Пустой мир. Пустая душа.

      Солнце лениво поднималось из-за горизонта, который формировали плоские крыши высотных зданий. В одной из многочисленных квартир человеческого муравейника на окраине Москвы от вчерашней пьянки отходил Роман Дорин, третьекурсник, обучающийся по специальности «Дизайн интерьера» в одном из захудалых институтов столицы. Вчера рядом с ним уснула миловидная девушка, которую звали либо Катя, либо Маша — вспомнить такое будет крайне трудно, но зато отсутствие на них одежды подскажет, чем же они занимались той ночью. Зажмурившись от попавшего на лицо солнечного луча, Роман что-то невнятно промычал и кое-как разлепил глаза, прикрывая их рукой. Голова болела, но не так сильно, как это обычно бывает после такого рода мероприятий. Рыжий парень протер заспанные глаза, под которыми образовались мешки от постоянных бессонных ночей, проведенных за распитием алкоголя или за играми.       — Сбежала, видимо. — усмехнулся Рома, вставая с кровати.       Парень направился в ванную комнату, где, забравшись в тесную душевую кабинку, включил поток холодной воды, которая сначала облила покрытое веснушками лицо, а затем и тело, тоже ими не обделенное. В душе помимо обычных водных процедур Дорин побрился и почистил зубы — так расходуется меньше воды. Выйдя из душевой кабинки, Рома вытер волосы и тело, после чего направился на кухню, где лишь выпил чашку кофе перед тем, как пойти одеваться в институт, на пары. Он натянул на тонкие ноги брифы, затем любимые кожаные штаны, надел белую футболку, намотал шарф и накинул куртку, а послу обулся и вышел из квартиры. Роман спустился по лестнице со второго этажа и открыл железную дверь парадной.       Улица таила для него множество сюрпризов: заведенные автомобили были брошены кто куда: один разбился о дерево, другой — о фонарный столб; на дорогах было множество столкнувшихся между собой машин, но ни крови, ни трупов не было, хотя машины были разбиты в хлам.       — Ебаный в рот… — Парень округлил глаза, увидев это, — Какого хуя тут произошло?       Рыжий достал смартфон и, выбрав контакт его друга, позвонил, но в ответ услышал лишь «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Он стал звонить всем своим знакомым, но кто-то просто не отвечал, а у некоторых из трубки звучал лишь приевшийся надоедливый женский голос.       — Что… Что блять т.творится? — Рома, кажется, моментально протрезвев, приложил ладонь ко лбу и тяжело вздохнул.       Он быстро побежал к своему институту, испуганно осматривая улицы, походящие на кадры из фильмов о постапокалипсисе. По дороге ему не встретился ни один его знакомый, которой идет обычно этой же дорогой — мало того, ему вообще не попались люди на пути. Это сильно пугало, он знал, что в случае чрезвычайной ситуации на улицах были бы слышны сирены, поднялась бы паника, а тут… Казалось, словно все люди просто испарились.       Парень подошел к зданию университета, которое было хвачено огнем. В его главные двери влетел автомобиль, после чего перевернулся и взорвался.       — Занятия, видимо, отменяются… — нервно усмехнувшись, дрожащим голосом проговорил парень, отходя как можно дальше.        Он поспешил в общежитие, что было не так далеко. Там жил его друг. Двери в него были открыты, но на месте не было ни вахтерши тёти Зины, ни охранника Сани. Рома побежал на второй этаж и, выбив плечом хлипкую дверь в комнату номер 209, вошел внутрь: никого. Это действительно начинало пугать, парень стал поддаваться панике. Он выбежал на улицу и стал ходить по домам друзей, проверяя их наличие. К сожалению, никого не было. В один момент начало казаться, что это все плохой, но масштабный розыгрыш, что это все — часть какого-то тупого телешоу для тупых домохозяек.       — Я один… Неужели? — парень звонко посмеялся и сел на асфальт.       Он н мог подумать, что его желание побыть одним вселенная воспримет именно таким образом.       — Ничего страшного… Это не так губительно. Раз уж я один… — парень поднялся на ноги и скинул с плеч рюкзак.       Он нахально улыбнулся и стянул с себя белую футболку, оголяя торс, по которому к пупку идет тонкая полоса рыжих волос. Затем, вильнув бедрами, он развязал шнурки на кожаных штанах, насвистывая под нос медленную мелодию, после чего, сняв обувь, медленно опустил штаны, оставаясь на улице в одних лишь трусах.       — Ну что, Вселенная, понимаешь, как я отношусь к тебе сука? — Рома быстро снял с себя брифы и обнажил пах и упругий зад.       Парень вильнул тазом, прикусив губу, накинул на плечи рюкзак и пошел дальше по улице. Раз уж он один, то почему бы и не походить по улице так, как хочется? Московский асфальт приятно чувствовался стопой, массировал её своей неровной рельефной поверхностью, вызвая клевые ощущения. Дорин начал ловить кайф от того, что на него теперь нико не смотрит и он волен делать то, что вздумается, не неся никакой ответственности за свои действия. Прибыв в дом бывшего, парень, ухмыльнувшись, начал вершить возмездие за все «хорошее», что тот дал ему. Дорин взял баллон с краской, который он взял в магазине и стал писать на стене около его двери: «Здесь живет самый главный мудак страны и мира, придурок с маленьким хуем, который на морозе принимает размеры -5см, а в возбужденном — не более пяти. Эта мразь калечит людям жизни, ебет мозги. Латентный религиозный гейский ублюдок, который с радостью заглатывал мой хер, захлебываясь слюнями и моей спермой. Покойся с миром, Мудень.» Рома зашел в его квартиру, так как имел ключ от нее. Что-что, но самые вкусные пироги были у него дома. Он прекрасно готовил, это был его единственный плюс. Дорин откусил его, вытащив из холодильника, а затем пошел в его комнату развлекаться.