Подделка

Острая, резкая, словно острие ножа боль...Впрочем, почему словно? Придя в сознание Какаши не сразу понял, что заставило его измождённое сражением тело вновь скривиться от столь знакомых для шиноби ощущений. Приглядевшись, он все же смог различить в ночной темноте смутный силуэт и блеск скальпеля, занесенного над его телом. Попытавшись уклониться, Хатаке обнаружил ещё одну неприятную новость–его руки были намертво скованы железными цепями с подозрительного вида узорчатыми оковами. Зажмурившись, он уже было готовился ощутить холодное лезвие скальпеля во второй раз, но боли не последовало. Вместо этого силуэт, ранее не различимый, но вполне угадываемый по чакре, вышел из тени и протяжно зевнул, слегка облизнувшись. –Не стоит смотреть на меня с такой ненавистью, Хатаке Какаши. Между прочим, я великодушно решил сохранить тебе жизнь. Хотя, может ты собирался с ней расстаться? Какаши лишь продолжил сверлить Орочимару холодным взглядом, решив не отвечать на провокационные вопросы последнего. Саннина, однако, это абсолютно не смущало и он продолжил свой монолог, будто не замечая огромного знака вопроса и гневного раздражения в глазах молчаливого собеседника. –Ну, это было похоже на... Назовём это самопожертвованием во имя деревни. Шиноби Листа до сих пор так оправдывают свою глупость и бесхребетность? Впрочем, ты довольно интересный...экземпляр. Я мог бы предложить тебе силу или власть... –Меня это не интересует. Я проиграл, так что готов к смерти. Закашлявшись, Какаши все же решил прервать пламенную речь Саннина. Сейчас Хатаке и сам не знал, насколько искренними были его последние слова. Возможно он действительно этого желал, а возможно, ещё лелеял в своей душе надежду на спасение. "Наверняка Третий и Минато-сенсей, Цунаде-сама и даже Джирайя, они все уже ищут его и скоро будут здесь. И Гай тоже, как только Куренай окажется в безопасности, он обязательно ринется в бой"–думала похороненная под кубометрами боли, одиночества и предательств оптимистическая часть сознания Какаши. Та самая часть, которую шиноби обычно называли наивностью. Но именно в такие моменты людям хочется во что-то верить. –Я верну к жизни твоих друзей. Орочимару буквально расплылся в самодовольной ухмылке, предвкушая увидеть душевные терзания на лице попавшегося в его сети молодого шиноби. Но к его небольшому разочарованию Хатаке не сразу понял что именно сообщил ему Саннин, как бы невзначай, посреди диалога. Будто чужеродный язык, белый шум, выделить из которого значение, от буквы к букве составляя в слова, и лишь потом взглянув на предложение целиком–понять. Лишь спустя пару минут осознание сущности данного заявления вытряхнуло последние остатки самообладания из сереброволосого. –Ты имеешь в виду... Голос Какаши сейчас звучал действительно жутко. Словно мертвецкий, пустой, холодный. –Я выразился достаточно четко. Не стану повторять. Несколько раздражённо подметил Орочимару –Так ты заинтересован в предложении? Какаши молчал. Горло его было будто бы сдавлено сотней канатов. И от того хотелось кричать только сильнее. От страха, отчаяния и полного непонимания происходящего. Реальность это или же сон? А может, он умер тогда, упав совершенно обессиленным рядом с врагом? Или он вообще тут уже очень давно? И это просто ад. Действительно, так было бы проще. Но он не спал и рана от лезвия ножа всё ещё кровоточила.