U Got

Феликс шумно сглатывает, как только Чанбин заходит в комнату, на ходу снимая чёрную джинсовку. — История снова повторилась, — тихо говорит старший, зачем-то снимая цепочку с джинсов. — В чём проблема? Ликс молчит, мутным взглядом смотря на друга и сильнее прижимая к себе плюшевого медведя. Которого, кстати, Чанбин подарил. — Неужели я настолько плохо целуюсь? — отчаянно спрашивает Со, бросая взгляд на себя в зеркало. Ликс прикрывает глаза, пытаясь успокоиться. Твоя влюбленность, твоя проблема, Ликс. Не пались! — думает младший и пытается взять себя в руки, что выходит из рук вон плохо. Старший одним своим видом, заставляет Феликса с ума сходить. А на моменте, когда Со снял джинсовку, оставаясь в чёрной обтягивающей подкаченное тело футболке, Ли совсем забыл как дышать. — Ты чего медведя так сжимаешь? Болит что-то? — спрашивает Чанбин, садясь на кровать рядом с другом. Теперь Феликс может почувствовать такой любимый и родной одеколон. Но от этого, отнюдь, легче не стало. — Да нет, просто задумался, — выдавливает из себя младший, глупо улыбаясь. Скрывать свою влюблённость в лучшего друга с каждым днём всё сложнее и сложнее. — Я не думаю, что ты так плох, хён. Просто девушки тебе попадаются не те. — Думаешь? — Чанбин устало хмыкает. — Если бы это было так, их действия не были бы похожими. Они говорят, что я слишком резкий и грубый. И каждая вторая спрашивает, кто учил меня так агрессивно целоваться. А я вроде бы и не то чтобы сильно… Феликс слабо улыбается, смотря на профиль старшего. Чанбина действительно волнует этот вопрос. — Может ты просто выбираешь девушек, которые ждут своего ванильного принца? А ты у нас больше на чёрта похож, — Феликс смеётся и кладёт медведя на пол. Чанбин задумывается и молчит. Ликс в душе радуется, аккуратно рассматривая лицо друга, пока есть возможность. Он закусывает губу и пытается запомнить, как выглядят серёжки на чужом ухе. — Ликс, — Чанбин неожиданно поворачивается лицом к младшему, случайно пугая его. Феликс вздрагивает и тихо сругивается. — Ты же мой друг? — Конечно, — парень пожимает плечами, не понимая смысла вопроса. Чанбин тихо сглатывает и подсаживается немного ближе. — Давай поцелуемся? Если бы у Феликса кто-нибудь спросил в этот момент, как его зовут, он бы не ответил. Сердце быстро ушло в пятки, а затем также резко вернулось и быстро-быстро забилось. На щеках выступил румянец, а рот медленно приоткрылся. Парень, в которого он влюблён, который по совместительству его лучший друг, предложил ему что? — Что? — шёпотом спрашивает младший, из-за чего и так низкий голос становится ещё ниже. Может ему послышалось? Чанбин внимательно смотрит в глаза напротив, а затем подсаживается ещё ближе. — Давай поцелуемся, а потом ты мне скажешь, что не так? Просто потому что некому больше предложить, — думает Феликс, опуская резко погрустневшие глаза. — Просто потому я его друг и ему нужна помощь… — Феликс? — Со наклоняет голову, пытаясь заглянуть в глаза младшему. Ликс закусывает губу, а потом тихо произносит: «Хорошо». Ведь даже если это не из-за чувств, как он может отказать в поцелуе человеку, в которого уже так долго влюблён? Чанбин слабо улыбается и садится совсем рядом. Феликс дышать боится, а в глаза напротив смотреть — ещё больше. Со как-то слишком быстро оказывается близко, а затем грубо целует чужие губы, слегка прикусывая и вызывая у младшего тихий стон. Ликс хватается за чужие плечи, пытаясь ответить на поцелуй, но напор старшего не позволяет ему этого сделать. У Феликса перед глазами фейерверки, от грубости и близости старшего ведёт, и внутри, кажется, несколько стай бабочек внезапно образовалось. Чанбин отрывается лишь на секунду, когда случайно Феликса на спину заваливает, нависая сверху, но младшему этого хватает, чтобы быстро ладонью чужие губы накрыть. Старший смотрит непонимающе и так глупо глазами хлопает, что Ликс невольно улыбается. — Подожди, — тихо шепчет младший, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Губы горят, а от близости Чанбина кончики пальцев покалывают. — Ты правда очень груб, — Ликс сглатывает, убирая руку с губ старшего. — И кусаешься слишком часто. Это неплохо, но не все девушки такое любят. В твоём случае, как мы выяснили, не любят все. А ещё ты так напорист, что я даже ответить тебе не могу. Ликс замолкает, прикусывая губу. Сердце бешено бьётся, от смущения горят щёки, но он где-то находит силы на такую тираду. И не стыдно ли? Чанбин молчит. Лишь глазами по чужому лицу бегает. Феликс судорожно выдыхает и сам чуть приподнимается, мягко чужих губ касаясь и слегка сминая. Что же я делаю? Старший замирает на секунду, а затем также аккуратно пытается ответить. Ликс рукой его шею обхватывает и на себя тянет, заставляя навалиться сверху. Поцелуй выходит совсем мягким и ленивым, но у Феликса всё внутри скручивается и сердце так сильно бьётся, что кажется, Чанбин чувствует его сердцебиение. — С тобой… — сбивчиво начинает Со, отстраняясь. — так целоваться приятно. А с девушками… Слишком сладко? — он убирает рыжую чёлку с глаз Феликса, заставляя сердце младшего пуститься в ещё больший пляс. — Они так наигранно всё делают… Как будто мы актёры какие-то, но ведь нас никто не снимает. После такого с ними только грубо и хочется. Чтобы не было этих слишком громких вздохов и протяжных стонов. В последнее время они стали мне так противны. Может я не тех ищу? Феликс внимательно слушает внезапно разговорившегося старшего и губы его рассматривает. — Поцелуй меня так, как тебе больше нравится. Не думай, грубо или нет, — тихо произносит Ликс. Чанбин большим пальцем по щеке младшего проводит и наклоняется, неожиданно нежно касаясь его губ. Феликс за шею ближе прижимает и сам жмётся, желая каждым сантиметром чувствовать Со. Его ведёт, мысли в голове водоворотом крутятся, но сейчас так хорошо и крышесносяще, что Ликс просто чувствам отдаётся. Чанбин грубо за нижнюю губу кусает, заставляя младшего невольно рот приоткрыть. Пользуясь этим, Со углубляет поцелуй, вызывая у Феликса несдержанный стон. Реальность ли это? Или я снова сплю? Проносится в голове у Феликса, а затем все мысли куда-то исчезают, когда Чанбин неожиданно его за бёдра хватает, на кровати садится и младшего на себя усаживает, поцелуя не разрывая. Феликс снова несдержанно стонет и ближе жмётся, за шею опять обнимая и одной рукой волосы на чужом затылке сжимая. Он возбуждён, ему ужасно жарко, но отрываться хотя бы на секунду не хочется совершенно. Чанбин неожиданно холодными пальцами под футболку младшего забирается и мягко его поясницу поглаживает. Феликс шумно через нос выдыхает. Точно ли не сон? Чанбин снова кусается и губу Ликса случайно прокусывает, языком по ней тут же проводя. Не сон. Старший стонет тихо в поцелуй, потому что Феликс постоянно ёрзает. Чанбин сам возбуждён не меньше младшего, поэтому грубо за бёдра Ликса хватает, сжимая, чтоб не двигался, ведь до точки невозрата совсем недалеко. Неожиданно входная дверь громко хлопает и парни слышат голос мамы младшего из коридора: «Ликс, я дома!». Они быстро отстраняются друг от друга, затуманенными взглядами встречаясь. Феликс по искусанным губам быстро кончиком языка проводит и тяжело дышит. Чанбин не выдерживает и снова чужих губ касается и мокро целует. Быстро, жадно, горячо. Феликс также отвечает, а затем, слыша приближающиеся шаги мамы, отстраняется и с колен старшего слезает. — О, Чанбин, привет! — говорит женщина, открывая дверь в комнату младшего. — Прости, что не постучалась, — обратилась она уже к сыну. — Ты не ответил, я подумала гуляешь. — Женщина улыбнулась. — Чай будете? — Нет, спасибо, мам. Возможно, позже, — тихо отвечает Ликс. Женщина кивает и уходит из комнаты, дверь за собой закрывая. У Феликса губы горят, а ещё голова никак работать не желает. Он совсем не понимает, что сейчас произошло, лишь снова вкус губ старшего почувствовать хочет. Но не успевает он голову к нему повернуть, как Чанбин сам его губы своими накрывает. Мягко, почти невесомо, языком по искусанным губам проводя, будто извиняясь. — Зачем мне все эти девушки и свидания, если есть ты? — шёпотом спрашивает старший, отстраняясь и лбом в чужой утыкаясь. — Даже не знаю, оскорблением это сейчас считать или предложением встречаться, — также тихо отвечает Ликс, а в душе замирает. Сказав такое, он мог спокойно вырыть себе яму. Их дружбе конец? Или же… — Определённо второе, — говорит Чанбин и снова губ младшего касается, не давая тому возможности ответить. У Феликса, кажется, сердце сейчас лопнет от частоты ударов. Его любимый человек сейчас рядом, целует его и говорит, что он лучше тех девушек, с которыми парень целовался раньше. Это точно реальность? Определённо разрыв сердца.