Фрикшейк

Торфред Сигурдссон с тоской смотрел на вывеску. «Ванильные Грёзы». Это только отец и папа могли придумать такое приторное название! — Ну, а как ты хотел, чтобы называлась кондитерская? — Хихикнул Олли, повиснув на руке альфы. Тор вздохнул. — Ну не «Ванильный Драккар» точно, — съязвил он. — Тор, это нормальное название! — Возразил стройный гибкий светловолосый омега. — Угу. — Это же место, где делают сладости! — Верещал Олли. Тор снова тоскливо посмотрел на вывеску. Название, конечно, для пекарни-кофейни подходящее. А вот он сам на роль рулевого семейным бизнесом точно не подходит! Да и вывеску надо сменить. Ну если не само название, от которого у Тора сводило его квадратную челюсть, то обновить точно необходимо! Опять заводить разговор с папой? А придётся… — Папа, ну почему просто не нанять толкового управляющего? — Спросил альфа едва овдовевшего родителя. — Тор! Да как можно передать дело всей жизни твоего отца чужому человеку?! — Симпатичный, чуть полноватый омега в годах всхлипнул и утёр слёзы платком. — Да он в гробу переворачивается от твоих слов! С папой спорить — всё равно, что плевать против ветра. Это Тор усвоил ещё в раннем детстве. Его родители прекрасно ладили, пока дело не доходило до разногласий. Огромный как горы, что окружают долину, где они жили, отец всегда сдавался своему обаятельному супругу, невысокому округлому омеге с искристыми тёмными глазами. И если обычно папа был мягким, тёплым и уютным, как выпечка, которой супруги Сигурдссоны славились на всю округу, то в споре этот «сладкий пирожок» превращался в «жёсткий сухарь», от которого зубы сыплются как камни в горах. Родители Тора были влюблены друг в друга и в своё дело. Мило воркуя, они замешивали тесто, заводили начинки и творили. В какой-то мере Тор тоже был их кулинарным творением. — Какой чудесный штрудель у нас получился, — говорил отец, обнимая темноволосого мальчишку со светлыми-светлыми глазами. — Сладенький, — соглашался папа, целуя сынишку в тёмноволосую маковку.- Со сгущёнкой. Самому Тору ну жуть как не нравилось такое сравнение. Родители были помешаны на своей маленькой кондитерской. И на сладостях. А с каким пристаныванием они пробовали из рук друг друга свежевыпеченные сладости! И потом ночами продолжали издавать такие же стоны, угощая друг друга вкусняшками, Ну это Тор так думал. В детстве. Позже он сообразил, что там шло угощение совсем другими сладостями. — Сынок, у тебя будет надёжное дело в жизни, — сказал отец, когда Тору исполнилось десять лет. Родители в тот год снова победили в местном конкурсе кондитеров. Их «Ванильные Грёзы», что располагались прямо во дворе их дома, было известным местом в городке. В семейную кондитерскую наведывались не только местные, но и посещали многочисленные туристы, привлечённые красотой окрестных гор. Даже из отеля «Кристальное Поднебесье», расположенного у самых облаков приезжали, чтобы отведать домашнюю выпечку в приятной семейной обстановке. В то лето родители прикупили помещение недалеко от городского вокзала. Очень скоро над стеклянной дверью, откуда доносились соблазнительные запахи свежей выпечки, красовалась вывеска «Ванильные Грёзы». В витринах маняще красовались сладости. Место стало очень популярным. А после того, как там стали подавать мороженое, вообще отбоя от посетителей не стало. — Пора тебе постигать искусство кулинарии, — сказал отец, вручая маленькому Тору…метлу. — Я на ней летать, что ли, буду? — Пошутил мальчик, сощурив удивительно светлые голубоватые глаза. — Подметать для начала, — ответил папа. — Попозже начнёшь помогать на кухне. — На кухне?! — Скривился малыш-альфа. Не так Тор представлял себе своё будущее. Он мечтал быть отважным спецназовцем. А родители хотят сделать из него пекаря! Но парнишка из уважения к родителям и из любви к ним всё-таки втянулся в семейное дело. После школы он помогал родителям в кондитерской. Да, сначала его работой было мытьё полов. Но потом папа и отец посвятили его в искусство приготовления десертов. Любое самое замороченное печенье или замысловатое пирожное Тор мог сотворить без особого труда. Но у него не лежала душа к этому. И он ничего не мог с этим поделать. — Без частички своей души не получится сделать воздушные меренги или нежное парфе, — наставлял сына отец. — В каждом рецепте есть секретный ингредиент, — говорил папа. — Любовь называется. Но вот любви к готовке у Тора не было. Не мог он заставить себя вложить частичку души в печенюшки и мороженки, пироженки и тортики. Вдобавок ко всему, в подростковом возрасте его детский аромат сгущёнки не сменился на более подходящий его внешности. Высокий крепкий парень, со временем обещавший вырасти в настоящего брутального альфу, начал пахнуть ванильным мороженым. Из-за этого некоторые омеги, которые вешались на Торе пачками, вскоре сбегали. — Это всё из-за этого дебильного омежьего запаха! — Рыкал ломающимся голосом Тор, с остервенением оттирая пол шваброй. — Пончик, но это твой запах, — успокаивал его отец. — Из-за него от меня омеги сваливают, — буркал юный альфа. — Тортик, если бы знал, что я полюбил твоего отца сначала за его аромат, — томно вздохнул папа. О да! Запах медовых коржиков! Ну не может настоящий альфач пахнуть сладостями! Тор готов был разреветься. Но вместо этого только тихо злился, давая выход своей обиде на природу, которая как в насмешку выдала ему такую откровенно альфовую внешность и такой типично омежий запах, в спортзале. Вот там все альфы пахнут как нормальные альфы. Один Тор Сигурдссон источает запах как из креманки со сливочными шариками! Не раз бывало, что тренер по единоборствам, огромный невозмутимый Зигфрид Вагнер, заходя в зал, возмущался: — Ну и кто опять своего омегу приволок? Парни ржали и поглядывали на одного из самых лучших учеников в группе. — Это мой индивидуальный запах, — каждый раз мрачно цедил Тор, чем вызывал новую волну смеха. Не раз он искал информацию, как можно изменить свой аромат. И каждый раз, найдя аргументированный отрицательный ответ, юный альфа мчался в зал, где до одури колошматил боксёрскую грушу, будто выбивая из себя запах ванили и сливок. — Ненавижу! Ненавижу! — Огромные кулаки в перчатках утопали в мешке с песком. — Грёбаный запах! — Мешок удостаивался удара мощной ноги в полную силу. — Ну нельзя же альфе иметь такой омежий духан! — Груша жалобно скрипела от очередного града ударов. Но этот «омежий духан» не останавливал ни омег, ни бет о-психотипа. Они вешались на юном альфе. А тот, словно подавляя свой комплекс по поводу своего запаха, собирал победы. Вскоре у Тора была коллекция разбитых им сердец. А вот его внешность брутального альфы даже в какой-то мере сделала «Ванильным Грёзам» рекламу. Многие омеги стремились сохранить фигуру, а потому их никакими уговорами не заманить в заведения типа кондитерской. Но чтобы посмотреть, как мускулистый красавчик с обалденными светло-голубыми глазами моет полы, омежки и о-беты готовы были сидеть в заведении часами. Для таких родители даже придумали фруктовые десерты. — Детка, что Вы! Ни грамма лишних калорий, — клятвенно уверял папа очередного поклонника эльфийской внешности, предлагая вазочку с восхитительным желе из ягод или чуть присыпанные тёмным шоколадом кусочки свежих фруктов или милые разноцветные зефирки. В кондитерской были сладости на любой вкус. Но это не добавило любви Тора к кулинарии. Он как и раньше надеялся найти более альфовую стезю. И всё ещё мечтал, что его ванильный запах станет более брутальным. По окончании школы Тор заявил родителям, что собирается в армию. Папа сразу хлопнулся в обморок. Отец долго гундел, что так нельзя. — Послушай, это всего четыре года. К тому же, после армии у меня будут гораздо больше плюшек, чтобы получить высшее образование, — объяснял ему сын, совсем не замечая, что начал перенимать манеру родителей называть какие-то вещи именами сладостей. — Ты уверен? — Жалобно смотрел на могучего сына пришедший в себя папа. — А это не опасно? Тебя не пошлют на войну? — Папуль, с моими кренделями и рогаликами мне светит только кухня, — успокоил Тор омегу. — Ну тогда можно и сходить, — осторожно согласился отец. — Но только береги себя, кексик. Какова же была нескрываемая радость Тора, когда его определили в морскую пехоту! Но и тогда он, бывая дома в увольнительной, очень ловко рассказывал об армейской жизни, иногда предусмотрительно заменяя «казарму» на «кухню», «винтовку» — на «венчик», а «учения» на — «конфи». И лишь, отслужив, он вернулся домой при полном параде. Бирюзовый китель с белоснежным ремнём и золотисто-белым аксельбантом заставил отца усомниться, что военные повара столь колоритны. А уж алый берет и вовсе ввёл в замешательство. — Ну ты тот ещё кекс! — Заявил отец, пожимая руку сына в белоснежной перчатке. — Неужели ты думаешь, что у нас с папой пломбир вместо мозгов и глазурь на глазах? — Я не понимаю, к чему ты это только сейчас говоришь, — ответил Тор. — Даже я знаю, что такое носят «Морские Леопарды», — встрял папа, кивая на алый берет сына. — Папуль, ну, а лучше было бы, если бы вы все четыре года мне мозг выедали? — Он обнял омегу. — Зато сейчас отец тебе все мозги карамелизирует, — стал «угрожать» тот, ласково обнимая сына в ответ. — Ну я же вернулся, — сказал молодой альфа, видя, что и отец уже остыл. — И очень вовремя, — ответил отец. — Мы хотим открыть ещё одну кондитерскую. На городской площади. Так что, Тор, эта точка будет за тобой. — Что-о-о?! Ну всё! Прощайте, мечты о карьере «Морского Леопарда»! Это кондитерское болото утянет его на самое своё карамельно-сливочно-кремовое дно. И что-то возражать бесполезно. Тор даже не стал пытаться этого сделать. Он поставил только одно условие. — Я уезжаю в соседний город, — заявил молодой альфа родителям. — Буду учиться в университете. — Но, бублик, у нас в городе есть замечательный кулинарный колледж! — Возразил папа. — Папа, ты прекрасно знаешь, что моя любовь к кулинарии не так сильна, как у вас с отцом, — объяснил Тор как можно деликатнее. — Мои желания по поводу того чем я хочу заниматься по жизни, вас ввергают в ступор. — Тор, ну как можно хотеть подставляться под пули? — Всплеснул руками папа. — Мальчик мой, о нас с папой подумал бы! — Подключился отец. — Вот-вот, — закивал молодой альфа. — Ваши и мои желания расходятся. В итоге Тор убедил родителей пойти на компромисс. К кулинарии у Тора нет огромной тяги. Заниматься придётся, как ни крути, кондитерской. И дело расширяется. Поэтому, менеджмент мелкого бизнеса — лучший вариант для парня. — Тем более, что у меня выгодные условия для получения образования, — закончил свою речь Тор. Родителям пришлось согласиться. Они понимали, что если будут сопротивляться, то их сын подпишет новый контракт с вооружёнными силами. — Я буду приезжать в выходные, — уверил альфа расстроенных родителей. — И все каникулы буду у вас, — пообещал он. Скрепя сердце супруги Сигурдссоны согласились. И Тор сдержал своё обещание. Практически все выходные и каникулы он проводил в кондитерской родителей в городке, затерянном среди живописных гор. И снова шутка природы над Тором приводила его в натуральное бешенство. Ну почему при такой внешности у него такой запах и такая профессия?! Детишки сначала искренне пугаются такого здоровенного дядьку. Не раз малыш, которому Тор вручал очередную вкусняшку, испуганно смотрел на молодого альфу, а потом мог разреветься. Родители малыша тоже не всегда адекватно реагировали на это. Некоторые просто улыбались, всё понимая. А некоторые начинали квохтать и возмущаться. Однажды один очень впечатлительный папочка вообще собрался подавать в суд на Тора. И только информация о том, что «здоровенный альфа, пугающий своим видом маленьких детей» — наследник «Ванильных Грёз» не дала ходу дела. Омеги немного смущались откровенно привлекательного вида парня. Семейные омеги как-то неловко чувствовали себя перед своими парами, когда Тор смотрел на них. Всего лишь вежливо приветливый взгляд альфы некоторые воспринимали как акт соблазнения. Свободные омеги принимали этот взгляд как раз, как призыв молодого альфы к исполнению зова природы. Были и недоразумения. Как-то Тору пришлось доставлять заказ на мальчишник. — А мы стриптизёра не заказывали! — Весело сказал подвыпивший хорошенький омежка, когда альфа привёз сладости на дом для развесёлой компании. — Простите, но я всего лишь курьер, — ответил Тор. — Ой, да ладно! — Весело промурчал омега с кокетством. — Парни, вы поверите, что это курьер? — Вдруг проорал парнишка. Подошедшие омеги, такие же нетрезвые и развесёлые, начали наперебой комментировать внешность Тора, безобидно, но уж очень откровенно сожалея, что такой «альфа-самец не понимает, как ему повезло с фасадом». Альфы при первом же взгляде, вставали в стойку. Молодые парни, едва отрастившие ирокезы или достопочтенные отцы семейств. Все они неизменно начинали инстинктивно скалиться и тихонько порыкивать. Даже работники кондитерской, с которыми у Тора не было никаких пересечений по омегам, реагировали сначала на него также. Как же взъерепенивались альфы, принимающие доставленный на дом заказ! Один из них устроил своему омеге скандал, считая, что Тор — любовник его супруга, который явился к омеге под видом курьера из кондитерской. С огромным трудом несправедливо обвинённый омега и сам Тор разубедили ревнивца. А однажды в кондитерскую зашёл альфа-гей. Как же откровенно парень разглядывал Тора, суетящегося за стойкой. А потом плавно подкатился к нему. — Ты так соблазнительно пахнешь мороженкой с ванилькой, — томно глядя на Тора, заявил парень и, стрельнув глазами, протянул: — Как бы я хотел заполучить в себя твой горячий леденчик, — он кивнул на пах альфы. Тор в очередной раз проклинал сочетание своей брутальной внешности «слишком альфы», откровенно омежьего аромата и совершенно нелепой профессии. — Ну вот что за на хер? — Жаловался он своему приятелю Бьорну Фредериксену за кружечкой пива в пабе. — Над тобой хоть ржут, — проговорил элегантный альфа, одногруппник Тора. — А нас с отцом местные почтенные моралисты считают чуть ли не сутенёрами… Тор понимающе хмыкнул. Да уж, не легко быть наследником стриптиз-клуба «Облачный Драккар» в курортном городе. — Так что, пеки свои пирожки дальше и радуйся жизни, — Бьорн похлопал приятеля по плечу. — Уж лучше бы я ещё один контракт подписал, — мрачно ответил Тор. — Эй, а тебя, часом не тянет ли на альф? — Подначил его приятель. Тор испепеляющее посмотрел на Бьорна. Его интересовали исключительно омеги. Альфа искренне сожалел, что современные молоденькие омеги так помешаны на том, чтобы не растолстеть. Изводят себя диетами. Потеря каждых ста граммов воспринимается как мировое достижение всего человечества. И эти вечно голодные глаза. Однажды Тор пригласил очередного омегу на свидание. Парнишка так жадно смотрел на стейк, который заказал себе Тор, что альфа чуть не подавился. Предложил парню заказать ему тоже такой же. — Я же на диете! — Возмущённо проверещал омега и с отвращением стал ковыряться в своём салатике. Но глаза омеги говорили, нет, кричали! об обратном. Тор был уверен, что предложи такому в течку выбрать молодого разгорячённого альфу или кусок торта, то омега без раздумий накинется на сладкое. И как же мало осталось омег, которые воспринимают свои плавные соблазнительные округлости не как лишний вес! Почему-то большинство считают свои привлекательные формы и вообще свою омежность как что-то ужасное. Почему-то они думают, что греметь костями — это дико привлекательно. И только так можно привлечь достойного альфу. Вся беда была в том, что омеги с приятными округлостями не верили, что такой «слишком альфа» Тор соблазнился именно на эти округлости, а не поспорил с дружками, что окрутит очередного «толстожопенького закомплексованного омежку». Парнишки терялись, смущались, сомневались и в итоге исчезали из поля зрения брутального альфы. — Ну почему они не верят мне? — В отчаянии спрашивал Тор родителей. — Не расстраивайся, блинчик, — успокаивал сына папа. — Ты ещё встретишь своего сладкого омежку. А вот отец согласился с сыном. Сказал, что тоже не понимает, зачем изводить себя голодом и становиться тростинкой. — Они же идут против природы! — Рассуждал отец. — Иногда мне кажется, что таких ветром сдует. А больше всего мне просто жалко этих парнишек, которые лишают себя всех тех вкусностей в кондитерской, а заказывают только чай или кофе. — И без сахара, — добавил папа. — Ну не могут же они всю жизнь питаться одним листиком салата в день! Как они собираются вынашивать дитя? — Углубился в проблему омега. — А ведь во время беременности омега полнеет. — Ой, какой ты тогда был хорошенький! — Облизнулся как кот на сметану отец, обнял мужа и нежно поцеловал его. — Весь такой мягонький, такой славненький… Омега кокетливо закатил глаза. Тор улыбнулся, глядя на родителей. Как же трогательно они проявляют свои чувства, пронеся их через годы! Неужели такое возможно? Но «толстячки», которые вызывали у Тора прилив крови в область таза, всё равно отчего-то упорно не верили в то, что это такие предпочтения у альфы, а не циничное пари с приятелями. — Ну значит придётся просто откармливать кого-то из худышек, — как-то невесело пошутил молодой альфа. — Или ждать, когда стройняшка решится полноценно питаться. А тут очень кстати подвернулся танцор из клуба Бьорна. Обладатель круглой попки Олли Ларссон постоянно жаловался, что приходится держать себя в форме и сидеть на жесточайшей диете, отказывать себе в сладком и прочих вкусностях. Но как только он заработает на шесте достаточно денег и бросит это занятие, первое, что он сделает, это оторвётся в ближайшей кондитерской. И показал свои детские фотографии, с которых смотрел милейший мальчишка с круглым личиком. Тор заглотил эту наживку. И недели не прошло, как Олли оказался в его постели. Парень оказался таким же горячим и задорным как на подиуме. Уж как он стонал и выгибался, подставляя свои чувственные губы и соблазнительную попку под ласки Тора. А уж как умело он сам заводил альфу! Такого кайфа он не испытывал никогда. Светловолосый соблазнительный Олли божественно целовался и так крышесносно делал минет, что Тор не раз выстреливал, едва оказавшись в плену жадных губ омеги. Ему самому такому ещё учиться и учиться! И Тор учился. В его постели перебывало множество омег, но о предварительных ласках он имел весьма отдалённое представление. Целоваться надо настойчиво, но не настырно. А засосы на своей шее омеги не очень уважают. И захватывать соски тоже надо аккуратно. Иногда омеге приятно только нежное посасывание. А иногда можно со всей дури ещё и зубами прихватить. Олли на практике научил партнёра как ласкать свой плоский живот и спину с эпилированным ирокезом. И какие ласки стройных бёдер заведут с пол-оборота. Альфа впервые в жизни отсасывал небольшой омежий член в аккуратно эпилированном паху. И урча, вылизывал упругую попку Олли, когда тот в течке полностью отдавался своим инстинктам и брутальному альфе. Омега был таким прелестным и красивым, что Тор и сам стал больше уделять внимания своей внешности. Мешковатые штаны и растянутые майки сменились более стильной одеждой, которая только подчёркивала красоту его великолепного мускулистого тела. Но и ещё больше отпугивала омежек с приятными округлостями. Хотя, у него был Олли. Который, похоже, решил завязать со стриптизом и на полном серьёзе готовился к тому, что Тор сделает ему предложение. — Ты бы поосторожнее с этим парнем, — предупредил как-то по-дружески Бьорн. — Боишься, уведут? — Вспыхнул Тор, с чего-то решив, что приятель банально ревнует или завидует, что он встречается со звездой «Облачного Драккара». — Сам уйдёт, — ответил Бьорн. — Когда найдёт более перспективный вариант. Но влюблённый Тор воспринял это как подтверждение своих домыслов. И даже чуть не разругался с другом. — Я тебя предупредил. А там как сам знаешь, — заявил Бьорн и оставил Тора наедине с его раздувшимся самолюбием и видами сквозь розовые очки. Он уже отчаялся встретить омегу своей мечты. А потому Олли казался самым подходящим вариантом для брака. Ну и что, что омеге едва исполнилось девятнадцать, а Тору всего двадцать четыре? Его родители вступили в брак, будучи ещё более молодыми. Альфа даже купил кольцо, намереваясь сделать важный шаг в своей жизни в ближайшие выходные. Но жизнь разрушила эти радужные планы. В середине недели позвонил папа и, обливаясь слезами, срывающимся голосом сообщил, что вчера у отца случился сердечный приступ, его увезла скорая. А утром он умер. Тор тут же отправился в родной город. Прихватив с собой Олли, который на правах звезды клуба сумел заполучить выходные на субботу и воскресенье. Альфа взял на себя все хлопоты по организации похорон отца, стараясь как можно меньше тревожить папу по этому вопросу. Он даже был рад, что пригласил Олли. Папе сейчас нужна поддержка. А Олли с его общительным характером и располагающей внешностью, наверняка, справится с этим. Заодно будущие свёкор и зять познакомятся и узнают друг друга. После похорон Тор сообщил в деканат, что пропустит ещё пару недель. А Олли не мог бросить работу. Поэтому, попрощавшись с альфой, уехал. — Какой-то он непропечённый, — сказал Тору папа. Альфа удивлённо уставился на родителя. — Не любит он тебя, сынок, — пояснил господин Сигурдссон. — Папа, что ты такое говоришь! Олли без ума от меня! — Возразил Тор. Пожилой омега покачал головой. — Твой Олли обычный охотник за кошельком. Вчера, пока ты был в кондитерской, мы с ним ездили в «Кристальное Поднебесье». Ну ты же знаешь, мы выбираем место, где проводить летний фестиваль. Так вот там этот Олли вовсю флиртовал с племянником хозяина отеля! — Ну и что? Всего лишь безобидный флирт, — возразил Тор. — Олли же не вешался на этом парне! — Ещё как вешался! — Сообщил папа. — Не удивлюсь, если они и ночь провели вместе. Племянник Ральфа Хемсворта тот ещё омежник! Типа тебя… Альфа чуть было не вспыхнул. Но, вспомнив предупреждения Бьорна, призадумался. Неужели он так был ослеплён соблазнительными округлостями уверенного в себе омежки, что не заметил, что того привлёк не сам Тор, а его статус и перспективы, которые открываются перед ним? И если Бьорн ещё мог что-то сказануть, исходя из своих интересов, то не доверять папе нет поводов. Тем более, его интуиции, которая ни разу не подводила омегу. Ну ёб твоего папу! Мало того, что при брутальной внешности у него запах ванильной мороженки, мало того, что его вид настоящего альфы отпугивает омег, которые нравятся ему, так теперь ещё и он сам перестанет доверять омегам, с которыми надумает встречаться! Пиздец! Полнейший… Весь день занимавшийся тремя кондитерскими Тор, вечером решил подумать как дальше ему жить с таким противоречивым набором. Был тёплый весенний вечер. Солнце скатилось за вершины гор, погрузив долину в лиловые сумерки. Да в такой вечер надо делать предложение любимому! А его-то рядом и нету… Тор побрёл в паб. И просидел весь вечер в компании кружки пива и размышлений о дальнейшей жизни. А потом почти всю ночь лежал без сна, снова одолеваемый раздумьями. И вспомнил невольно подслушанный разговор в пабе. Завалился тот самый племянник Ральфа Хемсворта, брутальный белобрысый здоровяк с татуировками на мускулистых руках, местный первый альфа на деревне. С ним пришёл его младший брат, хорошенький белокурый омежка и всячески уговаривал старшего взять себя в руки. Хоть и говорили они тихо, а в пабе было шумно, но кое-что Тор разобрал. — Ну если ты его встретил, то найдёшь его, — щебетал омега. — Ты же можешь его вынюхать! — Могу. А толку-то? — Горько вздохнул здоровяк. — Я не хочу ломать жизнь мальчишке! — И альфа начал причитать: — Как же сладко он пах! Маленький… Вишнёвый мой. Денни, как я теперь смогу жить без своего истинного?! — Не знаю, — ответил младший. — Но с чего ты решил, что сломаешь жизнь парню? — Работа моя, — рявкнул альфа. — Они же возьмут мальчика в оборот… А потом здоровенный амбал снова бормотал про своего вишнёвого истинного. Из всего этого горького монолога Тор понял, что альфа переживал не из-за Олли. Он встретил своего омегу, у которого случилась течка. И похоже, первая в его жизни. Оба почувствовали свою пару, потянулись друг к другу. Но в силу каких-то непреодолимых обстоятельств не смогли последовать предначертанному судьбой и природой. Они даже не узнали имён друг друга! А вот что потянуло страдающего по своему потерянному истинному альфу на другого омегу, к тому же чужого, Тора, мягко говоря, возмутило. Этот парень заслуживает, чтобы дать ему в морду за такое. С другой стороны, этот парень заслуживает благодарности, что открыл глаза Тору на настоящую личину Олли Ларссона. Ну и посочувствовать можно альфе по поводу его страдашек… «Вот это реально облом», — подумал Тор, лёжа в темноте и пялясь в потолок. Так что у него не самая грустная судьба. А через пару дней городок гудел, пересказывая историю, как встретились истинные альфа и омега, но не смогли быть вместе. Разумеется, как всегда, легенда была приукрашена и местами переврана. Но Тору уже было всё равно. Конечно, он искренне сочувствовал тому татуированному альфе. Он понял, что не только у него самого есть проблемы с противоположным полом. Но это как-то взбодрило молодого Сигурдссона. Удостоверившись, что с папой всё в порядке и уговорив его нанять ещё персонал в три кондитерские, он отбыл в университет, навёрстывать пропущенное за две недели. Тор полностью погрузился в учёбу, забив на всё на свете. А когда нагнал сокурсников, его ждало очередное разочарование. Хотя, вполне ожидаемое. Олли, его страстный и отвязный любовник, которому альфа собирался сделать предложение, закрутил роман с рок-звездой. Конечно, скромный кондитер из провинциального городка не мог соперничать с гитаристом «RoadBand», которая приезжала с концертом в город в прошлые выходные. Может, по брутальности и темпераменту альфы шли вровень, но по размеру счёта в банке Престон ЛеБон оставил Торфреда Сигурдссона далеко позади. — Бля, я чуть не вляпался, — сказал он Бьорну. — А я тебя предупреждал, — хмыкнул молодой альфа. Приятели сидели в «Облачном Драккаре» и попивали пиво. Тор пришёл сказать «спасибо» другу и извиниться, что не поверил ему. Бьорн сочувствовал. — Рад, что ты так легко отделался. Но где я теперь найду такого же классного стриптизёра как Олли?! — Сокрушался он. — Хоть он и охотник за кошельками, но танцор суперский! — И в отчаянии спросил Тора: — У тебя нет на примете омежистого красавчика, который сможет завести толпу, танцуя на подиуме? Тор, сочувственно улыбнувшись, помотал головой. — Ладно, будем искать… Каждый своего омегу, — пошутил Бьорн, зная, что Тор снова свободен и снова в поиске. Фредериксену повезло быстрее. Вскоре в «Облачном Драккаре» появился новенький танцор. А вот Тор никак не мог встретить омегу с соблазнительными формами, которого не смутит его аромат ванильного мороженого… Альфа, как и прежде, навещал папу в выходные и каникулы. Работал в кондитерской, применяя получаемые в университете знания к тому, как улучшить доход каждой из уже четырёх точек. И крутил бесконечные романы, разбивая сердца омегам и бетами типа «о» или оставаясь в одиночестве после очередного «Ну не может такой брутальный альфа пахнуть десертом». Тор не отчаивался. Ему не так много лет. Он ещё встретит своего омегу! Однажды ему показалось, что судьба дала ему этот шанс. На последнем курсе он познакомился в «Облачном Драккаре» с Руди. Был омежий день. На подиуме вместо грациозно извивающихся соблазнительных омежек сносили своей брутальностью накачанные громадные альфы, а в зале буйствовали не рычащие альфы, а верещащие от восторга омеги. От одной такой стайки молоденьких омег отделился стройный парнишка с соблазнительными формами и, плавно лавируя между уже разгорячёнными посетителями, проплыл к стойке бара. — Хорошо гуляете? — Спросил Тор омегу, нарочито лениво отрываясь от своего пива. — Очень! — На него смотрели широко распахнутые глаза, глубокие и бесконечно голубые, как сами небеса над молчаливыми горами. — Нравится? — Не унимался альфа. — Да ты не иначе, как клеишься, а, красавчик? — Перешёл в контрнаступление парень. — Торфред Сигурдссон, — представился альфа. — Рудольф Химмельбах, младший лейтенант ВКС, — отчеканил омега, уверенно пожимая протянутую огромную руку Тора. Альфа аж присвистнул. — Угу. Военно-космические силы. Ну да, вот такой я неправильный омега, — он улыбнулся, и Тору показалось, что он среди цветущего весеннего луга на горном склоне. Руди поведал, что приехал к другу на мальчишник. Сам он заканчивает военную академию. Недавно ему исполнился двадцать один год. Возраст, когда омеги могут считаться полностью дееспособными. А потому Руди поедет в гарнизон, инженером по оборудованию. Какому, омега не уточнил, но Тор понял. Скорее всего, оборудование из тех, каким наблюдают за спутниками. А потому очень секретное. И не стал вдаваться в подробности. Его гораздо больше интересовал сам омега. Прелестный, в меру жизнерадостный, с чудесным чувством юмора и какой-то уютный, надёжный. С ним хотелось быть рядом, наслаждаться его трогательной красотой горного луга и прелестью невозмутимости горных вершин. У альфы и омеги закрутился роман. Хоть Руди и учился в соседнем городе, у пары находилось время друг на друга. Целый год они были вместе. Юный светловолосый оторва в постели был также непредсказуем как погода в горах. То одаривал альфу нежной лаской полуденного летнего солнышка, то обрушивал камнепад своей страсти. Он, как всегда, был горячим и требовательным любовником. Он так искренне отдавался Тору, так неистово отвечал на его бешеный темперамент, что альфа даже начал думать ещё раз попытать счастья. К тому же Руди оказался не из охотников за деньгами. Его Тор интересовал исключительно как альфа. Да такой парнишка и сам мог бы сколотить себе состояние! Его мозги позволяли это сделать без особого труда. — Это невозможно, — с сожалением сказал Руди, когда Тор заговорил о дальнейших отношениях после окончания учёбы обоих. — Ты же не бросишь свой бизнес ради того, чтобы уехать со мной в жопу мира. А я ни за что не откажусь от своей карьеры, — заявил омега, который только на днях получил своё первое распределение. Альфа вздохнул. — Жаль, — он погладил парня по плечу. — Мне тоже, — согласился Руди, напоследок прижимаясь к Тору и целуя его. — Правда, жаль. — Ты такой чудесный омежка. — А ты великолепный альфа. Но два карьериста в семье это слишком, — ему и самому не хотелось расставаться. — Тем более, что профессии такие разные, — добавил он, всхлипнув. — Ты правда хочешь быть военным инженером? — Недоумевал Тор. — Да. А ты, разве не?.. Альфа помотал головой. — Я вынужден, — с какой-то горечью ответил он. — Не могу же я бросить папу одного против всего мира. Омега кивнул. — Это правильно, — сказал он. И, чуть повеселев, обнадёжил Тора: — У меня есть ещё два дня до отъезда. — Тогда не будем терять времени! — Альфа привлёк к себе парня и поцеловал его губы, совсем как нежные весенние цветы. Как же сладко было ласкать этого парнишку. И как же горько было осознавать, что это в последний раз! Тор целовал омегу, стараясь запомнить каждый кусочек его упругого тела, каждый стон его искренней страсти, каждую его солнечную улыбку. И как он поскуливает, млея от настойчивых губ альфы, когда тот посасывает упругие соски Руди. Как открывается, подобно бутону, когда Тор поглаживает крепкую спину парня и отсасывает его аккуратный член. А уж его округлая попка — полный восторг! Особенно соблазнительна в течку, вся в густой смазке, с едва уловимым запахом эдельвейсов и свежести небес, на вкус сладкая, как горный мёд. Тор старался запомнить тёплые руки Руди, его горячие губы и озорной язычок, пробуждающие в нём инстинкты альфы. Парень умело заводил Тора, вознося на небеса страсти своими ласками. Он был естественен в своих чувствах, как сама природа. Был подобен горному ветру, то нежно овевал, то проносился ураганом. Как же крышесносно было ощущать дуновение этого ветра на своём теле! А потом Тор врывался в дырочку Руди, будто взлетал к небесам под стоны омеги и своё порыкивание. И оба неслись навстречу ветру. Альфа неистово изливался под оглушительные стоны парнишки, и оба ещё долго качались на облаках общей страсти и наслаждения. Руди будто оправдывал своё имя. Химмельбах — небесный источник. Источник неземного наслаждения. И такой недосягаемый для него, простого кондитера из провинциального городка в горах… Небесным ветром Руди умчался в далёкий гарнизон, а Тор снова остался один. Он не стал задерживаться в городе после получения диплома. Едва его бывшие сокурсники начали отходить от бурного празднования окончания учёбы, Тор Сигурдссон уже мчался в родной городок, чтобы уже окончательно взять в свои руки бразды правления семейными кондитерскими. Первым делом он дотошно проинспектировал все четыре точки. Сделал изменения в дизайне и укомплектовал персонал. Теперь одно из заведений могло работать круглосуточно. Тем более, что заказы стали поступать в любое время суток. Да, работать всем пришлось по полной. Но хозяин кондитерской и сам готов был хоть встать за прилавок, хоть помыть полы, хоть заняться выпечкой. В один из таких дней Тор, помогая Фроуду обслуживать клиентов, и заприметил невысокого омежку с искристыми медово-шоколадными глазами, непослушными каштановыми вихрами и невероятно соблазнительными омежистыми формами. Парнишка пришёл в компании альф и бет. Один из парней направился к стойке и заказал мороженое. Стандартные порции. — Мне большую! — Раздался задорный омежий голосок. — Крис, а ты уверен, что стрескаешь? — Молоденький альфа покосился на то, что уже стояло перед ним на прилавке и было заявлено как «стандартная порция». — Если хочешь, могу на спор уничтожить! — Заливисто смеясь, ответил омежка. — Тогда, иди забирай своё ведро сам! — Весело отшутился парень. — Я такое не дотащу. — Я Вам помогу, — отозвался Тор, мучимый любопытством. — Валяй, — согласился альфочка. Мальчишка, так привлёкший внимание, буквально излучал омежность. Такой силы, что и сам, наверное, не понимал, какая у него власть над альфами. Но он ещё не осознавал этого, всего лишь по-дружески перешучиваясь с теми, кто буквально через год-два будет ползать на коленях за этим соблазнительным парнишкой. Мальчику было не больше шестнадцати, но его формы уже говорили, что покорён будет не один альфа и не один бета. И рогатый знает сколько сердец будут разбиты от взгляда омеги. То золотисто-медового, то сладко шоколадного. Такого ещё невинного, но уже полного притягательной порочности. — Спасибо, — парнишка одарил одним из таких взглядов Тора, сдобрив его улыбкой. На щеках юного омеги заиграли озорные ямочки. И альфа понял, что всё, он пропал… А затем Тор убедил папу, что надо открыть ещё одну кондитерскую. На Левобережной улице, недалеко от городского парка. — Готов поспорить, это будет самая проходная точка, — заявил альфа. — Можно даже не тратиться на фургон в сам парк. Расположение отличное! — Но там такая большая площадь! — Возразил пожилой омега. — Где же фирменный домашний уют «Ванильных Грёз»? — Так можно там устраивать детские праздники, дни рождения, — нашёлся Тор. И не прогадал. Точка на Левобережной стала самой популярной из кондитерских сети, и без того любимой в городе. А уж когда туда зачастил тот парнишка с шоколадными глазищами, альфа стал стараться как можно чаще наведываться именно в эту кофейню. Под предлогом того, что в кондитерской всегда много работы, а он готов сам доставить сырьё, помочь кондитерам и продавцу. — Фрикшейк, — в очередной раз делал заказ «сумасшедшего микса» из молочного коктейля, ванильного мороженого и кучи пироженок и печенюшек омежка с соблазнительными формами. И в очередной раз у Тора спирало дыхание от этой омежности, распускающейся как роскошный цветок весной. А ведь скоро этот цветок кто-то сорвёт, — с тоской думал альфа. Но прелестный омежка заходил в кондитерскую чаще один, наскоро перекусывая мороженым. Либо в компании приятелей, которые, на удивление, не проявляли к нему интереса как к омеге. Чем приводили Тора в замешательство. Ну как можно не замечать такую неземную омежность? Ещё мальчишка заходил с другом, белокурым хорошеньким омегой. Братом того самого альфы, с которым так опрометчиво связался Олли. А вскоре от соблазнительного омеги стали регулярно поступать заказы с доставкой на дом. Раз в два месяца, как по расписанию, три дня подряд мальчик заказывал самую большую порцию фрикшейка. Ну и как он умудряется один уговорить такой объём калорий? Неужели?.. Да эта невинная с виду ромашка, наверняка, наслаждается десертом в компании здоровенного альфы, с которым проводит течку! Как ещё объяснить столь завидную регулярность его заказов на дом? Тор не поверил, когда омежка решил отметить своё восемнадцатилетие в «Ванильных Грёзах». Альфа заранее высвободил время, чтобы радовать свой взор этим мальчиком весь вечер. И узнать, кто же целует этот нежный цветок. Но предполагаемого любовника омеги так и не наметил. А есть ли он вообще? И однажды Тор увидел, как омега его мечты сидит в зале со здоровенным светловолосым альфой и весело о чём-то щебечет. Тем самым альфой, племянником Ральфа Хемсворта. Это же тот подлючий гад, который обжимался с Олли. Или наоборот, сделал доброе дело? А ещё альфа помнил про ту достойную омежьего любовного романа историю про истинного этого парня в татухах и шрамах. Но накатившая волна сочувствия схлынула, когда Сигурдссон невольно услышал разговор по телефону, который вёл белокурый гигант, прижавшись с другой стороны к открытой двери подсобки, куда Тор то и дело бегал, доставляя сладости на прилавок. — Ханзи, то, что было пару месяцев назад, всего лишь секс, — рычал в телефон здоровяк. — Я тебя сразу предупреждал, что ничего серьёзного. Я никому из омег не обещаю большего! «Ах ты, сучий потрох! — Пронеслось у Тора в голове. — Ты тут обхаживаешь невинного мальчика, а за его спиной трахаешь других направо-налево!» Альфа от возмущения чуть не выронил поднос с нежными меренгами. А тут ещё к стойке подошёл тот самый темноволосый парнишка и заказал ещё мороженого. И поблагодарил Тора за подарок, дисконт-карту. А потом с таким доверчивым взглядом тёмно-медовых глаз сообщил подкатившему к нему здоровенному блядуну, что Тор ничего особенного и не сказал ему. — Что он тебе всё-таки наговорил? — Спросил он мальчишку. Омега будто чувствуя, что вот-вот случится взрыв, он поволок своего альфу от прилавка: — Да ничего особенного, Джейсон. Пойдём уже. Но двух закипевших альф было уже не остановить. Слово за слово, и они начали мутузить друг друга как два дворовых пса за кость. И лишь вызванные полицейские смогли разнять этих волчар. Ночь, проведённая в участке, немного охладила пыл двух альф. А на утро выяснились очень интересные вещи.