Особый вид связи (A Special Kind of Bond)

Тоору постучал ножом по стакану с водой и оглянул комнату, что погрузилась в тишину. — Спасибо всем, что пришли, — он говорил с улыбкой. — Я надеюсь, что еда вам по вкусу, ну, а если это не так, то в пяти минутах ходьбы отсюда есть прекрасная раменная, — по залу пронеслось пару смешков, и Тоору продолжил. — А сейчас, если вы никогда не были на свадьбе до этого, то в порядке вещей давать кому-то право сказать несколько слов о прекрасной паре, в которой, к счастью, есть я, иначе бы она не была бы так прекрасна, — Хаджиме стукнул его по ноге под столом, и он хитренько улыбнулся своему жениху — поправочка — мужу. — Так как я не доверяю давать это право кому-либо из моих друзей, без опасности смешать мою репутацию с грязью, — он глянул на зал, цепляясь глазами за многих гостей, — я возлагаю эту восхитительную возможность на мою великолепную старшую сестру — Тадане. Его сестра встала со своего места, напротив него, под одобрительные аплодисменты людей, а от некоторых очень шумных гостей даже доносились возгласы. Сверкающие глаза Тадане встретились с его, пока она обдумывала свою речь. — Благодарю тех, кого я знаю несколько лет, и тех, кого никогда раньше не встречала. Мне доставляет радость видеть, что мой брат выходит замуж за любовь всей своей жизни, и я очень благодарна, что он дал мне эту восхитительную возможность, как он выразился, произнести речь, — Тадане выдохнула, стараясь сохранять спокойствие. — Для меня было большим удовольствием, — она начала, — видеть, как Тоору и Хаджиме-кун росли вместе. Как их в первый раз положили в одну колыбель, как Тоору в первый раз вырвало на Хаджиме-куна и во все разы после, — она прервалась на смех, и Тоору увидел, как некоторые гости начали подшучивать над Шоё. — Я была их «священником» на незаконной свадьбе, когда им было по пять лет, а гостями были игрушки да жуки, — хоть пока я и не уверена, что кто-то из вас не жук, — прекрасно видеть людей на этом важном событие. — Толпа проворковала на ее слова, и Тоору улыбнулся воспоминаниям. — Я была на их первом волейбольном матче, и я была первой, кто поздравил их с победой, и первой, кто успокаивал их после поражения на следующем. Я видела их выпуск из начальной и средней школы, и в ответ они вились вокруг меня после рождения сына, — она посмотрела вниз на Такеру с улыбкой, и Тоору подметил, как паренек вырос и, как много в его взрослении он упустил. — Отмечая все эти годы и все эти воспоминания, я могу сказать, что они оба любят друг друга больше, чем кто-либо вообще может. У них какой-то особый вид связи, что я никогда не видела у других, в других отношениях, у других пар, — Тадане выдохнула дрожащим голосом, и Тоору взял ее за свободную руку под столом. — У них определенно были свои падения и взлеты; я говорила с Тоору по телефону, когда он ревел мне, что они будут находиться в разных странах, потому что любовь сильная штука, но иногда твоя карьера выходит на первый план. Я была рядом, когда Тоору приехал в Японию и бросился в объятия Хаджиме-куна и отказывался его отпускать всю оставшуюся ночь, — она улыбнулась им, и Тоору положил голову на плечо Хаджиме, отвечая на улыбку. — Я была рядом, когда Тоору выиграл Олимпийские игры, и в этот раз я была горда, что могла наблюдать за их путем к этому и была первым человеком, что поддержал их, но в этот раз я рада сказать, что была вторым человеком, что поздравил Тоору в этот день, — Тоору почувствовал, как сжалось его сердце, пока он доставал до свободной руки Хаджиме, чувствуя знакомое сжатие сильных рук мужа. — Несмотря на то, что я вижу их после всего того, что было, — Тадане продолжила, — эти воспоминания мои самые любимые. Видеть, как они оба счастливы и влюблены, окружены друзьями, я рада иметь честь быть одной из многих, что поздравляют вас. Закончив свою речь, Тадане только села, как Тоору сжал ее руку последний раз, прежде чем заключить ее в объятия. Он вдыхал ее парфюм, некий неясный аромат, что у Тоору, еще ребенком, закрепился как «цветы, которые закинули в чашку». — Спасибо, — он прошептал. Она обняла его посильнее, прежде чем отдать в тиски мужа, Хаджиме забрал его в крепкие объятия, свирепо целуя в макушку, прежде чем взять его за подбородок, оставляя поцелуй на губах Тоору. Отстранившись, Тоору ухмыльнулся на слезы, что блестели на глазах Хаджиме, и стер их, прежде чем они упали. Он мог представить множество прекрасных дней, но этот, без сомнения, останется в его памяти лучшим днем в его жизни.