synergy

13. Юнги поспешно натянул рубашку и штаны и направился в сторону своего кабинета, в котором его уже ждал Джин, попутно застегивая пуговицы верхней одежды. Его волосы были слегка взъерошены. Он выглядел с одной стороны солидно, а с другой — по домашнему. Войдя в кабинет Мин пожал руку Джину и сел за свой рабочий стол. С лица Джина не сползала ухмылка, как только Юн вошёл в комнату. — Долго ждал? — спросил Мин руками прочесывая волосы и после опуская свой взгляд на различные бумаги бегло осматривая их. — Нет, — выдержал паузу, — прости, что оторвал от важного дела, — он закидывает ногу на ногу, с его лица не сползала ухмылка, Джин сразу понял чем и кем занимался Мин ещё когда услышал его тяжёлое дыхание в трубке. — Тебя не проведёшь, — он наконец оторвался от документов и поднял свой взгляд. — Что делает Суен? — Тебя интересует моя девушка? — вздымает брови. — Нет, — Ким подимает левую руку на которой на безымянном пальце красуется золотое кольцо, — я женат, спросил из вежливости, — он опустил руку громко хлопая по коленке, а на физиономии Мина вырисовывается эмоции удивления. — Ничего себе, — Юнги опирается локтями об стол складывая руки в замок, — и как оно? — Я не пожалел, — она его лице блеснула улыбка, — теперь моя девочка никуда от меня не денется, — смеётся отводя взгляд в сторону, — чего звал? — он вновь стал серьёзным. — …ах, да, — выходя из раздумий говорил Мин, — я хочу передать бизнес с наркотой. — Это мне сейчас Мин Юнги говорит? — хохочет тот не веря в его слова, — Помниться мне, ты говорил что в жизни не уйдёшь из этого дела. — Да, говорил, — машет головой, — но теперь в моей жизни появилось намного важнее вещи и я не могу ей рисковать, думаю, понимаешь о чем я. — А Чонгук? — Джин перебирает пальцами по кожаной перилке кресла в котором сидит, наблюдая за этим. — Думаю он того же мнения, — ухмыляется. — И кому же ты его собираешься передать? — Думал тебе, так сказать за помощь, хотя это малость, — он делает короткую паузу, — но ты оказывается семейный человек теперь… — тянет Мин. — Я согласен, — неожиданно выдаёт Джин подымая глаза. — Но ты же… — Это не помеха, я согласен, — перебил тот, положительно кивая, — только на первое время я его прикрою, что бы все устаканилось. — Дело уже твоё, — улыбается Мин и в этот момент дверь кабинета открылась и на пороге появилась сонная Суен, укутанная в клетчатый темный плед, она кивнула Джину и перевела взгляд на Юнги. — Ты закончил? Я не могу уснуть, — мило бубнит она прикрывая один глаз из-за яркого света в комнате. — Да, мы закончили, — Джин подымается с места. — Я подготовлю все нужные документы, — они пожимают друг другу руки, — жене привет, — говорит Юнги и Джин махнув головой уходит. — Он женат? — удивляется Су, указывая пальцем на уже закрытую дверь. — Да, тебя это смущает? — фыркает он. — Нет, — она подходит к нему и садится на коленки обводя руками шею, — ты ревнуешь? — трется носиком об его нос, улыбаясь. — Ревную, — отвечает он прижимая к себе за талию Суен. — Сам Мин Юнги… — хохочет блондинка прикусывая его нижнюю губу. — Детка, — томно говорит он в губы, — ты кажется спать хотела? — не сводит глаз с ее пухлых губ. — Уже нет, — Суен прильнула к его губам.

***

Дождь безудержно барабанил по крыше больницы. Утро для Адель выдалось не менее хмурым под стать погоде. Серые стены палаты только добавляли грусти. Почему нельзя красить стены в яркие цвета, ведь это хоть как-то разбавляет гамму боли для больных. Тело все ещё ныло, но уже не так сильно. На ней заживает все как на собаке. Доктор говорит, что с такими успехами ее выпишут раньше, но ей совсем не хотелось возвращаться в старую квартиру. Ведь с нее все и началось. Сердце неприятно защемило от одного только воспоминания об этом. Ей хотелось стереть все с памяти, забыть, выкинуть, но к сожалению нет такой кнопки, которая стирает память. Хоть иногда она чертовски нужна. Дверь палаты скрипнула и Адель вздрогнула быстро вытирая дорожки слез. — Ты можешь не приходить каждый день, — говорит она провожая Чонгука взглядом который поставил пакеты на тумбочку и вернувшись сел на стул. — А если я хочу? — выгибает бровь улыбаясь. — Чонгук… — Ты снова плакала? — замечает он. — Нет, — отведит она взгляд приподнимаясь. — Не ври, я же вижу, — мягко говорит Гук. — Я не знаю что со мной, — она вдохнула воздух, дабы остановить новый поток слез, — вроде бы все уже хорошо, а воспоминания все ещё не отпускаю меня, — Адель прикусила до боли губу сдерживая эмоции. — Девочка моя, — он крепко прижимает ее к себе поглаживая по волосам, — все закончилось, — шепчет, — все хорошо, — Чон отстраняется от девушки придерживая за плечи, — хочешь я подыму тебе настроение? Ты же любишь море? — Очень, — машет она головой вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Сейчас она как никогда похожа на маленького ребёнка, которого хочется защищать. — Смотри, — он вынул из внутреннего кармана красный конвент и протянул его брюнетке, она стала его быстро открывать, а он следил за ее реакцией, улыбаясь. — Чонгук… — протянула она подымая заплаканные глаза на парня держа в руках четыре путевки на Мальдивы. — Ты не рада? — удивляется он, ожидая как минимум, что она запрыгнет к нему на шею от радости. — Рада, очень рада, — она улыбается, впервые за долгое время улыбается, — спасибо тебе, — Адель тянется к парню, как ребёнок к родителям когда хочет на ручки и утыкается носом в его шею, вдыхая аромат парфюма. Только когда человек слаб он становиться самим собой. Снимая рыцарские доспехи в виде гордости, безразличия, безжалостности, холодности, показывая кем является на самом деле. Вот и сейчас, Адель открылась для Чонгука с новой стороны. Такая нежная, беззащитная, девственная. Смотрит своими наивными глазками. Ей хочется дарить тепло и любовь. Ухаживать. А когда на ее лице появилась улыбка, искренняя улыбка, внутри него будто взорвались тысячи фейерверков. Для мужчины ничего нет приятнее чем счастливая женщина. Вот сидит и радуется обычным путевкам, как ребёнок. Придумывает что возьмёт. И плохое настроение куда-то улетучилось и все уже хорошо.