the star is falling (and i'm falling too)

PUBLIC — Make You Mine

— Поделись картошкой, — просит Тэхен и, не дожидаясь разрешения, тянется к тарелке Хосока, который слишком увлечен рассказом о том, как прошла вчерашняя вечеринка, чтобы обратить внимание. Тэхен макает картошку в кетчуп, откидываясь на спинку мягкого диванчика и удовлетворенно вздыхая. Он жует еду, прислушиваясь к тому, что говорит Хосок, и изредка вмешиваясь, чтобы его поправить или дополнить что-то. Они с ребятами сидят в забегаловке возле университета, куда приходят почти каждый день во время обеденного перерыва по трем причинам: тут дешевле, чем в их буфете, тут вкуснее, чем в их буфете, и тут нет преподов как в буфете. — Тэхен уединился с этой девушкой в одной из комнат… — вещает Хосок, активно жестикулируя, и ребята начинают улюлюкать, поглядывая в сторону Тэхена. — У нас ничего не было, — невозмутимо добавляет Тэхен. Все замолкают, а потом по лицу Чимина расползается усмешка, и он напрягается, предчувствуя шпильку. И, конечно, не обманывается в своих ожиданиях. — Она что, отшила тебя? Тэхен закатывает глаза и подается вперёд, щелкая друга по лбу. — Нет, — коротко отвечает он, крадя еще несколько картошек фри с тарелки Хосока. Чимин хлопает его по плечу, его глаза хитро блестят. — Брось, малыш, просто признай, что тебя отшили, — снисходительно увещевает он его. — Такое случалось с лучшими из нас. — Она не отшивала меня, — упрямо повторяет Тэхен, хмурясь и раздраженно жуя картошку, по очереди глядя в улыбающиеся лица друзей. — Никто не отшивает меня. Мы уединились, даже начали целоваться, но потом ей позвонили, и я увидел, что звонок от Сынчоля с архитектурного. Ну, знаете, это была та девушка, с которой у них странные мутки. Я решил не влезать и по-быстрому свалил. Тэхен ожидает, что они начнут подкалывать его по поводу обломавшегося секса или уточнять детали, чтобы убедиться, что он не наплел им чушь, но он ошибается. — Никто не отшивает тебя? — переспрашивает Хосок, насмешливо вскинув брови и переглянувшись с Сокджином. — Ну да, — растерянно подтверждает Тэхен, не понимая, к чему этот вопрос. — Прям никто? Тэхен прищуривается. — Никто не говорит мне «нет», Хосоки-хен, — сладко улыбнувшись, снова говорит Тэхен. Он выпрямляется и расправляет плечи, оглядывая друзей взглядом победителя. — Мне еще ни разу не отказывали. Ребята смеются, и Тэхен оскорбляется. — Вы не верите мне? — с вызовом интересуется он, и Намджун качает головой. — Остынь, Тэхен-а, — мягко просит он. — Конечно, мы тебе верим. — Ты забыл добавить «не» перед «верим», — ржет Чимин, и Тэхен начинает по-настоящему раздражаться. Не то чтобы ему очень льстит репутация казановы, но он определенно дорожит своей репутацией человека, который всегда говорит только правду, и в этот раз он не соврал. Ему и вправду не отказывал никто и никогда, и не важно, в чем, — в сексе, в простых поцелуях, в свиданиях. Тэхен не получает отказов. Таков закон. — Я вам докажу, — самонадеянно заявляет он. — Давайте поспорим. Давай, — он поворачивается к Хосоку и протягивает ему ладонь. — Я смогу поцеловать любого, кто сейчас войдет в эту дверь, за два часа максимум. Если мы уже мутили до этого, то мне будет достаточно получаса. Если войдет натурал или кто-то занятый, их пропустим. Сейчас в университете обеденный перерыв, поэтому все, кто приходят в это кафе, — студенты. Тэхен знает, о чем говорит. Хосок, азартная душа, не может устоять и принимает спор. — На что спорим? — с интересом спрашивает Чимин. — Если ты проигрываешь, ты проставляешься на следующей вечеринке, — делает ставку Хосок, и Тэхен пожимает плечами, спокойно принимая это, потому что он не проиграет. — Если я выигрываю, вы подгоняете мне ящик пива, — говорит он и, подумав, добавляет: — И ящик чипсов. — А тебе не жирно? — возмущается Юнги, который до этого не принимал особого участия в разговоре. Тэхен ухмыляется. Похоже, Юнги почувствовал угрозу. — Готовься расстаться с деньгами, хен, — подмигивает ему Тэхен, и до того, как Чимин успевает разбить их с Хосоком ладони, Сокджин вмешивается. — Ты знаешь, тебе не нужно спорить, чтобы что-то нам доказать. — Это вопрос принципа, хен, — упрямо произносит Тэхен и кивает Чимину, который завис с поднятой в воздухе рукой. — Спор открыт! — объявляет он, опуская руку, и в этот момент дверь в кафе открывается, колокольчик над ней тоненько звенит, и взгляды шести парней тут же притягиваются к вошедшим. Сердце Тэхена начинает биться быстрее от волнения. Только бы кто-нибудь симпатичный, думает он. Внутрь входят два первокурсника, и Тэхен едва не давится воздухом, когда видит одного из них. Это Ыну — чистая иллюстрация слова «красота», как только он поступил, его популярность сразу взлетела до небес из-за внешности, и Тэхен не помнит, какая у него ориентация, но он надеется, что… — Ыну натурал, — тут же обламывает его Сокджин, и Тэхен разочарованно выдыхает, переводя взгляд на второго, для которого Ыну придерживает дверь, и его мгновенно будто оглушает. Он видит копну пушистых розовых волос, короткие джинсовые шорты и сиреневую толстовку, такую большую, что из нее выглядывают только кончики пальцев, ногти на которых покрашены в милые пастельные цвета. Тэхен моргает несколько раз, давя порыв ущипнуть себя за запястье, потому что, ну, этот парень, он реален? Или это просто сон? Парень мягко улыбается, что-то говоря Ыну, его глаза словно сияют, и Тэхен удивленно смотрит на его улыбку, и в груди становится тесно, как будто его сердце вдруг увеличивается в несколько раз и начинает биться настолько громко, что почти больно. Ребята вокруг что-то говорят, но Тэхен почему-то ни слова не слышит. Парень не такой ослепительно красивый, как Ыну, но он очень симпатичный, черты лица нежные, будто светятся. Это нормально, что он светится? Это вообще законно? Тэхен пытается вспомнить, видел ли он его раньше, но почему-то не получается. Он бы не забыл его, если бы увидел хоть раз до этого. Если бы он увидел его хоть раз до этого, они бы уже сидели за одним столом, и Тэхен называл бы его своим парнем. — О, звезда нашего района, — понизив голос, усмехается Чимин, выдергивая Тэхена из мыслей. Тэхен переводит чуть растерянный взгляд на друга, непонимающе хмурясь. — Звезда? — переспрашивает он, явно чувствуя издевательский подтекст в прозвище, и Хосок, который тоже вспоминает эту историю, кивает. — Да, он у нас на литературе учится, — объясняет он. — Кстати, офигеть как хорошо учится. Препод, когда меня отчитывает, всегда его в пример приводит. Его зовут Чонгук, кажется. Мы с ним еще в одном районе живем. — А почему звезда? — так и не поняв, интересуется Тэхен. — Ну ты посмотри, как он выглядит, — кивает в его сторону Чимин. — Он вообще только последние полгода спокойно начал по улицам ходить, до этого ему шагу ступить не давали. Парню пришлось на тхэквондо записаться, чтобы хоть как-то себя защищать. — Он еще как-то раз весь в блестках в универ пришел, — подхватывает Хосок. — Видимо, не заметил, как рассыпал на себя. Вот и приклеилось прозвище. Ну, типа, ходит, сияет. Звезда. — А еще, — пытаясь сдержать смех, добавляет Чимин, — препод по литре его тоже звездой называет. «Наша будущая звезда литературы». Слышал? Что-то такое он и вправду слышал, но никогда не пытался разузнать, о ком именно так лестно отзываются. Тэхен вновь обращает взгляд на парня, который смеется над чем-то, и его до нелепого большие передние зубы выглядят так чертовски мило, что этому он тоже не может найти логичного объяснения. Он обычно бывает в курсе всех университетских сплетен, и каждого, кто хоть немного отличается, хорошо знает. Как он умудрился пропустить Чонгука? — Что не так с его внешностью? — нахмурившись, бурчит он. Ему кажется, что парень выглядит просто очаровательно. Как кто-то вообще смеет укорять других людей за то, что им нравится носить? — Ладно, неважно. Что с его ориентацией? Он игнорирует то, как его сердце замирает в ожидании ответа. Парни неуверенно переглядываются. — Честно говоря, — чешет затылок Намджун, — я вообще не слышал, чтобы он с кем-то встречался. — Плюс! — поднимает руку Хосок. — Я тоже не слышал. Но, знаешь, мне кажется, его внешка — достаточный признак того, что он не совсем натуральный. — Он не молоко, Хосоки-хен, — закатывает глаза Тэхен. — И с каких пор одежда у нас — признак ориентации? Парни только пожимают плечами, бурча что-то о том, что Тэхен слишком много разглагольствует вместо того, чтобы заняться делом. Тэхен складывает руки на груди, изо всех сил стараясь скрыть взявшуюся из ниоткуда нервозность за маской невозмутимости. — Если он отошьет меня, потому что по девочкам, то это не будет считаться, — заявляет он, и Чимин закатывает глаза. — Хорошо, господи, какой же ты невыносимый. Тэхен показывает ему язык. — На кону стоит ящик чипсов, — напоминает он, а про себя думает, что ему просто будет очень не по себе, если Чонгук его отошьет, и он должен будет получить хоть какую-нибудь компенсацию. Почему-то ему очень, очень не хочется, чтобы Чонгук его отшил. И он не уверен, что только из-за спора. — Эй! — Сокджин подталкивает его локтем в бок. — Смотри, Ыну уходит. Твой выход, Дон Жуан. Тэхен не тянет время, тут же поднимаясь. По пути к столику, за которым Чонгук сидит теперь уже в одиночестве, он незаметно вытирает потные ладони о джинсы и облизывает пересохшие губы, выпрямляясь, чтобы выглядеть увереннее, чем он себя чувствует. — Чонгук? — зовет он, пытаясь вложить всю свою харизму в улыбку, но потом Чонгук поднимает взгляд, и сердце Тэхена пропускает удар. Улыбка застывает на его лице, и он ловит себя на том, что не может перестать пялиться, и это становится почти неприличным. Как он мог не замечать Чонгука раньше? У него такое чувство, что все, что он искал, вдруг оказалось под его носом, было под его носом все это время, а он просто не видел. Глаза Чонгука сначала комично расширяются от удивления, а потом, когда молчание затягивается, он недоуменно морщит лоб, глядя на застывшего над ним парня. — Все в порядке? — осторожно спрашивает он, склонив голову набок, и его мягкий голос будто пробуждает Тэхена, заставляя встрепенуться и состроить виноватую гримасу. Как же тупо он, наверное, выглядит. — Д-да, да, все в порядке! — торопливо выпаливает он, без приглашения садясь напротив Чонгука, так и не находя в себе сил отвести взгляд от его лица, всматриваясь в него почти с жадностью. Чонгук выглядит таким милым, его большие глаза, мягкая линия носа, маленькие розовые губы. Тэхену хочется кричать от восторга, хочется продолжать смотреть, хочется забрать Чонгука себе. — Я слышал, ты разбираешься в литературе. Атмосфера меняется за долю секунды — очаровательная растерянность на лице Чонгука сменяется напряжением, и он складывает руки на груди в защитном жесте. — Если ты хочешь посмеяться, то это уже давно не смешно, — пытаясь звучать твердо, отрезает он, но голос его подводит, надламываясь в конце от обиды. — Это никогда не было смешным. — Что, — распахивает глаза Тэхен, понимая, что неправильно начал, и торопясь исправить ситуацию. — Нет, вовсе нет, боже мой! Я не для этого к тебе подошел. Чонгук смотрит на него с подозрением, но глубокие морщинки возле его губ смягчаются. Тэхен старается улыбнуться как можно убедительнее, смущенно потирая шею. — Понимаешь, я взял курс литературы в этом семестре, и он оказался слишком тяжелым, — издалека начинает он. Он не врет (потому что Тэхен никогда не врет, просто немного приукрашивает или не договаривает), он действительно взял курс литературы, и он действительно тяжелый, но знать о том, что Тэхен — литературный задрот, Чонгуку вовсе не обязательно. — Нам нужно до завтра написать эссе по «Гордости и предубеждению», и я чувствую, что близок к плохой оценке. Я знаю, что у тебя другая программа, и вы до этого еще не дошли, но мне сказали, что ты хорош в этом, поэтому я решил попытать удачу. Тэхен смотрит на Чонгука выжидающе, и тот бессильно вздыхает, зачесывая пальцами челку со лба (сердце Тэхена болит от того, насколько он красив, Ыну вдруг кажется недостойным сравнения, никто не кажется достойным). — Я… хорошо. Ладно, я помогу тебе. Когда ты хочешь начать? — напряжение все еще слышно в его голосе, как будто он не может понять, стоит ли Тэхену доверять. — Прямо сейчас! — оживляется Тэхен, выпрямляясь. — Только я схожу за своим рюкзаком и куплю что-нибудь еще. Во сколько у тебя пара? — У меня окно… — растерявшись от чужого энтузиазма, произносит Чонгук, и Тэхен разве что не сияет. — Отлично, у меня тоже, — он просто снова не договаривает, что в этом окне у него стоит пара. Он поднимается, ослепляя Чонгука улыбкой, и добавляет напоследок: — Меня, кстати, Тэхен зовут. Он не слышит, как Чонгук выдыхает тихое «я знаю» в ответ. Тэхен возвращается через несколько минут со своим рюкзаком, двумя стаканами спрайта и огромной тарелкой картошки фри, усаживаясь за стол и с улыбкой глядя на Чонгука, которому явно не по себе. Поначалу им неловко — Тэхен, который привык быть тем, кто заводит разговор, смущается рядом с Чонгуком, потому что впервые ему не все равно, какое впечатление о нем сложится. Кажется бесконечно важным понравиться Чонгуку, будто от этого зависит гораздо больше, чем просто победа в споре. Чонгук первым начинает говорить. Спрашивает что-то о книге, о том, чего требуют в эссе, и Тэхен включает свое актерское мастерство, чтобы не оплошать и не выдать себя случайно. И постепенно Чонгук раскрепощается, с воодушевлением пересказывая сюжет, который Тэхен знает наизусть, а потому едва подавляет порывы исправить первокурсника, когда он ошибается в каких-то мелких сюжетных деталях. Он задает вопросы, что-то уточняет, чувствуя странное мягкое тепло в центре груди, когда глаза Чонгука загораются от того, что ему кажется, будто Тэхену и вправду интересно. Нет, Тэхену и вправду интересно. Только не о книге слушать, а за Чонгуком наблюдать. За тем, как его голос становится высоким и взволнованным, когда он вспоминает романтичные сцены, за тем, как он слегка розовеет, когда рассказывает о том, как Дарси признавался Элизабет в любви, за тем, как у него сбивается дыхание, когда он пытается вместить неограниченное количество мыслей в ограниченное количество слов. Он постоянно трогает волосы, наверное, потому что волнуется, и Тэхен замечает, что в пряди вплетено несколько цветных бусинок, и это заставляет его улыбнуться. Он не может понять, как такое возможно, что с Чонгуком ему настолько хорошо, но при этом так волнительно, хотя они знакомы всего полчаса. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного — когда хочется смотреть, хочется прикоснуться, но страшно это сделать, хочется поцеловать, но так, чтобы хотелось не только ему. Тэхен не может перестать глупо улыбаться, не может успокоиться, как будто он опьянел, не выпив ни капли алкоголя. — В конце фильма они поцеловались, но в книге сцен с поцелуями, конечно, не было, — добавляет он, зардевшись и отведя взгляд, и в голове Тэхена возникает интересное предположение. — Чонгук, — вкрадчиво начинает он, не успев себя остановить, — ты когда-нибудь целовался? Он ожидает, что Чонгук возмутится, что удивится вопросу, что округлит глаза и скажет «кто не целовался в двадцать лет?!». Он не ожидает того, что Чонгук вспыхнет, отводя полный неуверенности взгляд. Тэхен ошарашенно приоткрывает рот. — Нет? — не в силах поверить в это, спрашивает он. — Ты никогда ни с кем не целовался? Кончики ушей Чонгука тоже алые настолько, что кажется, будто от них вот-вот пойдет пар. — Это так важно? — Чонгук расправляет плечи, будто пытаясь собраться с силами, и он старается звучать вызывающе, но его голос дрожит. — Что плохого в том, что я хочу разделить первый поцелуй с тем, в кого влюблюсь по-настоящему? Тэхен смотрит на него так, как будто прекраснее никого не видел. Чонгук выглядит таким беззащитным и уязвимым, как будто и вправду боится, что Тэхен начнет смеяться над ним из-за того, что он нецелованный, словно Тэхен посмел бы когда-то над этим посмеяться. — Эй, это не важно, — мягко говорит он, накрывая чуть подрагивающие пальцы Чонгука ладонью. Рука Чонгука кажется маленькой по сравнению с его, и от этого перехватывает дыхание. — Конечно, это не важно. Тут нечего стыдиться. Чонгук ничего не отвечает, но он смотрит на него с благодарностью, и на его губах появляется неуверенная, но искренняя улыбка, и Тэхену этого достаточно. — Кстати, — добавляет он, осмелев, — мне очень нравятся твои ногти. Чонгук распахивает глаза, и румянец, который только начал сходить, вновь возвращается на его лицо. Но в этот момент у него звонит телефон, и он отдергивает свою руку, чтобы ответить. Тэхен уже начинает скучать по теплу его прикосновения, и ему это совсем не нравится. — Да, Гиеми, — отвечает он, а потом переводит на Тэхена виноватый взгляд. — Да, я сейчас приду. Пока, — он отключает телефон и встает. — Прости, мне пора идти. Увидимся? Тэхену чудится надежда в его голосе. — Конечно, — легко отвечает он, действительно имея это в виду. О, он собирается видеться с Чонгуком настолько часто, насколько возможно. Еще никогда ему не хотелось так сильно стать частью чьей-то жизни. Чонгук уходит, и Тэхен возвращается к столу, за которым сидят его друзья, обессиленно падая на диванчик и залпом допивая уже слишком теплый и от этого слишком противный молочный коктейль Чимина. Его сердце все еще бьется так гулко, как будто он только что пробежал не один километр. — Можете считать, — наконец говорит он, отодвинув от себя стакан и вытерев губы рукавом толстовки, — что я проиграл спор. Потом он снова встает и уходит из кафе, провожаемый их растерянными взглядами. — А что с его принципами? — недоуменно спрашивает Хосок, даже не ощущая толком вкус победы. — Думаю, они просто немного поменялись, — хмыкает Намджун. — Или их поменяли, — тихо добавляет Юнги, знающе улыбаясь.

***

Чонгук забирается на подоконник, доставая телефон, чтобы написать Югему, но, стоит ему открыть мессенджер, как Югем вырастает прямо перед ним. Чонгук вздрагивает, испуганно вскидывая голову, а потом переводит дыхание. — Поосторожнее с таким, — просит он, и Югем виновато улыбается, усаживаясь рядом с ним. — Прости, — говорит он. — Давно меня ждешь? Чонгук качает головой, доставая из рюкзака два шоколадных батончика и две бутылки воды без газа. — Нет, я только пришел. Ты принес мой учебник по философии? — спрашивает он, ставя шоколад и воду на подоконник возле Югема, пока тот роется в сумке в поисках учебника. Югем отдает ему учебник и берет шоколадку, с шумом открывая упаковку и откусывая большой кусок. — Тэхен к тебе больше не подходил? — с набитым ртом спрашивает он. — Нет, мы не сталкивались, — он не знает, радует его это или огорчает. После той встречи в кафе он поймал себя на том, что ищет Тэхена взглядом в университетских коридорах, гадая, подойдет тот или нет, поздоровается или нет. Но прошло уже три дня, и они еще ни разу не сталкивались в университете. Югем удовлетворенно мычит, запивая шоколад водой, и Чонгук легонько пихает его в бок. — Почему ты так предвзято к нему относишься? Я не слышал о Тэхене ничего плохого, — он старается звучать беззаботно и не особо заинтересованно, но самому немного неспокойно. Тэхен ему нравится, и, как бывает всегда, неприятно слушать что-то плохое о том, кто тебе нравится. Югем хмурится, бросая на него осуждающий взгляд. — Он бабник, Чонгук, — напоминает он. — Он не заводит серьезных отношений. Так что не строй никаких себе замков воздушных, окей? Я знаю тебя, Чонгук. Он к тебе в кафе подсел, а ты мысленно уже вместе с ним на Бали уехал, там дом купил и трех котят завел. Чонгук краснеет и стонет, пряча лицо в ладонях. — Не произноси это вслух! — хнычет он, и ему становится дико стыдно, потому что это чистая правда. Умом он понимает, что у Тэхена вряд ли были какие-то скрытые мотивы, но сердце не желает успокаиваться, заходясь в безумном ритме всякий раз, стоит ему вспомнить, как Тэхен улыбался ему, каким медовым казался его голос, какой теплой была его ладонь. — Чонгук, — предупреждающе зовет его Югем. — Перестань. Прекрати думать о нем, хорошо? Наверняка он просто поспорил с друзьями, что такой как ты- Югем резко замолкает, округляя глаза, понимая, что сморозил лишнего. Чонгук опускает голову, приподнимая уголки губ в невеселой улыбке. Он цепляет кончиком пальца нитку сетчатых колготок, оттягивая и отпуская, делая это снова и снова, так, что кожу начинает пощипывать. На нем сегодня светло-желтый бомбер, черные джинсовые шорты, эти колготки и тяжелые черные ботинки. Чонгук смотрит на свои бледные пальцы, на ногти, с которых уже начинает слезать лак. На тонких запястьях висят браслеты, позвякивая бусинками. Есть много причин, по которым Чонгук не пользуется популярностью, и его стиль — только одна из них. — Нет, все верно, — отвечает он. — Ты прав, Гиеми. С чего бы вообще такому, как Тэхен, интересоваться таким, как я, да? Только из-за спора или ради насмешки. — Эй, Чонгукки, я не это имел в виду, — голос Югема такой виноватый. Он кладет ладонь на его коленку, ободряюще сжимая. — Ты потрясающий, Гук. Ты смелый, открытый и добрый. И Тэхен с тобой даже рядом не стоял. — Тэхен вовсе не… — Звездочка! — громкий голос разносится по коридору, и Чонгук вздрагивает, поворачивая голову. Его сердце сразу тяжелеет, начиная биться быстрее, когда он видит Тэхена, идущего в их сторону. Он практически чувствует, как мрачнеет рядом с ним Югем. — Как он тебя назвал? — недоверчивым шепотом спрашивает он у Чонгука, и тот смотрит на друга полными паники глазами. Боже мой, Тэхен идет к нему. Тэхен идет к нему. — Чонгук? Привет, — голос Тэхена раздается близко-близко, и Чонгук медленно выдыхает, пытаясь успокоиться, прежде чем повернуться к нему. — Тэхен, — приветствует он его. — Как ты меня назвал? — Звездочка? — Тэхен обворожительно улыбается, и глупое сердечко Чонгука просто сходит с ума. — Тебе не нравится? Он заметно грустнеет, как щенок, у которого забрали косточку, и что Чонгук должен сделать? Сказать «нет»? — Это глупо, — бурчит он вместо этого, и его щеки начинают пылать. — Это мило, — возражает Тэхен, а потом обращается к Югему: — Мило ведь? Его друг только закатывает глаза, показательно утыкаясь в свой телефон. — В любом случае, я очень рад, что наткнулся на тебя, — не дождавшись от Югема ответа, говорит Тэхен. — Я слишком поздно вспомнил, что так и не взял твоего номера. Он достает из кармана айфон с огромной трещиной в центре экрана и протягивает его Чонгуку. — Дашь? Дам все, что угодно, мелькает у Чонгука в голове, и он краснеет еще сильнее, чуть подрагивающими от волнения пальцами беря телефон и вводя свой номер. Он подписывается скромным «Чонгук», а потом Тэхен заглядывает в экран и хмурится. — Ну-ка, — бормочет он и прямо при Чонгуке меняет имя контакта на «звездочка», добавляя несколько ужасно глупых эмодзи. Господи, какой же Тэхен ужасно глупый. Дайте два. — Отлично, — он разве что не сияет, глядя на эти несчастные цифры так, словно это код к сейфу, в котором хранятся миллионы. — У меня перерыв заканчивается, так что пора идти. Я рад, что встретил тебя, Чонгук. Увидимся? Чонгуку чудится надежда в его голосе. — Увидимся, — едва слышно отвечает он, и Тэхен, попрощавшись с Югемом (который его игнорирует), уходит. Чонгук смотрит на свои руки, которыми сжимает острые коленки, и пытается дышать ровно. Или хотя бы просто дышать. — Он попросил твой номер, — констатирует факт Югем. — Он попросил мой номер, — подтверждает Чонгук, и его скулы почему-то болят. — Прекрати это, — ворчит он, тыкая его в щеку. — Прекратить что? — Улыбаться как дурак! — рявкает Югем. А, ну теперь ясно, почему болят. Югем смотрит на него осуждающе, но потом смягчается. — Боже мой, он к тебе только два раза подошел, а ты уже втюрился как школьник… Чонгук прижимает ладони к пылающим щекам, и он не может. Не может перестать улыбаться.

***

Тэхен планировал покорять Чонгука, но вместо этого оказался покорен им сам. Не то чтобы это было удивительно, учитывая то, в каком беспорядке были его мысли и чувства после их первой же встречи, но это все еще было непривычно. То, как легко он признал то, что Чонгук ему нравится. Он не жалеет о том, что отказался от спора, хоть его друзья и выжали из него потом добрую половину его стипендии на бухло и пиццу, вместо вечеринки устроив посиделки в квартире Сокджина. Потому что он выиграл нечто гораздо более ценное, чем ящик пива. Даже в плюсе с ящиком чипсов. И он все еще хочет поцеловать Чонгука. Он хочет этого так сильно, что порой ему становится трудно сдержаться и не притянуть Чонгука к себе, особенно когда младший дуется из-за чего-то, или заливисто смеется, или оживленно о чем-то рассказывает, или… Ну, то есть почти всегда. Просто он хочет поцеловать его теперь не ради победы в споре, а ради того, чтобы стать той самой настоящей влюбленностью, которой романтичный Чонгук хочет подарить свой первый поцелуй. Тэхен чувствует себя послушным щенком, который таскается за хозяином по пятам и готов по одной его указке хоть носок притащить, хоть луну с неба. И ему даже не стыдно. Даже тогда, когда ребята добродушно посмеиваются над ним. Чонгук наверняка даже не подозревает, насколько у него большая власть над Тэхеном. Он такой наивный и смешной мальчик, все еще смущается, когда Тэхен бесстыдно отвешивает ему комплименты, искренне считая, что Тэхен над ним просто прикалывается, и понятия не имея, как сильно ему хочется сжать эти румяные щеки в ладонях и зацеловать все его милое лицо. И вся его одежда мягких и нежных цветов в сочетании с тяжелыми ботинками, массивными украшениями, сетчатыми чулками, и его разноцветные ногти, его мягкие розовые волосы — Тэхен обожает все, каждую деталь. Он еще никогда и никем не был восхищен так сильно. Не только из-за того, что Чонгук выглядит одновременно сексуально и мило во всем этом, но еще и из-за того, что для такой одежды нужна смелость. Нужна вера в себя, храбрость, сила духа. Чонгук не говорит о том, как к этому относятся остальные и через что он проходит каждый день, чтобы отстаивать право носить то, что ему хочется, но Тэхену не нужно быть гением, чтобы понять, что далеко не все этим восхищаются. Стоит только ему появиться в поле зрения, как Тэхен оживляется и хвостом не машет только ввиду отсутствия последнего, и Чимин уже устал закатывать глаза из-за этого. Тэхен всегда был романтичным, но никогда до этого не испытывал серьезных чувств по отношению к кому-либо, и ребята с одной стороны радуются за него, а с другой переживают — если Тэхен увлекается чем-то, он падает в это с головой, и еще никем и ничем он не был увлечен сильнее, чем Чонгуком. Поначалу Чонгук относился к нему с подозрением, которое причиняло больше боли, чем Тэхен готов был признать, но постепенно он стал доверять ему. Доверять настолько, чтобы прийти к нему в общагу с ночевкой. Тэхену повезло жить одному, потому что его сосед перевелся в другой университет в начале семестра, а нового ему так и не нашли, поэтому при первом же удобном случае он уговаривает Чонгука прийти к нему на ночь фильмов, и, к его величайшему удивлению, Чонгук соглашается довольно легко. — Звездочка! — радуется Тэхен, впуская Чонгука в комнату, и тот привычно краснеет в ответ на прозвище, но теперь уже не возмущается — смирился. — Смотри, я тебе приготовил одежду, она на кровати лежит. Ты же не брал с собой ничего лишнего? — Только несколько банок пива, — отвечает Чонгук, бросая на Тэхена неуверенный взгляд. — Ты отвернешься? Нет, хочется сказать Тэхену, и он сказал бы, будь на месте Чонгука кто угодно другой. Будь на месте Чонгука кто-то другой, Тэхен не боялся бы быть наглым, напористым и самоуверенным. С Чонгуком он становится более осторожным, более вдумчивым, следит за каждым своим словом, чтобы не оттолкнуть его. Но при этом с Чонгуком он странным образом чувствует себя собой так, как не чувствует ни с кем другим. Поэтому, конечно, он отворачивается и даже умудряется устоять перед искушением подглядеть. Чонгук переодевается в домашние вещи, которые одолжил у Тэхена, и устраивается у него на кровати, поджимая под себя ноги и с любопытством оглядываясь. Тэхен какое-то время пытается привыкнуть к виду Чонгука на его кровати и в его вещах. Это делает с его сердцем что-то невообразимое. А потом Чонгук поднимает руку, поправляя волосы, и рукав огромной тэхеновой кофты сползает, и Тэхен видит их. Татуировки. Целую кучу, мать их, татуировок. Чонгук замечает его взгляд и розовеет. — Не нравится? — слабым голосом спрашивает он, торопливо опуская рукав, но Тэхен мягко перехватывает его запястье, медленно поднимая ткань, и у него перехватывает дыхание. Это выглядит так красиво и это так подходит Чонгуку. Тэхен не любитель татуировок, но на нем они смотрятся безумно гармонично. — Я даже не знал, — сипит Тэхен, едва сдерживая порыв обвести каждую кончиками пальцев. Светлая кожа Чонгука покрывается мурашками, и Тэхен готов, черт возьми, умереть за него. — Я не знал, что у тебя есть татуировки. Мне очень нравится. — Я привык носить одежду с длинными рукавами, — тихо признается Чонгук. — Меня бы точно выгнали из университета, если бы узнали. — Есть еще где-нибудь? — интересуется Тэхен, разрываясь между желанием узнать и блаженным неведением. — Есть, — лукаво улыбается Чонгук. — Но я не скажу где. О, черт возьми, серьезно? Чонгук что, издевается над ним? Уже позже, когда Тэхен успокаивается, комната проветривается (потому что в ней стало слишком жарко после чонгуковых откровений), и им привозят пиццу, они устраиваются на кровати с ноутбуком и оставляют из света только небольшую настольную лампу. Они тратят примерно полчаса на выбор того, что можно посмотреть, потому что Чонгук напрочь отказывается смотреть «Игру престолов», а Тэхену не особо интересно смотреть «Друзей» (хотя Чонгуку стоило только немного настоять, и Тэхен бы сдался, но Чонгук не любит настаивать), и в итоге они соглашаются на «Любовь, смерть и роботы». Они успевают выпить по две банки пива до окончания сериала, и где-то на середине Чонгук приваливается к плечу Тэхена, и в комнате внезапно становится слишком жарко. — Чем займемся теперь? — мямлит Чонгук, когда сериал заканчивается и Тэхен убирает ноутбук в сторону. Чонгук выпрямляется и потягивается, глядя на Тэхена из-под ресниц. О, Тэхен бы много чем хотел заняться. Поэтому ему срочно надо выпить еще. Чтобы не думать об этом. И тут идея приходит в его голову. — Давай сыграем, — предлагает он, оживляясь. — Играл когда-нибудь в «Говори или пей»? Чонгук сконфуженно смотрит на него. — Нет, — немного смущенно отвечает он. — Это известная игра? — Не, я ее только что придумал, — отмахивается Тэхен, сползая с кровати и возвращаясь с двумя пластиковыми стаканчиками. Он усаживается напротив Чонгука и думает о том, как все-таки хорошо, что младший не смотрел «Игру престолов». Чонгук еще не пьян, но его щеки покрыты розовым румянцем, губы блестят, он растерянно хлопает ресницами, глядя на него доверчиво и открыто, и у Тэхена от этого кружится голова. Ему нельзя смотреть, если он не хочет наделать или наговорить глупостей, но не смотреть он просто не в состоянии. Он откашливается. — Все очень просто. Смотри, ты говоришь какое-то предположение обо мне, и если оно верное, то я выпиваю. Если ты ошибаешься, выпиваешь ты. Понял? Чонгук кивает, взволнованно ерзая на кровати. У них нет крепкого алкоголя, и Тэхен не собирается наливать полные стаканчики, так что они не должны опьянеть быстро. — Итак, — он наливает немного пива в оба стаканчика и протягивает один Чонгуку. Их пальцы соприкасаются всего на мгновение, и у Тэхена сладкие мурашки бегут по рукам. — Ты никогда не пил ничего крепче вина. Губы Чонгука изгибаются в хитрой улыбке. — Пей, — говорит он Тэхену, и Тэхен потрясенно приоткрывает рот. — Я как-то на спор выпил бутылку водки. Но подробностей не расскажу, даже не спрашивай. — Ты нечто, звездочка, — качает головой Тэхен, но признает поражение, выпивая пиво и наливая себе снова. — Твоя очередь. — Ты не умеешь готовить, — предполагает Чонгук, попадая в точку и звонко смеясь, когда Тэхен с недовольным видом снова пьет пиво. Как-то Тэхен пытался пожарить яичницу с хлебом на сковородке и спалил сковородку, полотенце, которым тушил огонь, и свои брови. А потом ему досталось еще и от Сокджина, который сначала ржал над ним, а потом резко прекратил ржать, когда понял, что это была его сковородка. Они строят самые дурацкие предположения, заливаясь смехом и откровенно наслаждаясь происходящим. Тэхен пьянеет слишком быстро, и причина вовсе не в пиве. — Ты был в блестках, потому что разозлил короля эльфов, и он тебя наказал, — в какой-то момент говорит Тэхен, сразу же выпив свое пиво, и Чонгук закатывает глаза, слабо ударяя его по коленке. — Я должен был помочь сестре в ее канцелярском магазине перед учебой, — объясняет он. — И на меня просыпалась упаковка блесток, когда я пытался поставить их на верхнюю полку. Я опаздывал в универ, поэтому не успел все смыть. Да я бы и не смог. Я еще потом несколько дней ходил и сиял. Как чертова звезда. — Звездочка, — шепотом поправляет его Тэхен, завороженно глядя на него, и Чонгук делает вид, что занят тем, что разливает пиво, чтобы скрыть свое смущение. Следующее предположение Чонгука заставляет Тэхена возмутиться. — Ты прочитал не больше десяти книг в своей жизни, — выдает он, икнув. — Почему все твои предположения унижают меня, — хнычет он, и Чонгук невинно улыбается. — Но они почти все попадали в точку, — справедливо подмечает он, и Тэхен супится как маленький ребенок. — В этот раз ты все равно прогадал, — упрямо заявляет он, даже не осознавая, что пересекает черту. — Я читал охренеть как много книг. Больше, чем ты можешь себе представить. Чонгук, который заметно трезвее, чем Тэхен, приподнимает брови. Какого черта? — Окей, — тянет он, предпочитая действовать в обход. — Давай так, я называю книгу, и если ты ее не читал, ты пьешь. — Давай, — без раздумий соглашается Тэхен. Он уверен, что не выпьет ни капли. Чонгук подбирается, с любопытством глядя на него. — «Повелитель мух». — Читал. — «Идиот». — Ты что, обозвал меня сейчас? — О боже мой, — закатывает глаза Чонгук. — Можно просто Тэхен, звездочка, — подмигивает ему Тэхен. — И да, я читал. — «1984», — проигнорировав его реплику, продолжает Чонгук. — Конечно. — «Чума». — Читал, — скривившись, подтверждает Тэхен. — Хотя мне не понравилось. — «Гарри Поттер». — Шутишь? — вскидывается Тэхен. — Это мое детство! Кстати, Поттермор определил меня в Гриффиндор, — не может не похвастаться он. — Тэхен, тебе что, пять? — задает риторический вопрос Чонгук, и Тэхен дуется. — Я уже чувствую, что ты бы был в Слизерине. Чонгук смеется и будто невзначай роняет: — «Гордость и предубеждение». — Раз пять, — кивает Тэхен, а потом резко трезвеет, осознавая, в чем только что признался, и вскидывает на невозмутимого Чонгука испуганный взгляд. — Блять… — Ага, — кивает Чонгук, склоняя голову к плечу. — Что скажешь в свое оправдание? — Мне не нужна была помощь с эссе, — сдавленно признается Тэхен, теперь уже окончательно трезвея от страха, что Чонгук сейчас уйдет. Он вглядывается в его глаза, пытаясь понять, о чем он думает, но взгляд Чонгука непроницаем. — Просто… мне нужен был повод познакомиться с тобой. Тэхен не лжет. Он не договаривает детали, о которых Чонгуку лучше не знать. — Зачем тебе нужно было знакомиться со мной? — Потому что ты понравился мне с первого взгляда, — выпаливает Тэхен, не подумав и не успев осознать тяжесть своего признания. Первого признания в своей жизни. Просто он так боится, что Чонгук вдруг уйдет, он так не хочет, чтобы Чонгук уходил, что… Что быть откровенным — меньшее, что он может сделать, чтобы остановить его. Он задвигает подальше мысль о том, что откровенен он не до конца. Чонгук распахивает глаза, и румянец мгновенно заливает его лицо. Он смотрит на него так, словно впервые видит. Сердце Тэхена бьется где-то в горле, и его ладони потеют, и это так несправедливо. И молчание убивает его, поэтому ему в голову приходит плохая идея. Просто ужасная идея. — Эй, звездочка, — он пытается ухмыльнуться, игнорируя то, как дрожат губы, — у меня есть еще одно предположение. Чонгук ничего не говорит, ожидая продолжения, и Тэхен незаметно сглатывает. Он всегда был смелым, а сейчас он еще и пьян. И если Чонгук вдруг уйдет, он просто напьется еще сильнее. Это поможет. Это поможет? — Я нравлюсь тебе в ответ. Время будто застывает, и все размывается вокруг, только Чонгук остается мучительно, кристально четким — Тэхен видит бурю эмоций в его взгляде, видит, как дрожит рука, в которой он держит стаканчик, видит, как он нервно облизывает губы, и ему страшно. Чонгук делает глубокий вдох, а потом медленно подносит стаканчик ко рту, не отрывая взгляда от глаз Тэхена, которые распахиваются в шоке. Чонгук допивает до конца и откидывает стаканчик в сторону. — Мое последнее предположение, — тихо говорит он. Тэхен не может говорить, не может думать, не может дышать. — Ты хочешь меня поцеловать. Но он может выпить то, что осталось в стаканчике, а потом податься вперед, замирая в миллиметрах от лица Чонгука. — Я очень хочу этого, звездочка, — шепчет он, и взгляд Чонгука опускается на его губы и вновь поднимается к глазам. — Ты позволишь мне это сделать? — Я хочу, чтобы ты это сделал, — едва слышно отвечает он, и Тэхен кладет ладонь на его щеку, прижимаясь к его губам, и… И это обычный поцелуй. Точно так же он целовал десятки других людей. Но разница в том, что все внутри него будто замирает, а потом разбивается на миллиарды частей, собираясь во что-то совершенно новое. Он целовал десятки других людей, но ни разу он еще не целовал того, в кого влюблен. Прикосновения влажные, потому что они пили пиво и потому что они нервно облизывали губы бесчисленное количество раз, и кожа Чонгука под ладонью Тэхена пылает, и он не может сдержать громкого выдоха, когда Чонгук зарывается пальцами в его волосы, чуть оттягивая. Тэхен нажимает языком на его губы, и Чонгук позволяет ему, послушно приоткрывая рот. Это тепло, и влажно, и приятно, и Тэхену хочется больше, и судя по тому, как Чонгук коротко стонет ему в рот, не он один получает удовольствие. И от этого становится приятно вдвойне. Их поцелуй неловкий, потому что Чонгук не умеет целоваться, стараясь просто повторять то, что делает Тэхен, но когда они отрываются друг от друга, они выглядят одинаково растрепанными, щеки красные, губы влажные, глаза затянуты дымкой. За вторым поцелуем Чонгук тянется сам, практически усаживаясь на колени Тэхена. Тэхен нажимает на его плечи, заставляя сесть полностью, и обнимает за талию. Чонгук улыбается в поцелуй, кладя ладони на его щеки и ласково гладя. Тэхен проиграл спор в тот раз, но еще никогда он не чувствовал себя настолько победителем.

***

Чонгук бегает от него целый день, и ему это не нравится. Он не знает, что успел испортить, а главное — когда. Все было хорошо. Они целовались почти всю ночь, а потом заснули в обнимку, но проснулся Тэхен в одиночестве, теперь прекрасно понимая, как чувствовали себя все те, кого он оставлял наутро после перепихов. И ему совсем не нравится так себя чувствовать. — Почему он ушел? — стонет Тэхен в перерыве между парами, вглядываясь в толпы студентов в надежде найти одного-единственного. — Почему ты спрашиваешь у нас? — раздраженно интересуется Юнги, которому уже успело надоесть нытье Тэхена. — Спроси у него. И будто по волшебству у лестницы Тэхен видит Чонгука. Он поднимается наверх, и это ему очень на руку, потому что выше только пятый этаж, а на пятом этаже всегда пусто. Тэхен бросается за ним, практически взлетая по лестнице, и мысленно матерясь, когда перед ним будто из ниоткуда вырастает смутно знакомый парень. — Тэхен, привет, — улыбается он, и Тэхен заглядывает за его спину, пытаясь найти Чонгука, который будто сквозь землю провалился. — Да-да, привет, эм… я немного занят, — он делает шаг в сторону, но парень снова преграждает ему путь, хватая его за запястье. Это уже, мать вашу, не смешно. — Ты не говорил так, когда мы уходили вместе с вечеринки, — смеется он, и Тэхен замирает, прищуриваясь. — А… Минхен? — предполагает он. — Да, классно было. Но сейчас я занят. — Я Минхек, — хмурится парень, переставая смеяться. — Брось, Тэхен. Ты никогда не бываешь занят для секса. Тэхен открывает рот, чтобы ответить, и в этот момент мимо них, опустив голову, торопливо проходит Чонгук. — Твою мать, — шипит Тэхен, выдергивая руку из пальцев Минхека. Не удостоив его и взглядом, он разворачивается, кидаясь за Чонгуком, который исчезает в направлении туалетов. Черт, черт, черт, почему все получилось так тупо? Почему, когда что-то важно для Тэхена, все получается так тупо? Он догоняет Чонгука у самого входа в туалеты. — Подожди! — просит он, умоляющие нотки звенят в голосе. Чонгук оборачивается, пытаясь улыбнуться, но в уголках губ у него залегли грустные морщинки. — Чонгук, ты… Ты ушел до того, как я проснулся. — Да, — Чонгук переминается с ноги на ногу, избегая его взгляда. — Мне нужно было к первой паре, и я не хотел тебя будить. — Ты избегал меня целый день, — Тэхен старается звучать не обвиняюще, но ему плохо удается, потому что он влюблен и он растерян, и ему больно от того, что он не может разобраться в происходящем. — Я не… — Чонгук беспомощно выдыхает. — Я боялся, что ты ищешь меня для того, чтобы сказать, что просто был пьян. Что не отвечал за свои действия. Что для тебя это было всего лишь развлечение, — он вдруг поднимает голову, с горечью глядя на него. — В конце концов, я ведь не так уж и неправ, да? Тэхен отступает под внезапным обвинением, а потом понимает, что Чонгук не просто увидел его с другим парнем, но и услышал то, о чем они говорили. — Это не так, — хмурится он, не отводя взгляда от его глаз. — Чонгук, то, что я сказал, было абсолютно серьезно. Ты тоже был пьян, и ты мне ответил только потому, что не отвечал за свои действия? Чонгук теряется и качает головой, поджав губы. — Нет, но… — Тогда почему ты думаешь, что я мог бы поступить так? — Тэхен по привычке ерошит волосы в тщетных попытках подобрать слова. Он так хорошо владеет речью, когда ему нужно кого-то очаровать, но сейчас все мысли рассыпаются, когда он пытается их озвучить. — Чонгук, я серьезен, слышишь? Я могу повторить снова. Я влюблен в тебя. Для меня это не было развлечением. Во взгляде Чонгука читается сомнение. — Я не хочу обвинять тебя, — тихо признается он, — но мне сложно просто… довериться, понимаешь? Тот парень, он… — Моя репутация оставляет желать лучшего, да? — невесело улыбается Тэхен. — Я знаю, что в это тяжело поверить, но все, что было в прошлом, перестало иметь для меня значение, когда появился ты. Я… был не самым верным партнером, но только потому, что мне некому было хранить верность. Но я хочу быть верным тебе. Я не могу не быть верным, потому что больше мне никто не нужен. Тэхен не понимает, как это произошло, когда, в какой момент Чонгук стал настолько важен, всего пара месяцев — и важнее уже никого не найти. Почему внутри все тянет, болит, крутит, как будто вся тоска мира собралась в его груди и свернулась в клубок, опутывая щупальцами сердце, и исчезает она только тогда, когда Чонгук рядом. Что ему делать с ней, если Чонгук вдруг не захочет больше быть рядом? Глаза Чонгука наполняются слезами, и он пытается отступить, когда Тэхен делает шаг вперед, но он ему не позволяет, обнимая его за плечи и мягко притягивая к себе. Он не держит крепко, давая ему возможность отстраниться, если ему неприятно, но Чонгук не отстраняется. Он обнимает его в ответ. — Я тоже влюблен в тебя, — сдавленно бормочет он в его плечо. — Пожалуйста, не делай мне больно. Тэхен прижимается щекой к его виску, покачиваясь из стороны в сторону, словно убаюкивая их обоих. — Я не сделаю тебе больно, звездочка. Никогда. На этих словах внутри него неприятно тянет.

***

— У меня кружится голова, — Тэхен не может перестать улыбаться, встречая в зеркале взгляд Хосока. — Я так влюблен в него, что у меня кружится голова. Его друг качает головой, намыливая руки. — Ты выглядишь как влюбленный дурак. — Я он и есть, — еще шире улыбается Тэхен, глядя на себя в зеркале. Они много целуются, Чонгук много улыбается. Он хороший и смешной, ласковый и упрямый, и Тэхен не понимает, как мог не видеть его раньше, как мог не обращать внимания. Это так хорошо — просто быть влюбленным в кого-то, вроде Чонгука. И Тэхену так повезло, так бесконечно повезло, что Чонгук влюблен в него в ответ. Он мгновенно забыл о своих многочисленных победах, о том, что никто не говорил ему «нет», потому что единственное, что теперь имело значение, — это одно чонгуково «да». И Чонгук говорит ему «да», и Тэхен привык чувствовать себя победителем, но сейчас он чувствует себя побежденным, покоренным Чонгуком, и ему нравится это гораздо больше, чем побеждать. Когда он встречался с родителями в выходные, мама сказала, что он очень похорошел. Как будто сбросил с себя тяжелый груз. Тэхен и сам чувствует себя таким легким-легким, словно подожди мгновение — и можно взлететь. — Кто бы мог подумать, что тот спор так закончится, да? — спрашивает вдруг Хосок, и Тэхен резко возвращается с небес на землю, улыбка сползает с его лица. Ослепленный счастьем, он успел и позабыть, с чего оно началось. — Не напоминай мне об этом, — хмуро просит он, и Хосок округляет глаза, внезапно все осознавая. — Ты что, не рассказал ему об этом? — Конечно нет! — отвечает Тэхен. — Ты шутишь? Все только начало налаживаться, я не хочу так просто это разрушить. Это так глупо, черт возьми. Это же не имеет значения, правда, хен? В его голосе столько надежды, что Хосоку становится не по себе. Он знает детали спора, который и не состоялся в итоге, но он не знает, как отреагирует на это Чонгук. Мальчишка до безумия влюблен в Тэхена, это очевидно. То, как загораются его глаза, когда он на него смотрит, то, как розовеют щеки, когда Тэхен смотрит на него в ответ, то, как он сияет, как будто и вправду звездочка. Но Чонгук такой гордый. Он не смирится с тем, что все началось из-за спора. Возможно, ему и вправду лучше не знать. — Да, Тэхен-а, это не важно, — ободряюще улыбается Хосок, и в этот момент дверь одной из кабинок открывается, заставляя их обоих вздрогнуть. Тот парень — Минхек или Минхен? — подходит к раковинам, сладко улыбаясь Тэхену. — Привет, ребята. — Привет, Минхен, — машет рукой Тэхен, хватая Хосока и торопливо выходя из туалета. — Я Минхек, — цедит сквозь зубы парень, встречая свой раздраженный взгляд в зеркале.

***

— Вот так? — спрашивает Чонгук, сначала просовывая голову в дверной проем, а потом появляясь полностью. Югем поднимает взгляд от телефона, и у него отвисает челюсть. — Боже мой, Чонгук. Чонгук нервно переминается с ноги на ногу, оттягивая края красного кроп-топа, потому что ему неловко. — Это хорошо или плохо? — неуверенно интересуется он, и Югем округляет глаза. — Ты гонишь? Чонгук, ты выглядишь охрененно! — взволнованно кричит он. — Капец, я не могу перестать смотреть. Ты хренова модель, я так тебе завидую. Чонгук краснеет, но закатывает глаза, поворачиваясь к зеркалу и придирчиво оглядывая себя. Он недавно перекрасился, освежив цвет, и теперь его волосы насыщенно-малиновые, смешно пушатся, но ему это идет, поэтому он решил их не выпрямлять. Он обычно не красится, но сегодня немного подвел глаза и нанес хайлайтер на скулы. Он долго гадал, что надеть, прежде чем остановиться на красном кроп-топе и черных узких джинсах с высокой посадкой — беспроигрышный вариант, потому что подчеркивает одновременно и его талию, и его длинные ноги. По крайней мере, он казался ему беспроигрышным, когда он только выбрал его, но теперь он сомневается во всем, задаваясь вопросом, не выглядит ли он чересчур вульгарно. — Я так переживаю, — хнычет он, садясь рядом с Югемом и доверчиво прижимаясь к его боку. Югем обнимает его за плечи и понимающе улыбается. — Там будут все его друзья, понимаешь? Господи, вдруг они меня возненавидят? Вдруг подумают, что я неподобающе одет? — Чонгук, — в голосе Югема слышны осуждающие нотки, которые означают, что ему не нравится то, что говорит Чонгук. — Во-первых, ты не на мессу в церковь идешь, а на студенческую вечеринку. Поверь, ты еще скромно одет. Во-вторых, ты никогда не слушал чужие мнения по поводу своего стиля, что изменилось теперь? Появился тот, чье мнение важно, хочется сказать Чонгуку, но он виновато молчит, потому что знает, что Югем все поймет и так. Его друг вздыхает, прижимая его крепче к себе. — Чонгукки, я все еще не доверяю ему, — говорит он. — Но я часто видел вас вместе, и Тэхен кажется абсолютно очарованным, слышишь? Я уверен, что он будет в восторге. Чонгук благодарно улыбается другу, но его беспокойство не исчезает полностью. — Почему ты не можешь пойти? — ноет он, и Югем отталкивает его от себя. — Я уже сто раз говорил, что мне к понедельнику нужно закончить курсач, а все, что у меня есть, — это его название. Поэтому отстань и не искушай меня. — Прости, — смеется Чонгук. — Но мне было бы проще, если бы ты был со мной. — Да, да, — закатывает глаза Югем, и в этот момент Чонгуку звонит Тэхен. «Я у дома», — говорит он, и Чонгук тут же вскакивает, бросаясь к выходу. — Гиеми, я ушел! — кричит он из прихожей и, бросив последний взгляд в зеркало, выбегает в подъезд. Спустившись на первый этаж, он останавливается, чтобы перевести дыхание и пригладить волосы, и только после этого выходит. Тэхен стоит у машины, засунув руки в карманы, и он выглядит настолько ослепительно красивым, что Чонгуку хочется плакать. Он так занят тем, что восхищается Тэхеном, что не сразу замечает его ошарашенный взгляд, и как только подходит ближе, Тэхен притягивает его к себе, целуя в губы. Чонгук охает, хватаясь за его плечи, но спустя мгновение расслабляется, целуя в ответ. Когда Тэхен отстраняется, затуманенным взглядом глядя на него, Чонгук смущенно улыбается. — Что это было? Глаза у него темные-темные, и в голосе ни доли смеха, когда он отвечает: — Ты сам попросил. Чонгук опускает взгляд на свой кроп-топ, на котором черными буквами написано «kiss me on the mouth» и трет покрасневшие щеки ладонью. — Надеюсь, никто не воспримет это так же буквально. Тэхен задумывается над этим и мрачнеет, и Чонгук предупреждающе прищуривается. — Если ты скажешь мне переодеться, то я… — Шутишь? — перебивает его Тэхен. — Ты даешь мне шанс любоваться таким тобой весь вечер и всю ночь, с чего бы мне отказываться? Я просто думаю о том, что тебе далеко от меня лучше не отходить. На всякий случай. Чонгук проскальзывает мимо него в машину, чтобы спрятать свою дурацкую довольную улыбку. И он так чертовски влюблен, просто с ума сойти можно.

***

Когда они приезжают в дом Джексона, вечеринка уже в самом разгаре. Чонгук некомфортно ежится, обнимая руку Тэхена. — Поверить не могу, что за год учебы ты ни разу не был на вечеринках, — говорит Тэхен, и ему пока не приходится повышать голос, потому что они идут по подъездной дорожке к дверям, но судя по тому, как дребезжат окна в доме, на все важные темы им лучше поговорить сейчас, потому что потом они вряд ли услышат даже свои мысли. — Я был, — неубедительно возражает Чонгук. — Просто они не были такими… — мимо них с криком пробегает полуголый парень, и Чонгук провожает его круглыми глазами, прежде чем закончить: —…масштабными. — Каждый должен хоть раз побывать на вечеринке Джекса, — смеется Тэхен, высвобождая руку, чтобы обнять Чонгука за плечи и прижать ближе к себе. — Но лучше не уходи от меня далеко, хорошо? — снова просит он. Чонгук кивает. Его даже просить не нужно. Тэхен открывает дверь, пропуская его внутрь, и Чонгука оглушает волной звуков и запахов, не все из которых приятные. Тэхен морщится. — Кто-то уже блеванул, — сообщает он, в этот раз повышая голос. Чонгук тоже морщит нос, переплетая пальцы с Тэхеном и следуя за ним вглубь дома. Тэхен часто с кем-то здоровается, часто останавливается, но не отпускает его руки, и от этого так тепло и щекотно в груди. Чонгук все еще не может привыкнуть к этому чувству. Вечеринка проходит какими-то вспышками. Чонгук не знает почти никого, но очень радуется, когда видит в толпе Ыну, — они перебрасываются несколькими словами, прежде чем Тэхен утягивает его играть в пив-понг против Юнги и Хосока. Хосок часто мажет, потому что уже прилично пьян, Тэхен часто мажет, потому что постоянно отвлекается на Чонгука, но Чонгук с Юнги играют хорошо, поэтому в итоге можно сказать, что они играют друг с другом. Юнги проигрывает, но Чонгук подозревает, что это из-за того, что ему просто становится скучно. Впрочем, он не жалуется — побеждать ему нравится. Они выходят на задний двор, к бассейну, наблюдая за соревнованием в том, кто круче нырнет, которое устроили их четверокурсники. Победителем становится один из первокурсников, который даже не знал, что участвует, просто случайно выпал с балкона в бассейн. Тэхен решает искупаться тоже, снимает майку и джинсы, оставляя их Чонгуку и оставляя самого Чонгука истекать слюнями. Он замечает, как к Тэхену клеятся все, кому не лень, конечно, он замечает. Он знает о том, что Тэхен популярный, знает, насколько он популярен, и иногда у него от этого неприятно тянет под сердцем. Он начинает загоняться о том, что он может предложить Тэхену, который во многом искушен, когда сам он все еще ни с кем не спал. Но потом Тэхен смотрит на него так, словно Чонгук и вправду звездочка, и все сомнения исчезают. Ему сложно доверять людям, но доверие к Тэхену появилось так легко, что это должно бы его испугать, но почему-то не пугает. Тэхен выходит из воды, сияя золотистой кожей и подтянутой фигурой, и на него все оглядываются, словно впервые видят, но его взгляд прикован только к Чонгуку, который сидит на шезлонге, вытянув ноги, и смущенно улыбается. Тэхен склоняется, коротко целуя его в губы и забирая свою одежду. — Пойдем в дом. Вот так они оказываются в одной из спален, жарко целуясь. Тэхен успел натянуть на себя только джинсы, и теперь Чонгук наслаждается ощущением его голой горячей кожи под ладонями, пробегая пальцами по мышцам на руках, по широкой спине, по плечам. Тэхен тяжело дышит, спускаясь поцелуями по его шее, и Чонгук откидывает голову, отдаваясь ощущениям. — Я не… буду… — в перерывах между влажными поцелуями выдавливает из себя Тэхен. —…заниматься с тобой сексом… на сраной вечеринке… — А где будешь? — Чонгук старается звучать насмешливо, но ему не хватает воздуха, и он снова прижимается к губам Тэхена с откровенным поцелуем. — При свечах в своей общажной комнате? Дверь распахивается до того, как Тэхен успевает ответить, и они оборачиваются, замечая в дверном проеме Минхена. Или его звали Минхек? Он пялится на них несколько долгих секунд, а потом сваливает. — Где-нибудь, где кроме нас никого не будет, — расстроенно вздыхает Тэхен, и Чонгук смеется, гладя его по щеке. — Я писать хочу, — признается он, и Тэхен издает смешок. — С тобой сходить? Чонгук закатывает глаза, отталкивая его от себя и идя к двери, а потом оборачивается на полпути, и Тэхен не успевает спохватиться и отвести взгляд от его задницы. Он с улыбкой качает головой и выходит из комнаты. После туалета он останавливается у зеркала, поправляя растрепанные волосы. Его губы так очевидно выдают то, что он жарко целовался, что это даже как-то неприлично. Чонгук прижимает прохладную влажную ладонь к пылающим щекам, его глаза блестят то ли от алкоголя, то ли от поцелуев. И он выглядит таким счастливым. Таким бесконечно счастливым. Он не сразу замечает, что в туалет заходит кто-то еще, а, обернувшись, узнает парня, который прервал их с Тэхеном за несколько минут до этого. Он смущенно улыбается ему, и тот улыбается ему в ответ, но его взгляд остается холодным, таким неприязненным, что Чонгуку становится не по себе. Он уже хочет выйти, как парень вдруг начинает с ним разговор. — Как тебе Тэхен? Он неплох, правда? Чонгук замирает. — Что, прости? — Я имею в виду секс, — с долей снисхождения объясняет парень, и Чонгук теряется. — У нас еще ничего не было, — зачем-то отвечает он, и тот смеется. — А, ну теперь понятно, почему он до сих пор с тобой возится. Чонгук весь холодеет. — В каком смысле? — не своим голосом интересуется он. — Ой, ты не знал? — в притворном удивлении спрашивает парень. — Тэхен всегда сваливает после первого секса. Хотя, погоди, — его глаза вдруг расширяются, словно он внезапно вспоминает что-то важное, — с тобой-то ведь он из-за спора! Пол пошатывается у него под ногами, и он ошарашенно смотрит на парня, чувствуя, как тяжелеет сердце. — Что это значит? — хрипит он, хотя чувствует, что ему лучше не знать. Ему не стоит знать. — Ну, я не в курсе подробностей, — пожимает плечами парень. — Знаешь, слухи ходят… Он сочувствующе улыбается, хлопая его по плечу, когда проходит мимо. — Бедняжка, ты уже, наверное, успел поверить, что он и вправду в тебя влюблен, да? Чонгук отталкивает его, бросаясь к выходу, врезаясь в людей по пути, чуть не наворачиваясь с лестницы. Ему трудно дышать, потому что внутри все сжимается, и воздуха не хватает, и слезы жгут глаза, но он должен найти Тэхена. Это ведь ложь, да? Это все ложь. Тэхен не спорил на него. Он бы ни за что так не поступил. Он натыкается на Тэхена на кухне, где он разговаривает с Намджуном. Чонгук хватается за его плечи, разворачивая на себя, и улыбка сползает с лица Тэхена, когда он замечает, в каком состоянии младший. — Чонгук- — Скажи, что это неправда, — сдавленно умоляет Чонгук. — Скажи, что ты не спорил на меня. Пожалуйста, скажи, что это ложь! Он бегает отчаянным взглядом по его лицу, и что-то внутри него обрывается, когда глаза Тэхена расширяются и в них мелькает сожаление. — Чонгук… Чонгук отпускает его, качая головой и отступая. — Ты обещал, — всхлипнув, бормочет он, и он выглядит таким разбитым, Тэхен никогда не простит себе, что стал причиной этого, — ты обещал не делать мне больно. — Чонгук! — голос Тэхена срывается на крик, когда Чонгук разворачивается и убегает. Он зовет его снова и снова, пытается бежать за ним, но к моменту, когда он добирается до входной двери, Чонгук уже добегает до дороги, и Тэхен теряет его из виду. Он все равно бежит, сначала в одну сторону, потом в другую, он падает, обдирая ладонь и разрывая ткань джинсов на коленке, но встает и снова пытается искать. Он даже не замечает, как начинает плакать.

***

Чонгук лежит, свернувшись под боком у Югема, прислушиваясь к его ровному сердцебиению и пустым взглядом буравя темноту. Он прибежал домой весь в слезах, и Югем не задавал вопросов. Он напоил его чаем, отправил в душ, переодел в пушистый домашний костюм, а потом долго лежал, успокаивая, гладя по волосам и вслушиваясь в его несвязные, прерываемые всхлипами объяснения. Югем уснул ближе к утру, а Чонгук уснуть так и не может, хотя его глаза горят от слез и усталости. Он чувствует себя ужасно. Об него буквально вытерли ноги, его унизили худшим способом, который только можно придумать, поспорили на него, словно он какая-то забавная вещица, но он думает не об этом. Он думает о Тэхене, и эти мысли причиняют боль. Потому что он влюблен в Тэхена без памяти, и теперь ему нужно каким-то образом избавиться от этих чувств, смириться с тем, что они не взаимны, что они не нужны. Чонгук зарывается носом в плечо Югема, и ему снова хочется плакать, поэтому он дышит шумно и через нос, заставляя друга проснуться. Он ворчит что-то в полусне, переворачиваясь и обнимая Чонгука, и Чонгук благодарно сопит, пряча лицо в его груди. — Ты можешь плакать, Чонгук, — сонно бормочет Югем. — Плакать, когда больно, нормально. — Я так сильно влюблен в него, Гиеми, — всхлипывает Чонгук. — Поэтому мне так больно, да? Любовь всегда причиняет так много боли? Югем только тяжело вздыхает, гладя его по волосам. Он не понимает, как такое произошло. Тэхен тоже казался влюбленным без памяти, и он так долго добивался Чонгука. Прошел месяц до их первого поцелуя — невиданный срок для такого бабника. Неужели это все было только ради спора? Неужели можно так искусно сыграть такое сложное чувство? — Спи, Чонгукки, — шепчет он, целуя его в макушку. — Утром тебе станет полегче. Югем ошибается — ему не становится легче. Ему не становится легче на следующее утро, и еще через утро, и еще. Все внутри так же ноет, как будто забрали какой-то жизненно важный орган, и сил ни на что не хватает, и хочется только плакать, и он плачет. Югем сказал, что плакать, если больно, нормально, а Чонгуку очень, очень больно. Он не ходит в университет, потому что ему страшно встречаться с Тэхеном, и все дни он проводит, свернувшись в клубок на диване под бесконечный марафон «Друзей». Югем не говорит, но он знает, что Тэхен каждый вечер приезжает к их дому, дожидается Югема, пытается уговорить его позволить ему войти. Зачем он это делает? Извиниться перед Чонгуком? У него в груди, черт возьми, как будто выжгли дыру, какие извинения могут это исправить? Тэхен заваливает его сообщениями и звонками, и Чонгук блокирует его номер. Потом он начинает писать с телефонов друзей, и Чонгук блокирует и их, снова и снова. Все фильмы учат тому, что в комплекте с влюбленностью в красивых популярных мальчиков идет разбитое сердце, почему же он так это и не выучил? Что ж, теперь он хорошо усвоит урок. А потом, спустя две недели, Тэхен исчезает. Он больше не звонит ему, не пишет, не приезжает к его дому и не пытается передать послания с помощью Югема. Чонгук не может больше пропускать занятия, поэтому возвращается в университет, стараясь не проводить много времени в коридорах, чтобы не наткнуться случайно на Тэхена, и он ненавидит то, что все равно ищет его в каждом проходящем мимо студенте. Он ненавидит себя за то, что его маленькое разбитое сердце замирает, когда он слышит похожий голос, он ненавидит себя за то, что все еще переполняется надеждой, когда в толпе мелькает похожий цвет волос или похожая одежда. Он ненавидит себя за то, что несмотря на поступок Тэхена, все равно продолжает его любить.

***

— Югем, я прошу тебя, — умоляет Тэхен, и он еще никогда так ни перед кем не унижался, но теперь ему совершенно плевать. Он сходит с ума, такое чувство, будто он по-настоящему сходит с ума, и то, что Чонгука нет рядом с ним, причиняет почти физическую боль. — Я дал ему время, Югем, а теперь я просто хочу объяснить все. Прошу. Парень смотрит на него мрачно и с сомнением, но в его взгляде нет неприязни. Словно он прекрасно понимает, что чувствует Тэхен. — Он плакал из-за тебя, — будто невзначай говорит он. — Много плакал. Тэхен сжимается, выглядит таким побитым и несчастным, что Югему почти становится его жаль. Почти. — Мне так жаль, — одними губами шепчет он. — Мне так безумно жаль. Все это время, с той самой вечеринки, он не мог найти себе место. И он знает, что так будет всегда, потому что его место рядом с Чонгуком, но Чонгук больше не хочет его рядом, и это все только его собственная вина. Тэхен должен был сам рассказать про спор. Он должен был все объяснить с самого начала. Он боится даже представить, что успел себе надумать Чонгук. — Ты сделал ему так больно, — безжалостно продолжает Югем. — Я никогда раньше не видел его настолько опустошенным. Он доверился тебе. Тэхену хочется закричать, чтобы он прекратил, чтобы он заткнулся, черт возьми, и не мучил его так, но он принимает это, как заслуженную пытку. — И я бы не стал этого делать, — говорит Югем, вырывая листочек из своего блокнота и доставая ручку. — Но ему ничего не помогает. Ему можешь помочь только ты. Он что-то пишет на нем, и в Тэхене просыпается надежда. — Я делаю это не потому, что тебе нужно объясниться, — добавляет он, протягивая клочок бумаги Тэхену, который жадно всматривается в набор цифр, позволяющих ему подойти на шаг ближе к Чонгуку. — Я делаю это, потому что ему нужны объяснения.

***

Домашний телефон звонит, когда Чонгук только приходит из университета. Он недоуменно хмурится, торопливо стаскивая ботинки и гадая, кто мог позвонить по домашнему, которым они не пользовались еще ни разу. — Алло? — настороженно отвечает он, снимая трубку, а потом его сердце камнем падает в пятки. — Звездочка? — взволнованный низкий голос Тэхена, который он не слышал уже полтора месяца, током пробегает по венам. Чонгук судорожно вцепляется в трубку, пошатываясь и едва не оседая на пол. — Чонгук, пожалуйста, не бросай. Ты можешь не отвечать, можешь не говорить ни слова, просто дай… — он судорожно вздыхает, и Чонгук понимает, что он нервничает точно так же. — …дай мне сказать. Я знаю, что не заслуживаю возможности оправдаться, но я так хотел тебе все объяснить, и я… Я пытался оставить тебя в покое. Все это время я буквально ломал себя, чтобы не приближаться к тебе, но я не… я не смог. Прости. Я не смог без тебя. Не смей жаловаться мне, хочется сказать Чонгуку. Ты не представляешь, как себя чувствовал я. Но он молчит, вслушиваясь в его прерывистый голос, в шумное дыхание, даже самому себе боясь признаться в том, как сильно он скучал по нему. — В тот день в кафе мы действительно поспорили с Хосоком, — говорит он. — Мы сделали это не со зла, мы просто… сглупили, наверное. Я даже не помню толком, с чего начался этот спор, но я должен был поцеловать первого, кто войдет в кафе. Это был ты. Чонгук чувствует, как начинает щипать глаза, и горло сдавливает от подступающих слез. Не будь это просто дурацким спором, Тэхен бы и не взглянул на него, да? — Но как только я увидел тебя, клянусь, все вдруг перестало иметь значение. Это тупо звучит, но ты словно светился, понимаешь? Все эти дурацкие колокольчики, как в аниме, начали звенеть, — Тэхен звучит так отчаянно и так искренне, что Чонгуку становится больнее. Еще больнее от того, что он прекрасно понимает, о чем Тэхен говорит — он сам почувствовал то же самое, когда увидел его впервые. — Я подошел познакомиться, но после нашего разговора, когда я вернулся к друзьям, я сказал им, что отказываюсь от спора. Я бы не стал поступать так с тобой, ты слышишь? Я отказался от спора. Я проиграл. Я проиграл в тот самый момент, как увидел тебя. Чонгук жмурится, глотая слезы, и он слышит всхлипы на той стороне. Тэхен тоже плачет? — Я влюбился в тебя, звездочка, — тихо признается он. — Я влюбился в тебя с первого взгляда, и я бы влюбился все равно, спор тут совсем ни при чем. И теперь… теперь мне очень больно. И я знаю, что тебе больно тоже, и я ненавижу себя за то, что стал причиной этой боли. — Я тоже пытался тебя ненавидеть, — вдруг говорит Чонгук, и Тэхен замолкает, боясь поверить в то, что он ему отвечает. — Но я не смог. — Чонгук, я… — Ты поступил отвратительно. Вы все. — Я знаю, и я прошу за это прощения, — бормочет он. — Этому нет оправдания. — Я не буду оправдывать себя. — Правильно, потому что это бы звучало глупо. Потому что ты глупый. Ты круглый дурак. Тэхен молчит, и Чонгук вытирает слезы свободной рукой. — Ты круглый дурак, и я не знаю, почему люблю тебя так сильно. Тэхен то ли смеется, то ли рыдает на той стороне. Чонгук не разбирает, потому что сам и смеется, и рыдает.

***

Тэхен обмакивает картошку фри в кетчуп, листая ленту твиттера и комментируя какие-то твиты друзей. Он слышит шаги, затихнувшие возле его столика, и поднимает голову. Картошка выпадает из его приоткрытого рта. У Чонгука персиковые волосы, на нем короткая футболка, и он видит все его татуировки. Шорты с высокой посадкой обхватывают тонкую талию, а на ногах до смешного огромные черные армейские ботинки. Чонгук придерживает худыми пальцами, ногти на которых выкрашены в цвета радуги, лямку рюкзака, и склоняет голову к плечу. Длинная сережка в его ухе касается ключицы. И Тэхен снова — до сих пор — не может дышать при виде него. — Тэхен? — приподняв уголки губ в легкой улыбке, мягко говорит он, и он светится. Его маленькая звездочка. — Я слышал, ты разбираешься в литературе. Тэхен встает, крепко его обнимая, и он почему-то снова плачет, только теперь от счастья. Чонгук ласково смеется, обнимая его в ответ. И Тэхен влюбляется еще сильнее.