Терпение, фобии и транквилизаторы

Наверное, у каждого человека есть вещи, о неизвестности которых он будет заботиться. Для кого-то это неприятное прошлое, когда для других - ненавистное настоящее. Может быть, кто-то скрывает элементарные моменты, просто потому что их стыдится. Это может быть страх перед чем-то или же любимое хобби. Кто-то скажет: «Не нужно стесняться, это ведь часть тебя!». И таким людям Накахара посоветует лишь побыстрее заткнуться, пока он им в этом не помог. Серьезно, некоторым вещам, по его мнению, лучше оставаться в тени. Именно так думал рыжеволосый, разрушая тишину коридоров размеренными шагами. Здание Портовой Мафии было взаправду огромным. Но он провел там достаточно времени, чтобы не путать различные повороты. Темные стены, легкое освещение. Буквально всё кричало о криминальном происхождении деятельности здесь находящихся эсперов. И вот парень остановился перед большими дверьми из темного дерева.

Вдох.

Все мысли прочь. Разговор с боссом этой организации похож на пытку. В каждом слове есть острые, подводные камни. Перед ним нужно уметь держать лицо.

Выдох.

Двойной стук, отработанный до «боли в костяшках», сказал бы Чуя, если бы эти места под перчатками не были избиты в кровь после очередной миссии. Глухое, но четкое «Войдите», которое рыжеволосый узнает из тысячи. И каждый раз по его телу неизменно пробегает табун мурашек. Страх? Именно. Он боится Мори Огая. Это воистину пугающий человек, который может вогнать в ужас без особых усилий. Одного ледяного взгляда хватает с головой. Но уже поздно ломаться. Так как сзади громко захлопнулась дверь, показывая, что пути назад уже нет. На самом деле это смешно. Правда, смешно! Ведь пути назад нет уже как семь лет. С тех самых пор, когда он притащил его сюда. Почему всё сложилось именно так? Никто не спросил, хватит ли у Накахары нервов находиться в этой организации. Никому дела нет до того, как неизменно трясется рука в перчатке, когда нужно нажать на курок. Всем явно плевать на крики в мокрую, от соленых слез, подушку по ночам. И, конечно же, бессонница, как и страх собственных снов, остаются лишь его проблемой, которую он успешно откладывает в самый дальний угол своего сознания и прячет за маской безразличия. Чуя актер. А вся Портовая Мафия и её жертвы - это публика. У него нет права на ошибку. Легкий поклон. - Босс, всё прошло успешно, - ровным тоном произнес рыжеволосый. Тишина комнаты была мертвой. За столом, в своей неизменной позе сидел человек, из-за которого вдоль позвоночника голубоглазого пробегали мурашки. Но внешне этого не видно. Он сделает всё, чтобы снаружи было лишь ледяное равнодушие. - Похвально, Чуя-кун. Что с целью? - будто бы незаинтересованно задал вопрос Мори. На первый взгляд покажется, что тому и правда нет никакого дела до ответа шляпника. И только Накахара знал наверняка. Это всё маска. На самом деле сейчас эти пустые глаза улавливают каждый вдох и слово подчиненного. Один неверный шаг, и прольётся кровь. Нельзя медлить. - Мертва, - незамедлительно дал ответ исполнитель. Он знал какой вопрос последует за этим. И в его голове бегущей строчкой носился заранее отрепетированный текст. В горле ком, и говорить сложно. Сердце отбивает чечётку на ребрах хозяина, не давая сделать лишнего вдоха. - Причина? - так же спокойно прозвучало в гробовой тишине. Не запнуться. Не сбиться. - Возникли сложности во время переговоров. Глава организации изначально не был заинтересован в решении вопроса мирным путем, - размеренно отвечал голубоглазый, будто бы не его руки сейчас мелко дрожат. - Поэтому, чтобы заполучить нужный нам документ, пришлось устранить преграду в лице основной цели. Бумаги вам должны были передать с лейтенантом Черных Ящеров. Не сбился. Полпути уже пройдено. Самое страшное осталось позади. Нужно только потерпеть ещё пару минут. За краями плаща было не видно крепко сжавшихся кулаков. Избитые костяшки опять кровоточат, прилипая к черной ткани перчаток. Но внешне этого нет. На лице всё та же маска безразличия. - Да. Документы уже у меня, - ответил Огай, взглядом прожигая рыжеволосого. На его лице всё та же легкая улыбка. Можно подумать, что не он в случае неповиновения может перерезать тебе глотку. - Но позволь заметить, Чуя-кун, - неожиданно произнес босс Портовой Мафии, чем выбил шляпника из колеи. - У тебя под глазами синяки. Старайся больше времени уделять сну. Накахара поднял глаза, встретившись с уверенным взглядом Мори-сана. И тут первый понял свою постоянную ошибку

Он смотрит ему в глаза...

- Я учту это, Босс. Могу я быть свободен? - без единого намека на дрожь выдал обладатель порчи, получая в ответ мгновенное: - Конечно.

***

Дверь квартиры захлопнулась. И этот звук помог рыжеволосому осознать, что он один. Без лишних глаз. Судорожный выдох. Шляпа оказывается на полу. Руки зарываются в копну медных кудрей, а дрожащее тело съезжает по стенке вниз. Он устал. Парень скулит, как побитый щенок. Жмурится и рефлекторно оттягивает рыжие пряди, чувствуя легкую, отрезвляющую боль. Но этого мало. Руки сползают ниже, еле касаясь кожи подушечками пальцев и останавливаются. Он не дает себе отчета, когда конечности в черной ткани обвиваются вокруг шеи, сдавливая её до синяков. Дышать трудно. Даже через темную ткань Накахара чувствует, как хаотично и быстро пульсирует его артерия. Перед глазами всё плывет. Голова неимоверно кружится, а в мыслях лишь звучит одна и та же фраза:

"Ты убил их".

В висках начинает стучать, отдаваясь громким «Тум-дум» по всему телу. И только когда темные пятна перед очами начинали сливаться, предупреждая о наступающем обмороке, пальцы ослабили хватку, постепенно разжимаясь. Несколько минут он пытается сфокусировать взгляд. Ещё одну просто смотрит в стену напротив. Поднимаясь с пола и чувствуя легкое головокружение, шляпник встряхнул головой. Через некоторое время плащ уже висит на вешалке, как и шляпа. Обувь аккуратно поставлена на нужное место, а перчатки... Он не стал их снимать. Сегодня лучше этого не делать.

Ты каждый раз так говоришь...

Нужно переодеться. Открывается шкаф, и Чуя, недолго думая, достает нужные ему вещи. Процесс переодевания недолгий. Но даже за эти жалкие минуты он успел найти, чем забить себе голову.

А что чувствует цель, Когда он её убивает?

Может, у неё перед глазами проносятся самые ценные моменты из жизни? Родные и близкие? Звучит совсем по-детски, но Чуя верит в то, что умирать не больно. Что пуля, которую он всаживает в сердце, не доставляет жертве адских страданий, заставляя мучаться в агонии. Он всей душой надеется, что эти люди не имели детей, которые на любые попытки объяснений посмотрят на тебя своим чистейшим, наивным взглядом и спросят: «А когда папа придет?»

Именно в такие моменты Чуя себя ненавидит...

К слову, домашняя одежда уже идеально сидит на своем хозяине, пока тот продолжает резать острыми лезвиями свою душу. Ему нужно отвлечься. Именно поэтому тот идёт на кухню, дабы включить чайник. Только в последнее время исполнитель начал замечать, что его квартира - это полная противоположность зданию Мафии... Стены приятного, кофейного цвета. А освещение подается из крайности в крайность. Оно либо очень яркое, либо его нет совсем. Тусклый свет напоминает ему о темных коридорах и пронзительном взгляде мужчины за столом. Щелкнув чайник, Накахара в ожидании сел на свое излюбленное место - подоконник. Устремив взгляд в небо, ему открылись тысячи маленьких вкраплений на бесконечно темном небосводе. Их много. Так много, что нельзя сосчитать. А ведь он пытался. Как по-детски. Чуя сильно надеялся, что все умершие от его руки люди стали одной из этих звезд. Такой же прекрасной и беззаботной.

Не одинокой...

Чайник кипит, привлекая внимание хозяина своим громким щелчком. И голубоглазый поддаётся, спрыгивая с подоконника и направляясь к столу. Быстрые и отточенные движения. Но была в них какая-то своя тягучесть. Приятная и долгожданная. Даже, вроде как, успокаивающая. Чайный пакетик летит в кружку и засыпается парой ложек сахара. Всё это заливается кипятком. Немного холодной воды, чтобы не обжечься. И вуаля, ваш целебный напиток готов. Недолго думая, обладатель порчи взял кружку и направился в спальню. Размеренные, можно даже сказать - медленные, шаги успокаивали. Один. Другой. Ему нравится считать их. От этого на душе становится спокойнее... Но тут его взгляд падает на впереди висящее зеркало. В нём отражался невысокий парень лет восемнадцати, хотя на деле тот старше. Его медные, кудрявые волосы были аккуратно заплетены в низкий хвост и перекинуты на левое плечо. Но несколько непослушных прядей всё же выбились, спадая на лицо и прибавляя обладателю порчи более домашний вид. Отдельной темой были его глаза. У всех были разные сравнения. Кто-то видел в этих омутах океаны, плещущиеся волны и штормы. А кто-то - ясное, озаренное небо, светящееся чем-то, что различат далеко не все. Но есть и такие люди, как Мори. Для которого его глаза всегда останутся такими же ледяными, как глыбы айсбергов, плывущих по течению холодных вод. Простая одежда в виде большого, белого свитера и штанов только подтверждали образ домашнего Накахары. Он отвел взгляд. В спальне не так много места. Тут самая обычная мебель. Ничего примечательного, как считал сам Чуя. Всё, что могло привлечь внимание, так это лишь двуспальная кровать. На которую окончательно уставший исполнитель улегся с целью немного отдохнуть. Кружка с чуть отпитым ароматным чаем только подливала масла в огонь. Но вот только возникла проблема. И заключалась она в том, что он хотел лишь дать своему телу пятиминутную передышку.

А не уснуть...

***

Мы видим мир не таким, каков он есть, а таким, какие мы есть.

Анаис Нин И вновь его руки по локоть в крови. Ему страшно. Он знает, что сейчас будет происходить, потому что видел это сотни раз. Множество окровавленных тел людей, чьи груди уже не вздымаются. Они больше не проснутся.

И это твоя вина.

- Нет... - словно в бреду, не веря собственным мыслям, произнес исполнитель. Но кровь на его одежде явно говорила об обратном. Взгляд испуганно мечется в поисках спасения. Он больше этого не выдержит. Только не снова. Однако затуманенные от страха аквамариновые глаза натыкаются лишь на маленькую девочку с пышными золотистыми волосами. Нет. Пожалуйста, только не это... - Папа?.. - детский голос разрезал эту гробовую тишину, заставляя сердце шляпника пропустить удар. Маленький ребёнок потихоньку подходит к одну из тел, медленно садясь на корточки. - Папа, ты чего молчишь?.. В висках начинает стучать с неимоверной силой, да так, что становится больно. Хочется забыть весь этот сюжет и написать новый. Где Накахара остался среди Агнцев... Где он был счастлив. Девочка шести лет садится на коленки, не боясь испортить красивое кремовое платье. Маленькие ручки хватаются за плечо когда-то живого человека и легонько толкают. - Папочка, вставай! - уже громче прозвучал детский голос. И эти слова словно ножом вонзились в легкие мафиози. Он не может дышать. Оборванных вдохов не хватает, чтобы насытиться кислородом. Перед глазами всё те же ненавистные пятна, а голова давным-давно пошла кругом, мешая ровно стоять на ногах. А он и не сопротивляется, падая на колени, словно грешник на исповеди. - Помогите! Он не дышит! - надрывно прокричала малышка, не отпуская плеча своего отца. Чуя скулит в попытках успокоить себя и сердцебиение, что сейчас нещадно избивало его изнутри. Он и сам не замечает, как горячие ручьи стекают вниз по щекам, капая на землю. В этом мире всё может быть лишь хуже... Вот и в этот раз детские голубые глаза, в которых плескалось столько боли и отчаянья, обратились в сторону рыжего. Оба замерли на несколько секунд, боясь пошевелиться. - Это... Вы? - прозвучал голос ребенка, жалобно вздрогнув. Чуя молчит. Он не может ответить. Горло сдавливает чем-то покрепче верёвок, а руки, не слушаясь, зарываются в копну медных волос, оттягивая рыжие пряди. Он жмурится, а слезы всё текут безостановочными ручьями, что так нещадно жгут щеки. - Вы убили его! - слезно прокричала Малышка. И внутри рыжеволосого что-то с треском ломается, принося адскую боль. Она не физическая. Но избавиться от неё невозможно. Чуя словно в бреду машет головой из стороны в сторону, не прекращая проливать слезы. - Прости... Прости! - хрипит рыжий исполнитель, молясь чтобы это всё закончилось. - Ненавижу! Последнее слово размывается, звуча как будто бы издалека. Перед глазами вновь становится темно, а голова нещадно болит, будто парня ударили чем-то тяжелым. Секунда, и он уже ничего не чувствует.

***

С надрывистым криком шляпник резко садится, пытаясь сфокусировать взгляд. Но попытки не венчаются успехом из-за пелены слез на глазах, которые активно бегают из стороны в сторону, ища в чем-нибудь желанное успокоение. Тело до сих пор бьет крупная дрожь. Трясущиеся руки аккуратно обвивают собственные плечи, словно бы успокаивая. Он жмурится и снова открывает глаза. Парень обещал самому себе, что будет сильным. Но всему рано или поздно приходит конец. Срываясь с места, рыжеволосый эспер как можно быстрее бежит на кухню, изредка придерживаясь за стенку, дабы не упасть. Слёзы всё ещё льются по щекам, но это уже не столь важно. Трясущиеся руки быстро открывают нужный ящик, доставая оттуда блистер с транквилизаторами. Несколько рваных, неаккуратных движений, и таблетки с характерным звуком рассыпались по кухонному полу. Перед глазами всё плывет. Срочно нужно успокоиться! Накахара падает на колени в тщетных попытках собрать медикаменты. В какой-то момент его взгляд падает на собственные руки.

Там нет перчаток.

Он не успевает поразмыслить на тему, когда и как они исчезли. Потому что перед глазами стоит четкий образ окровавленных конечностей. Он буквально кожей чувствует эту неприятную, засохшую кровь. Парень сам не осознает, как его вымотанное тело падает на пол. Он совершенно не помнит, как из него вырвался этот отчаянный крик. В памяти размыт момент, когда он начал ногтями пытаться содрать с кожи ненавистную красную жидкость. Но та никак на это не реагирует, оставаясь на своем прежнем месте. Будто бы въедаясь под кожу, словно краска от татуировки. Рыжеволосого абсолютно не волнует та колющая, острая боль, которую он сам себе причиняет, раздирая кожу на руках и задевая избитые костяшки. Ему нужно содрать эту отвратительную, засохшую дрянь... Но тут чужие руки крепко обхватывают его запястья, не давая обдирать бледную кожу. Отчаянный аквамариновый взгляд поднялся вверх, встречаясь с взволнованными шоколадными глазами, но попытки вырваться так и не прекратились. Дазай прижимает буянящего рыжика к себе, стараясь не давать тому никакого доступа к своим рукам. - Тише, Чуя! - раздалось в стенах комнаты. Аквамариновые глаза, наполненные слезами, вновь обратились в сторону обладателя такого бархатного и успокаивающего голоса. Желание бездумно отдаться своим инстинктами сменилось дикой душевной усталостью. И в кухонных стенах послышались тихие всхлипы. Кудрявая макушка безвольно упала на грудь шатена, разыскивая столь необходимое спокойствие. Он просто устал. От бесконечных кошмаров, таблеток и ненавистной организации. И сейчас вся эта многолетняя борьба с самим собой капала горячими слезами на чужую рубашку. Невольно тело обмякло в руках кареглазого. Ему хотелось спать. Последнее, что запомнил Накахара - это теплую ладонь, перебирающую медные пряди на затылке.

***

Знаете такое чувство разбитости где-то глубоко внутри? Оно похоже на огромную пустоту, которую практически невозможно чем-то заполнить. Хотя так хочется... Эта дыра будто бы поглощает тебя изнутри, не заботясь ни о чем, кроме собственного благополучия. Да в принципе, у людей всё также. Взять даже босса Портовой Мафии. Он никогда не задумывался о других. «Миссия должна быть выполнена. И неважно какие средства будут на это затрачены», - хладнокровно твердил перед началом каждого задания Огай. Под словом «средства» всегда подразумевались людские жизни. Их никогда не считали. Точнее, он не считал. Чуя помнит каждого человека, который умер по его вине. Которого он не смог защитить... Веки стали тяжелыми, отчего глаза открыть было сложно. Но не невозможно. Перед глазами всё плыло. Поэтому какое-то время мафиози просто пытался сфокусироваться. Затем, прислушавшись к собственным ощущениям, Накахара аккуратно принял положение полусидя, облокотившись на изголовье кровати. За окном было всё так же темно. Виднелись те же прекрасные звезды... Настенные часы показывали начало второго. Но желание спать сменилось банальной измотанностью. Самоистязание уже порядком надоело, но попытки найти со внутренним собой общий язык явно не увенчались успехом. Тут в темноте дверь спальни приоткрылась, а на пороге появился бывший напарник. Сказать, что рыжеволосый тут же насторожился - ничего не сказать. - Что ты тут делаешь? - прозвучало скорее измученно, чем угрожающе. М-да, Чуя. Сдаешь позиции. Ещё больше голубоглазый начал переживать, когда не заметил на лице шатена привычной ухмылки. Никакого намека на фальшь. Что это с ним? - Здесь я буду задавать вопросы, - твердо заявил детектив. От такого тона кареглазого по телу шляпника пробежали мурашки. Почему-то хотелось самому себе дать пощечину и крикнуть: «Эй, ты чего?! Это же Дазай!». Но какая-то часть его сознания явно помнила о том, кто этот человек на самом деле. Бывших мафиози не бывает, верно? Вот и сейчас в голове Накахары словно бы ожили все те крики из пыточной, в которой шатен добывал информацию. У обладателя порчи не хватает духа открыть рот и ответить. Человек напротив явно видит это в испуганных голубых глазах. Рыжеволосый сглотнул, когда спустя несколько шагов Осаму стоял напротив, глядя прямо в душу медово-коньячными глазами. - Мне нужно знать, что это были за таблетки, и сколько ты успел их выпить, - четко обозначил свой вопрос шатен. Рыжий буквально онемел. Что угодно просите, только не заставляйте его говорить на эту тему. У него же язык не повернется сказать, что он успокоительные пачками заглатывает из-за того, что нервы сдают. Ему каким-то образом нужно объяснить свою истерику на полу среди множества рассыпанных медикаментов. И судя по взгляду напротив, спуску ему давать не собираются. Но что сказать?.. - Я жду, - нетерпеливо прозвучало в стенах кофейного цвета. Чуя прикусывает изнутри дрожащую нижнюю губу, опуская взгляд в пол. Кто бы мог подумать, что спустя четыре года, в их первую встречу, не рыжеволосый кричит и ругается, а шатен буквально допрашивает его, словно противника в пыточной! В какой-то степени это даже смешно. И голубоглазый правда бы посмеялся, не будь он в такой затруднительной ситуации. - Накахара! - сорвался шатен на крик, отчего по телу вновь пробежали мурашки, и рыжик вздрогнул. Он никогда на него не кричал... Чуя сам не понял, в какой момент эта смесь из страха, стыда и какой-то детской обиды отразилась в его глазах. Парень до сих пор не знал, что ответить на заданный ему вопрос, а потому взгляд аквамариновых глаз бегал из стороны в сторону, словно пытаясь найти спасение. Руки непроизвольно сжимают край теплого одеяла, а колени рефлекторно сжимаются вместе. В какой-то непонятный даже ему самому момент в Чуе просыпается та самая его сторона, которую он так яро скрывал за постоянной вспыльчивостью и безразличием. У парня в уголках глаз вновь собирается соленая вода. Даже в закусанном состоянии его нижняя губа всё равно дрожит, выдавая парня с головой. Тут уже нервы явно сдают позиции, и шляпник, подняв край одеяла, с головой забирается в теплое укрытие. От любых монстров и проблем можно спрятаться под одеялом. Эту истину знают все и каждый. Конечно, это далеко не то, что должен делать двадцатидвухлетний мафиози перед лицом бывшего напарника, но сейчас ему просто нужен отдых. Физически он может более ли менее бодр. Различать степень усталости тот перестал уже давно. Постоянный недосып делал свое дело. Но моральная часть этого человека явно была не в порядке. Ей точно нужен был отдых. Вдруг, кровать слегка прогибается, сообщая о том, что кто-то сел рядом, а край одеяла неумолимо приподнимается, высвобождая чуть ли не плачущего рыжика с головой. Все возможные в дальнейшем возмущения были пресечены на корню, когда вместо того ледяного взгляда в глазах детектива плескались лишь бесконечные волнение и нежность, а чужие руки прижали тело мафиози к себе, крепко обнимая. - Чуя, пожалуйста, не молчи! Каких таблеток ты наглотался?! - как-то несвойственно отчаянно прозвучал голос бывшего напарника, сильнее прижимающего голубоглазого к себе. И тут уже сам шляпник не выдержал, прижимаясь в ответ к груди шатена. Сердце того отбивало бешенный ритм - стоило только прислушаться. Он... волновался?.. - Я... Я не успел ничего принять... - едва слышно произнес исполнитель. Но для бывшего мафиози это было словно спасательный круг в этот океан из страха и волнения. Конечно, он испугался... До дрожи в руках испугался, когда, доставая отмычки, понял, что дверь была не заперта. Его сердце пропустило гребаный удар, когда, стоя за дверью, он услышал знакомый голос, надрывающийся в отчаянном крике. И, черт побери, как же ему было страшно, когда, забежав на кухню, он увидел множество медикаментов, рассыпанных сплошь и рядом. Когда он увидел валяющегося на полу мафиози, обдирающего до крови собственные руки и надрывно плачущего. В его голове только и витал сплошной страх от мысли, что бывший напарник успел принять достаточную дозу, чтобы сердце в его груди перестало биться. А сейчас он сидит у него в объятиях. Дрожащий, измотанный... Но живой. Его жизни ничто не угрожает. И только зная это, Осаму смог спокойно выдохнуть.

***

- Чуя! Слезь с подоконника, там же холодно! - приказным тоном озвучил шатен. Накахаре осталось лишь вздохнуть и выполнить данное кареглазым указание. Усевшись на стул и замотавшись в теплый плед, рыжеволосый принялся следить за действиями внезапно упавшего ему на голову детектива. Стоя спиной к мафиози, тот достает небольшую кружку из навесного шкафчика под звуковое сопровождение закипающего чайника. Вот, в стенах кухни раздался громкий щелчок, оповещающий о выполненной техникой работе. Бинтованные руки засыпают в белоснежную кружку три ложки сахара.

Не забыл...

Затем туда же попадает чайный пакетик, и всё содержимое заливается кипятком. Немного холодной воды, дабы рыжая колючка не обожглась, ведь кому, как не шатену помнить о неприязни голубоглазого к сильно горячим напиткам? Пара секунд, и ароматный зелёный чай уже стоит возле закутанного в одеяло парня, а кареглазый с испытующим взглядом успешно расположился напротив. Чуя сначала посмотрел на кружку с целебным зельем, а затем перевел взгляд на явно разгневанного, ждущего объяснений шатена. Парень обреченно вздохнул. Теперь эта тайна, хранимая за семью печатями, явно перестанет быть тайной... - Какого черта, Накахара? - недовольно прозвучало в кухонных стенах - Почему, когда я решил зайти к тебе, чтобы наконец нормально поговорить, меня встречаешь не ты, а незапертая дверь и херова туча таблеток? Рыжик сглотнул. Здесь и сейчас ему нужно сказать то, что он сам себе озвучить не решался. - М... Мне кошмар приснился... - предательски дрогнул ранее уверенный голос голубоглазого. Шатен кажется поумерил свой пыл, услышав последнюю фразу. Или рыжеволосому показалось? Во всяком случае он никогда не чувствовал себя так... Уязвимо? Его первый раз в жизни так откровенно отчитывали. И самое печальное, что было за что. - А что с таблетками? - не менее твердо прозвучало напротив. - Обычное успокоительное... - неуверенно ответил оппонент. Кареглазый продолжал прожигать Накахару взглядом. Рыжий, честное слово, испытал на себе недовольство шатена первый раз за всё время их общения. Одно дело - видеть, как это направлено на других. Совсем другое - испытывать это на себе. - Вот значит как? Скажи-ка мне, Чуя, с каких это пор такие сильнодействующие транквилизаторы стали обычным успокоительным? - выжидающе терпеливо задал вопрос детектив. Наверное, шатен нашел упаковку. Молчание повисло в комнате. А что кудрявый может ответить? Конечно, он знает что это за таблетки, и какие у них свойства. Конечно, ему прекрасно известно, что данные медикаменты нужно пить только под присмотром врача. Но что ему оставалось делать? С каждой ночью от его сна оставалось всё меньше и меньше часов, а синяки под глазами приходилось замазывать косметикой. Благо, Накахара приноровился. Но когда и это перестало помогать, а Мори в открытую заявил о его недосыпе, у шляпника пол из-под ног ушел, махая на прощание ручкой, мол: «Ариведерчи!». Вот и сейчас рыжеволосый стыдливо уперся взглядом в пол, отчаянно сжимая руками одеяло. Он буквально всем телом чувствовал этот пронзительный взгляд карих глаз напротив, отчего вжимался в теплую материю ещё сильнее. Тут раздался приглушённый звук нескольких шагов. Чужая ладонь приподняла за подбородок лицо провинившегося, заставляя смотреть прямо в глаза. - Мори знает? - уже не так холодно задал очередной вопрос шатен. Ну, честное слово, как на допросе! Рыжеволосый сглотнул, понимая что ему не дают отвести взгляд, в предупреждении слегка сжимая подбородок. - Н... нет... - на грани слышимости промямлил эспер. Неполноценный устало вздохнул. - А у тебя, оказывается, тот ещё подвал со скелетами, - заявил обладатель каштановых волос, чем возмутил рыжую колючку. - Ну знаешь, у всех есть вещи, о которых лучше не рассказывать... И вообще, с каких это пор я должен отчитываться перед т... тобой? - слегка возмущенно ляпнул мафиози. Честно говоря, он ожидал чего угодно. Какой-нибудь раздражающей шутки, которая доведет его до белого каления. Или того, что его реплику вовсе пропустят мимо ушей. Вариант удара тоже рассматривался, но был тут же откинут. Потому что Осаму никогда не поднимал на него руку первым... Он ожидал всего, что реально в этом мире. Но, когда чужие губы накрыли его, а теплые ладони зарылись в медные кудри, голубоглазый выпал. Все ощущения были сосредоточены на пухлых губах, сейчас сминаемых человеком напротив.

Ему нравится...

Это неописуемое чувство разливающегося внутри тепла явно не дает покоя всё ещё ошарашенному исполнителю. Если кто-то сверху и правда вершит судьбами людей, то он явно добивается нервного срыва Накахары. Или это же уже было? Не кажется ли этому вершителю, что даже для него это невыносимо много? За такой короткий срок рыжий успел пережить паническую атаку, потерю сознания, жесткий допрос, а теперь ещё и... Его первый поцелуй... В этом соприкосновении не было чего-то до умопомрачения жадного и страстного. Нет. Это было признание. Ведь они оба не в силах сказать те самые три слова... Ничто не вечно. И эта ласка не является исключением. Губы шатена возвращаются в исходное положение, покинув чужие. Голубые глаза отливают радостью от полученных тепла и нежности. - Всегда должен был. И с этого момента - официально, - произнес кареглазый так, будто бы то было очевидно. Щеки, что давно сияли румянцем, казалось, ещё больше покраснели. Ему приятно. О нем заботятся... Первый раз за всю жизнь кого-то волнует он и его состояние. И от понимания такой маленькой истины на душе становится неимоверно тепло. Он - тот, кому можно доверять. Тот, кто просто сможет его выслушать. А большего и не надо. Именно поэтому чуть дрожащие руки аккуратно, будто боясь ошибиться, обнимают шатена за плечи. Кареглазый, ни на секунду не задумываясь, крепко прижал маленькое тело в ответ. Уткнувшись носом куда-то в шею, Чуя просто сделал то, о чем раньше боялся даже подумать... - Я... Я не хочу больше в Мафию... - раздалось со всхлипом в тишине кухонных стен. - Н... не хочу больше спать... И таблетки пить не хочу... С каждым словом рыжеволосый всё сильнее прижимался к детективу, выплескивая все те мысли, что изводили его несколько лет. Но теплая рука, перебирающая рыжие пряди на затылке, заметно успокаивала. И Дазай это знал. - Хочу без кошмаров... Без Мори... Без этого вот всего... - шепотом произнес голубоглазый. А шатен молчит. Пусть рыжик выговорится. Ему больно осознавать, что это маленькое, как оказалось не только по меркам роста, чудо столько всего пережило, пока того не было рядом. А ведь он ещё с шестнадцати лет грезил о том, как сможет зарыться пальцами в рыжие пряди, аккуратно их перебирая. Как будет заботиться об этой, как выяснилось, совсем не колючке. О том, что они будут вместе смотреть фильмы по вечерам, а голубоглазый будет засыпать у него на плече. Он мечтал целовать эти пухленькие губы при каждом удобном случае, доставляя обоим удовольствие. Ему просто хотелось коснуться этими самыми губами болезненно бледной кожи шеи, оставляя собственнические метки, чтобы никто не смел даже смотреть на то, что принадлежит ему. Но больше всего Дазай желал как можно чаще видеть эту улыбку. Ту, которую он сам лицезрел лишь пару раз. Такую искреннюю, по-детски наивную и радостную. Которая заставляла землю уйти из-под ног, без шанса на возвращение. И сейчас его рыжий комочек несмело тычется носом ему в шею, доверяя то, что хранил мертвым грузом в своей душе столь долгое время. Шатен аккуратно положил ладонь на голову шляпнику, нежно поглаживая и чуть слышно шепча на ухо: - Теперь всё будет хорошо. Чуть позже, когда рыжик тихо посапывал, с телефона бывшего мафиози было отправлено короткое, но информативное для обоих оппонентов сообщение:

«Я его забираю»

***

- Чуя, я дома, - прозвучало в кофейных стенах прихожей. Шатен неспешно поставил небольшой пакет с кое-какими вкусностями на трельяж, попутно разуваясь. Не прошло и нескольких секунд, как в дальнем конце коридора появилась рыжая макушка, быстро приближающаяся к кареглазому. Прошел всего-навсего год с того самого переломного дня. За этот период столько всего изменилось... - Осаму! - радостно вылетело из уст голубоглазого парня, прежде чем он кинулся на шею своего избранника. Для Дазая не составляло труда удержать рыжую Дюймовочку на весу, крепко обнимая в ответ. На Чуе тот самый белый свитер, который шатен ему подарил. Честно говоря, Накахара оказался тем ещё зябликом. Неизменно на теле мини-хозяюшки изо дня в день были свитера, худи или же просто одеяла. Осаму на это только лишний раз убеждался, что рыжеволосому не место в такой сфере деятельности. К слову, об этом. В тот самый день кареглазый забрал Чую из мафии, взамен предлагая Огаю себя в роли правой руки. На что босс организации всё-таки охотно согласился. Как никак, а Дазай вряд ли бы остановился на отказе, проводя какие-либо махинации. В конце концов он бы всё равно добился своего. И Мори это знает. В конечном счете он сам воспитал этого человека, соответственно, ему давно было известно о его слабости в виде рыжеволосого парня. Врач просто знал, что рано или поздно это произойдет. В итоге шатен покинул Вооруженное Детективное Агентство, возвращаясь на сторону тьмы. Конечно, это означало, что обещание, данное погибшему другу не будет выполнено. Но Одасаку всегда желал кареглазому быть счастливым. И он будет. Пусть ради этого и пришлось пожертвовать невыполненной просьбой. Теперь они живут вместе. Мафиози переехал к рыжей Принцессе, как тот его часто называет, лишь по просьбе самого Накахары. Конечно, Осаму хотел и вовсе купить отдельное жилье где-нибудь на окраине Йокогамы, где Огай бы при всем желании не смог найти повелителя гравитации. Однако, после долгих споров и кратковременной обиды Чуи, Дазай со вздохом отдал первенство своему любимому. Зато теперь, когда он возвращается с работы, перед его глазами появляется счастливый рыжик, что сейчас, к слову, отправил шатена мыть руки. Осаму прекрасно знает, что на кухне его ждет вкусный ужин и любимый человек. И он правда счастлив. Ведь знает, что у них всё наверняка будет хорошо.