«Четыре года назад десятого октября явился лис с девятью хвостами. Взмахами этих хвостов он крушил горы, насылал волны приливов крушащие берега. Ниндзя собрались вместе чтобы защищать свои деревни. Лишь один воин смог встретиться с лисом в смертельной схватке, он пожертвовал жизнью чтобы захватить зверя и запечатать его в человеческом теле. И звали его Минато Намикадзе…»
«…Мадара Учиха чуть не сравнял деревню с землёй. Сакумо Хатаке…»
Мне пришлось закрыть книгу: я не могу нормально сосредоточиться, пока какая-то малышня плачет. Я понимаю, если бы это было сделано для привлечения внимания взрослых, это могло сразу закончится, но нет — какой-то пацан плакал в одиночестве. И если сначала я мог это более менее терпеть, сейчас это просто невозможно. Агхр...
Это место — единственный тихий уголок в деревне, где тебя никто не потревожит, но, видимо, не сегодня. Сюда редко кто-то приходил, что неудивительно: это место располагалось недалеко от дороги в деревню, но все равно этого было достаточно, чтобы не слышать шума толпы. Казалось, что деревья укрывают тебя от общества, да и других проблем. Только ты и природа. Может я и эгоист, но я бы хотел, чтобы это место было только моим.
Я взглянул в сторону всхлипов. Я не смог увидеть его лицо, так как он сидел ко мне спиной, но я узнал его. Это тот, кого взрослые называют «монстром». Единственный обладатель желтых волос, сложно назвать его блондином, но и от рыжего он далек, и странных шрамов на щеке в виде усов. Его яркая макушка сразу бросалась в глаза, что давало мне избегать нашей встречи. Все-таки, если его остерегались даже взрослые, то почему и мне так не делать?
Я хотел уже было возвращаться в деревню, пройти мимо, но боль в ноге дала о себе знать. Я действовал аккуратно, чтобы издать как можно меньше звуков. Когда я попытался сменить положение лежа двумя руками, моя книга начала падать с ветки. Пусть я и успел вовремя её поймать, он почувствовал чужое присутствие, быстрыми движениями обтер лицо и обернулся.
— Какого черта ты тут забыл?! — начал он обвинять меня в… А собственно в чём? Я недовольно уставился на него, не собираясь отвечать.
— Почему именно здесь… — еле слышимо пробурчал я под нос, аккуратно слезая с дерева, но он все равно услышал.
Возможно, я и хотел, чтобы он услышал меня. Его брови нахмурились, но покрасневшие глаза лишали той грозности. Он выглядел жалким.
— Отвянь! — я вздрогнул от резкого крика. — Где хочу, там и буду пла… Что хочу, то и буду делать!
Я осмотрел его. Одежда была в непригодном состоянии, как будто её никогда не стирали, где-то виднелись заплатки, что неаккуратно были пришиты к футболке. Сразу видно, всем было плевать на него и на его внешний вид, иначе я никак не мог бы объяснить, как в нашей деревне могут игнорировать ребёнка с порваной одеждой? Как он вообще умудряется жить в обществе? Хотя, это не мое дело.
Настроение было испорчено. Несмотря на то, что маска скрывала большую часть лица, мое озлобленное состояние не прошло мимо него. Лишь на мгновение я увидел на его лице разочарование, возможно даже обиду, но, когда мгновение прошло, на его лице засияла фальшивая улыбка, что совершенно не красило его зарёванное лицо.
— Ну и больно мне надо! Я и получше смогу найти место, вот увидишь. Оставайся в своих зарослях, псина! — закинув руки за голову, он уже думал уходить.
Признаю, я редко реагирую на глупые оскорбления. Но он раздражает,
он так сильно меня раздражает. Я многое могу простить людям, но я точно не стану позволять так разговаривать со мной. Я не смог удержать себя в руках.
Резким движением я сделал ему подножку, схватил обе руки и повалил на спину, сев сверху. Он начал что-то кричать и брыкаться, но он заслужил. Я не позволю, чтобы какой-то изгой общества унижал меня. Слишком многое он себе позволяет. Не сказать, что он единственный, кто так делает. Так люди пытаются возвыситься среди других, как будто пустые слова что-то меняют. Но даже так, я знаю, если я оставлю всё как есть, это будет продолжаться. Я не жалею о своем поступке.
— Отпусти меня! Что я тебе сделал-то?!
— Нужно уметь отвечать за свои слова, — кратко я ему ответил. У меня нет желания тратить слова на таких отбросов.
Он долго ещё пытался хоть как-то вырваться, но это было безуспешно. Странно, что он не понял этого с самого начала. Когда он притих, я насторожился и ожидал внезапного нападения, но услышал какое-то бурчание.
— Повтори, я не услышал, — он молчал, но я умею ждать, и я дождался.
— Прости… — все также тихо, будто про себя, прошептал он, всхлипывая.
Я слез с него, ожидая реплик: «Ха! Я обманул тебя», «мне совсем не жаль» или что-то в таком духе. Он не первый, кто пытался задеть меня, но первый, кто искренне извинился.
Отвратительно себя чувствую... Отряхнув с себя грязь, он смотрел в пол. Почему он не уходит? Он что-то хочет сказать?
— Что ещё? — он молчал. Когда я решил уже уходить, он все-таки заговорил.
— Как мне стать таким же сильным, как и ты? — на одном дыхании проговорил он, глядя мне прямо в глаза.
Что? Честно, я ожидал многое, но никак не похвалы, серьезно. Мой недопонимающий взгляд смутил его, что он снова начал смотреть на землю. Я мало что знаю об этом человеке, но уже имею к нему неопределённые чувства. Он меня так раздражает, но одновременно я испытываю к нему жалость. Я хочу его как-то поддержать, но в то же время хочу, чтобы всё осталось так, как есть. Почему то мне кажется, что мы чем-то близки, но я до сих пор не понимаю, что же это может быть. Я не хочу давать ему ложную надежду, но… Я просто хочу убедиться…
— И почему же ты хочешь быть сильным?
— Я хочу… Я очень сильно хочу… перестать плакать! — он настроил на меня уверенный взгляд, ухмыляясь. — Тогда они признают меня, я знаю это!
И это был тот, кто совсем недавно плакал в полном одиночестве? Какой чудак… Но он умеет удивлять. И как он смог так быстро воодушевиться и снова поверить во все хорошее?
Хотел бы я так уметь…
— Прости, конечно, но я не смогу сделать тебя сильным, попроси лучше у кого-нибудь другого… — я собирался уже уходить, как он схватил меня за рукав двумя руками. Ладно, я знал что он это сделает. Рефлекторно я бы успел увернуться, пусть это привело бы к некоторым плохим последствиям, но я умею сначала думать, а потом делать.
— Дай мне хотя бы шанс! — его громкий голос уже начал действовать мне на нервы.
И что я должен сделать? Я не знаю, я совершенно не знаю что делать, и такое у меня впервые. В его глазах отчаяние, и оно перекрывает те искры уверенности.
Какаши, вспомни, он глупый, раздражающий, он… Я даже не знаю, какой он! Более, я даже имени его не знаю!
— Как тебя зовут? — он вздрогнул, видимо, я слишком долго молчал. Он ухмыльнулся, отпустил меня и положил руки на свои бедра.
— Меня зовут Наруто!
— Наруто, послушай…
— А твое имя? — он перебил меня.
— Какаши, это не важно, я хочу сказать тебе…
— Позаботься обо мне, Какаши! — он широко улыбнулся и взял мою руку в свою, таким образом создавая рукопожатие.
Я уже хотел аккуратно вернуть свою руку, как заметил резкое мигание фонарей. Я рефлекторно посмотрел в сторону дороги, Наруто же повторил за мной. Уже так поздно? Я посмотрел в небо и увидел, как уже мигали звезды. Было не так темно, спасибо лету, но тут же я почувствовал прохладный ветер. Я вздрогнул и почувствовал, как чужое тепло на моей руке неспешно уходило. Я не привык к прикосновениям вообще, даже в бою. Это не неприязнь, а скорее ненадобность.
Но я не знал, что это, в какой-то степени, приятно.
Когда я хотел взглянуть на предмет моих проблем, тот уже был далеко от меня, яростно махая рукой. Он проорал что-то про: «Увидимся завтра, Какаши» и «Скоро закроется «что-то там», а я ещё не ужинал». Я смотрел в его сторону, пока он не исчез из поля зрения.
Ну и что мне теперь делать?..
