you're my tear

***                                        «Расставание приносит                                             мне слёзы                                        Даже не замечаю, как они                                        расцветают вокруг глаз» вам когда-нибудь приходилось отпускать? не постановочно играть, вышвыривая партнёра из окна вместе с вещами, а именно отпускать. подавлять в себе рвущееся наружу желание  подойти и узнать, как у того дела, и прочие милости, что лаконично бы вписались в сюжет типичной дорамы. у них с чонгуком всё началось внезапно и крайне неожиданно. юнги выкраивал бит для зарождающегося хита, а младший завалился к нему в стельку пьяный, начиная говорить что-то нечленораздельное. под конец монолога опускается к лицу мина и целует. на удивление, тот не отвергает, не ругает и не обижается, наоборот — пылко отвечает, цепляясь пальцами за мускулистую шею; раздевает обоих и благодарно выгибается навстречу. с тех пор, такие встречи стали повторяться с различной периодичностью.                      «Мое сердце испачкано запоздалой                                ненавистью к себе                        Опустошенное даже этим ветром» поцелуи под луной, тёплые объятия во время поездок, мимолётные, едва уловимые улыбки положили начало надвигающимуся небытию. взлёты и падения, удачи и провалы, жизнь — лотерея.                               «Расставание — приз, который я                                    выиграл в игре притворства» знаете, иногда так бывает, что тебе близкие в счастливо улыбающееся лицо плюют ложью. ну или те, кого ты считал таковыми. тяжко осознавать неугодный сердцу факт, что прошлого больше нет. принять как данность свою обречённость на вечное одиночество, омрачённое пугающими иллюзиями вездесущей грусти.                  «Вечно, перестань повторять «вечно»                  Все равно, должен наступить конец» по-скотски ощущать, что человек действительно не понимает, что творит. ему кажется, что произошедшее — игра, а он в ней второстепенный персонаж, которому пора валить. и желательно подальше. к пак чимину в соседнюю комнату.             " Мое сердце разрывается, пожалуйста,                   сожги его скорее               Так, чтобы моя боль и долгая любовь                 испарились» после стольких слёз, что запечатались ярким штампом в памяти, боязнь смерти отступает, изменив резкость восприятия настоящего. наверное, если бы сейчас юнги сказали, что его хотят убить, он бы повёл плечами, выдавая пофигистичное «всё равно».                               «Почему я проливаю слезы?                                 Зачем они струятся по лицу?» подавляя рвущуюся наружу истерику, упиваясь тешащим самолюбие увлечением музыкой, юнги пытается отбросить чуждые сейчас мысли, оставив личную жизнь за порогом студии. строки ложатся сами собой, парень кропотливо подбирает ноты к написанной ранее аудиодорожке, но отчего-то во всех музыкальных элементах видит чонгука.                           «Момент, когда наш фокус стал                            нерегулярным                            Момент, когда все в опасности                           Эти два письма — наше окончание                     Я не должен был проливать слезы и                               позволить сердцу разбиться» видеть их своими глазами — мягко говоря, неприятно. не думая, что поход на кухню за трёхсот первой чашкой кофе обернётся чонгуком, целующим чимина посреди гостиной, юнги пытается сохранить видимость собственной непоколебимости.                 «В будущем я буду неизлечимо болен                   расставанием                    Ты мое начало и конец, вот и все                    Наша встреча и наше расставание,                    вот и все                     Если мы продолжим, то вернется                     страх                     Который вызван тобой» щелчок выключателя и хлопнувшая дверь в ванную. порхающее в агонии разбитое сердце, что безбожно вырвали из него, символично вложив в руки, мол, разбирайся сам. кулак проходится по холодному кафелю, стирая костяшки в кровь. лезвие подносится к запястью, на пробу делая первый порез. потом ещё и ещё. когда чонгук входит, на полу возлежал юнги. казалось бы, всё тот же, что и был раньше, но другой. бледнее обычного, по бокам которого находились окровавленные руки. слёзы, копившееся столь долго и явно ожидающие своего выхода, струятся по юному лицу, у которого, казалось бы, «вся жизнь впереди».                            «Нет необходимости в красивом                             прощании»                              you're my tear