Любовь на спор

- Смотрите, кто к нам пришел? - Хонбин разводит руки в сторону. - Ким Воншик - гроза всех голубых и прочих пролетариев. А кто это с ним? Да это же его верный "друг" и "товарищ" - Ча Хакен! - младший ликует, произносит каждое слово с большим удовольствием. Наконец, он сможет отыграться за год. - Ой, хватит! Выиграл ты, выиграл. Чего ты хочешь теперь от меня? Красный кабриолет? Или особняк в Швейцарии? - Рави садится напротив него, приглашая хена сесть рядом. - Нет~, дорогой друг! Мне этого всего не надо, сам давись своими подарками, а мне нужно от тебя одного, - Хон таинственно закатывает глаза и прикусывает губу. - Я хочу, чтобы ты почувствовал все, что я от тебя натерпелся. - А иначе никак? - Иначе, если бы ты лет двадцать назад засох у отца на трусах! А так... ты больше никак не откупишься, - Бин встает с кресла и направляется в сторону кухни. - Идите ужинать, петушки. *** - Ну, что, педрила-мученик? На сколько ты потянешь? Неделю хоть продержишься? Или ты, как все остальные разы? - Хонбин все не унимался. То, что Рави вступил в царство голубых, его до жути веселило и радовало. Таким он был только на свой день рождения, и то, это не всегда. - Ты долго будешь меня дразнить? - Рави сидел на полу, смотря телевизор, у него на коленях лежал Хакен. - Столько, пока моя самооценка вновь не повысится до нужного уровня, - самодовольно пропел Хонбин, стоя у окна. За окном шел проливной дождь. Всем известно, что Хонбин любит осень больше всех остальных сезонов. Честно, мне не нравится ни один. Летом слишком жарко, зимой слишком холодно, а осенью и весной бывает слякоть. Но все это уже не важно, когда рядом с тобой Хон. Я давно себе признался, что жить без него не могу. Только говорить ему этого не хочу. Что будет дальше? Разве он бросится мне на руки с искренней улыбкой на лице? Разве он любовно поцелует, как я его когда-то? Я ничего не могу предугадать, а это значит, что менять пока нечего. Сижу на кресле, рассматривая заученное наизусть лицо. Красивое. Кожа белая словно мрамор, губы алые, как сочная клубника, а глаза, как глубокое море, из которого выхода ты уже не видишь. Он идеальный. И даже спустя столько лет и его поступков, я все равно его люблю. Мне хочется кричать, восторгаться этим чувством, но это невозможно, когда оно душит от односторонности. Я не могу нормально улыбаться, быть искренним, когда я нахожусь рядом с ним. Не могу нормально подобрать слова, когда вы ведем разговоры. Это же называется любовью? Надеюсь, что это так и есть. Если это не было "любовью", то я бы давно был в психушке. Почему именно меня постигла эта кара? Может я в прошлой жизни чем-то провинился? Наверное, так и есть, потому что ничего другого на ум не приходит. И из-за этого, в этой жизни, я расплачиваюсь своим мирным существованием и спокойствием. Но так или иначе, любить все-таки здорово, не смотря на то, как это бывает больно. Жизнь - одна, и он - один. Других таких нет. И хоть я буду всю жизнь этим угнетен и сломлен, я буду продолжать любить. - Кен? - слышу сбоку знакомый голос, который опаляет кожу у мочки уха. Дыхание мгновенно спирает, глаза бегают, а тело сразу столбенеет. - Да? - еле как сглотнув, произношу я, поворачиваясь в сторону вторгателя в мое личное пространство. - Ты что собираешься делать? - лукаво спрашивает собеседник, хитро улыбаясь. - Здесь собираюсь сидеть, - сразу воспроизвожу свои мысли, совершенно не думая о последствиях. - Я хотел бы прогуляться. Да вот Рави и Эн не хотят... Подумал, что ты сможешь со мной. Ты не против? Если, конечно, ты не против проливного дождя и больших луж, - Хон всегда что-нибудь придумает, чтобы разрядить обстановку. Все говорят, что я - весельчак и дурашка, но на самом деле я пассивен и меланхоличен. Вот Бин куда позитивнее. - Ладно, как пожелаешь, - обыденным тоном говорю ему и встаю с кресла. Он прихватил два плаща и потащил к выходу. - Зайдем в какое-нибудь уютное кафе? Все равно куда, главное, чтобы подальше от него, - Хон на последних словах стал раздраженнее и менее милым. Беру с его рук один плащ и выхожу. За мной выходит Бин, хватая за запястье моей руки. Идем молча, младший молчит всегда, когда гуляет под дождем. А я только "за". Хоть мысли в порядок приведу, придумаю о чем говорить и так далее. Подошли мы к какому-то старому зданию. Оно было немного осевшим, но внутри было здорово. Столики огораживались невысоким заборчиком, освещение было вполне светлым и теплым. Стены темных тонов и мебель из темного материала. Людей здесь почти не было, можно спокойно поговорить, даже не думая о том, что тебя могут подслушать. Мы сели за столик у окна, чтобы было видно погоду за ним. Официантка была дружелюбной и ненавязчивой, ждала терпеливо, пока мы сделаем окончательный заказ. Мы решили, что давно не ели японской кухни, поэтому заказали большое количество роллов разных расцветок и вкусов. - Как ты стал опекуном? - Эмм... Это вышло случайно. Мать с отцом уехали в Японию, работа была слишком тяжелой и требовала большой сосредоточенности. Я остался у родителей Хека. Прожил около недели, как они попали в аварию. Они жили за городом, работа там же. Ездили в город только по надобности и с большим списком. Они ехали в маркет, пополнять запасы. Трасса вполне популярная, грузовики везут товар через эту дорогу. Когда они ехали в город, в обратную сторону переправлялся грузовик. Водитель уснул за рулем и не заметил, как перешел на другую полосу. А в это время родители Хека были поблизости. Они не успели увернуться так, чтобы удар пришелся на тыльную сторону. Водитель отделался ссадинами и гематомами. Его засудили, и сейчас сидит в тюрьме за Мокпхо. - Печальный рассказ, - тихо шепчет младший, беря в руки палочки. - Рассказ - не рассказ, но Хеку было и до сих пор тяжело. Раньше его поддерживали родители, теперь это делаю я, хотя мне и тяжело, - горько улыбаюсь, совсем не радуясь раскладу, который я сейчас имею. - Тебе тяжело? - Хонбин смотрит на меня и ждет ответа, а я не могу нормально что-то сказать. - Я могу чем-то помочь? - я продолжаю молчать. - Скажи, пожалуйста. - Мне не тяжело, как когда-то раньше. Но ты можешь мне помочь в одном... - он смотрит на меня большими глазами и сильнее сжимает мою ладонь. - Я очень сильно рад тому, что мы -друзья. Но больше так продолжаться не может. Я не могу высказать все, чего бы хотел в наших отношениях. Каждый раз, когда я становлюсь решительным, и мне кажется, что "вот, я сейчас скажу", я не могу вымолвить и слова. Я все время пытаюсь собрать волю в кулак, но ничего не получается. Хожу все вокруг да около, а ничего существенного не меняю в жизни. Даже сейчас я не могу сказать тех элементарных слов, которые я каждый раз мотаю у себя в голове при виде тебя, - говорю без устали, совершенно не обращая внимание на то, как реагирует на это младший. Он резко прикладывает палец к губам и шепчет. - Хен, - его взгляд прыгает из одного места в другое и останавливаются на моих губах, - я тебя тоже, - он целует меня в губы. Нежно и долго, насколько нам хватает воздуха. Его губы такие теплые и мягкие, ладони робко держатся за шею, зарываясь пальцами в волосы. - Дурашка! Мой дурашка! Я же давно тебе говорил, что неравнодушен. Почему не сказал раньше? - Хонбин кладет голову на мое плечо, все также обнимая за шею. - Я не думал, что это настолько серьезно, а только временное влечение из-за моего долгого отсутствия, - я обнимаю его в ответ, умастив руку на его талии. - И чтоб это сказать, ты так долго мучил себя? Из тебя плохой романтик, знаешь? - он крепко обнимает меня, что дыхание в мгновение исчезает. - Хон, не так сильно, а то это будет некрофилия, - он сразу отпускает, виновато улыбаясь. Целую в щеку и дальше продолжаем разговаривать. *** На улице до сих пор проливной дождь. Я помню, как мы гуляли в такую погоду. Было раннее утро, еще дороги были пусты, а птицы только рассыпались. Мы выгуливали Болванчика, бродили по парку у дома Хона. Начался проливной дождь, от которого мы промокли через пару минут. Мы скрылись под крышей беседки на детской площадки. Сели на скамейку и разговаривали, пока Болванчик резвился под дождем. Тогда мы впервые по-настоящему поцеловались. Его губы были теплыми и мягкими, мои же казались холодными. Тогда будто время остановилось, а Болванчик на мгновение притих. Какая-то волшебная атмосфера там обитала, что не опускала меня в реальность. Сейчас мы снова гуляем под дождем. Только отличие в том, что я вижу в глазах Бина любовь. То, чего не видел два-три года назад. Я понимаю, что он не любил, но все-таки дорожил, раз так дружелюбно ко мне обращался. В его глазах теперь забота и ласка, а на губах искренняя улыбка. Нет той выжатой гримасы счастья, которую я иногда видел, но напрочь пытался не замечать. Он - не плохой человек, но сделал неправильный поступок. Он - хороший, хоть и хорошее начал недавно. Он - идеальный, но имеет дефекты. Он - Хонбин, которого я сильно люблю и ценю. Я иду рядом с ним, держа его руку у себя в кармане летней парки. Глажу тыльную сторону его руки и улыбаюсь, как последний больной. Наши взгляды иногда пересекаются, но сразу обрываются, потому что Хон заливается краской. Он отводит взгляд на асфальт, пытаясь скрыть румянец, но я же все равно вижу. Дарю ему поцелуй в щеку и веду в одно место, которое я запомнил на всю жизнь. Он не понимает куда, но доверяет. Иду пересекая дороги и перекрестки, чтобы достигнуть того места откуда все это началось. Останавливаюсь у бордюра. Хон смотрит вперед, пытаясь понять: зачем я его сюда притащил. - Здесь я тебя впервые увидел, - я первый, кто прервал тишину. Он переводит глаза на меня, дожидаясь продолжения моего монолога. - Когда я увидел тебя здесь, в груди заселилось неизвестное чувство, которое потом я назвал любовью. А когда я увидел тебя в нашей общей столовой, я был сильно рад, что судьба нас свела. И не смотря на то, что это мне стоило пять с половиной лет, я ни о чем не жалею... Потому что это стоило моих переживаний и нервов. Я люблю тебя, Хонбин. И только сейчас я могу быть уверенным в том, что ты меня все-таки понимаешь. Я не знаю сколько будет теплится это чувство в твоем сердце, но мое точно навсегда будет твоим. Ты только руки протяни, я могу отдать тебе его, как и всю свою жизнь. Хоть я и молод, но я думаю, что достаточно познал, чтобы сказать "я по-настоящему люблю", - Хон прижимается ко мне, кладя голову где-то в районе сердца. - Я люблю тебя, и это правда, - он обнимает меня и целует в губы. Проводит язычком по верхней и нижней губе, углубляет поцелуй, сплетая наши языки в одном едином танце. Воздух куда-то исчезает, а ноги медленно подкашиваются. Его губы все такие же мягкие и теплые. Он не тороплив, наслаждается каждым мгновением и прикосновением. Напоследок чмокаю его в нос, держа в своих руках. Улицы такие же пустые, как и четыре года назад. *** - Где были? - Эн с порога допрашивает, как прокурор. - Гуляли, - довольно произносит младший. - Че такой довольный? - Рави встал рядом с Эном, кладя руки на свои бока. - Дождик проливной~~~, - напевает Хон и проходит в дом. Я плетусь сзади абсолютно спокойный. Прохожу на кухню, чтобы заварить горячий чай, а то пальцы замерзли на правой руке. - Хонбин? Ты чай будешь? - спрашиваю его, а он кивает. - Земляничный, пожалуйста, - младший проходит на кухню уже в сухой одежде и отправляет меня в спальню. - Ты же вымок до ниточки, иди переоденься! - я ухожу, а Хакен и Воншик косо посматривают то на меня, то на младшего. *** - Садитесь, - Хон накрыл на стол. Поставил всяких конфет и печенек, и четыре чашки ароматного чая. - Рассказывай, куда ходили? - Эн тыкает меня в бок и по-лисьи щурит глаза. - Мы пошли в кафе, там поели роллов, а потом гуляли по городу. Посетили одно старое место из детства. - А дальше? - Что "а дальше"? Потом пошли домой, - делаю глоток чая. Сразу согреваюсь. - Так не интересно. Думаете, я не знаю о вас? Детки, в моем возрасте вредно не знать об отношениях. - Эн, ты - дурак! Какая разница вместе или не вместе? И вообще мы ничего не скрываем. Зачем? Мы же не конспираторы, как вы, - возмущенно обращаюсь хену. - Кстати, надо бы мне домой. Хека долго я не могу оставлять... - Да что может случится с этим ребенком? Он же почти совершеннолетний. - Вот именно, что "почти", поэтому и нужно домой. - Ничего, - Хон кладет руки на мое плечо, - послезавтра вполне нормально двинуться обратно. - Это мне только день на супермаркеты? - Эн выпучивает глаза и смотрит на меня. - Да, барахольщик, - отвечаю ему и смеюсь. *** - Спокойной ночи, - Хон перед проходом желает спокойной ночи, а затем запирает дверь на защелку. - Боже, я устал, - Хон проходит к креслу и устало плюхается на него. - Прогулка забирает много энергии, - ложусь на кровать, удобнее размещая подушки на своей половине. - Я в душ и вернусь, - младший скрывается за аркой, а я переворачиваюсь на бочок, закрывая глаза. Спать хотелось жутко, а уснуть все никак не мог. Сажусь на кровать и смотрю на вещи младшего, которые он оставил лежать на второй половине кровати. В темноте я вижу что-то блестящее и довольно маленькое. Тянусь руками и касаюсь пальцами холодного металла. Беру и подношу ближе к лицу. Это цепочка, а на ней какой-то кулон. Включаю прикроватную лампу и замечаю довольно старую, но знакомую вещь. Мое обручальное кольцо, которое я подарил год назад. Оно все в таком же состоянии, совсем не изменилось. Разглядываю кольцо, как в первый раз, и улыбаюсь своим мыслям, случайно родившихся в моей голове. - Узнал? - Хонбин вышел из душа в халате и с полотенцем на голове. - Да, - возвращаю цепочку законному владельцу и обратно ложусь. - Подожди меня, я сейчас одену пижамку, - он надевает няшную пижаму лилового цвета и ложится рядом, обнимая со спины. - Джехван? - Да. - Я переезжаю к тебе, - Хон зарывается носом в шею и засыпает. - А я приму тебя, - шепчу в полудреме, начиная смотреть свой первый сон за этот день.