? — Ну, — зевнул Ким и снял очки, после невнятно что-то пробубнил. Потом резко вздрогнул и прошептал: — Это из-за тебя, я хотел сильно понравиться тебе. Но такой как я, мало нравится всем. — Почему это? — Что «почему»? — Почему такой человек как вы мало нравится людям? — Потому что… — уже, кажется, он окончательно заснул, однако он опять вздрогнул и продолжил: — С неуверенными в себе людьми сложно общаться, некоторые собеседники сердятся, некоторые раздражаются и уходят, а некоторые бьют и унижают еще сильнее. — Это ужасно, — гладит по его волосам Чонгук. Как приятно ощущать, когда ты лег в ту самую позу, где тело прекрасно расслабляется. Конечно, он чувствует как его гладят по лицу, но вставать так не хочется, лежит как убитый. А от непонятного исходящего тепла бабочки в животе разбушевались, что Ким резко открыл глаза и увидел Чонгука, который так же заинтересованно смотрел на него. Расстояние между ними было не далеким, но и не очень близким. Тэхен почувствовал запах вкусного фастфуда и заметил на столе их заказ. — Сколько прошло времени? — Пятнадцать минут. Что с тобой? — резко встревожился Чонгук, когда Тэхен, вздыхая, прикладывает ладонь к глазу. — Что-то болит? — Глаза болят. Капли… — вспомнил Тэхен. — Как долго я не капал глаза? Чонгук сидит и кажется по его быстрым касаниям заметно, как сильно тревожится и не знает, что делать. Тэхен лишь успокаивает его, берëт за руку и отводит в другую комнату. Глаза открыть не может, у него светобоязнь и довольно сильная боль. Крепко сжимает его руку и указывает рукой на шкафчик. — Капли. Зелëные. Чонгук мигом открывает шкафчик и достает капли для глаз в зелëной упаковке, заранее прочитав вслух название и дожидаясь одобрения Тэхена, просит его открыть глаза. Ким что есть мочи открывает их сквозь боль, сжимая локоть Чонгука. Далее он указывает что-то опять в шкафчике, шипит: «болеутоляющее». У Чона от переживаний уже руки начинают трястись, он замечает болеутоляющие таблетки, но роняет их случайно на пол. Подняв их, он сует Тэхену в рот и бежит на кухню за водой. Быстро прибежав, парень отдает ему воду и помогает не пролить. — Аккуратнее, Тэхен, садитесь, — водится с ним Чон. — Как вы? Как самочувствие? — Всë ещë больно, надо подождать. Совсем чуть-чуть, — сидит рядом с ним на диване Тэхен и неуверено тычит ему в грудь. — Прости меня, ты не поел. — Ты ни в чëм не виноват. Я поем, когда тебе станет лучше, потому что аппетита от твоего больного вида не прибавится, — парень гладит его лицо. — Думаю это от нервов и недосыпа. Хочешь спать? — Я хочу фастфуд. — Я тоже. — Когда боль прекратится, я сам поем, — твëрдо говорит Ким. — Спасибо за помощь. — Какая еще благодарность? — Чонгук аккуратно взял его лицо. — Мы должны помогать друг другу. Возможно, у меня юношеский максимализм, но мне кажется это, — он ткнул старшего в ключицу — Может быть взаимно. — Пусть, даже я не вижу твоего лица, наверно ты забавно тревожишься обо мне. Спасибо. И вдруг он чувствует обжигающее тепло на губах, что аж дышать теперь трудно, а сердце как будто выбило дыру в груди и выпрыгнуло, а Тэхен сам держит голову Чонгука к себе, чтобы «не сбежал». Отвечает охотно на поцелуй, что даже боль уже не давало о себе знать. — Так, — Ким отпустил Чонгука. — Всë-таки пойдешь на день рождения моей сестренки? — Я обещал твоей маме. — Как будто она знает тебя давно, — с замиранием спрашивает Тэхен. — Когда ты улетаешь? Ты говорил вроде через неделю. — Завтра, в двадцать часов вечера. Сестра привезла вещи, поэтому я раньше улетаю.