Lost Again

— Ты уверена, что будешь абсолютно, несомненно, более чем просто в порядке, возвращаясь домой в одиночку? Маленькая барабанщица улыбнулась своим взволнованным согруппницам: — Я уверена, что на этот раз не потеряюсь и знаю, куда иду! — Да, но... — Мисаки попыталась вмешаться, предлагая провести домой, но решительный взгляд на лице Канон заставил её остановиться. — Дорога всего лишь от станции до моего дома. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. ХароХапи только что вернулись в префектуру после ночёвки (где Канон было непозволительно выходить на улицу одной). Они возвращались домой после выступления за пределами своего родного города. Девочкам повезло, что поезд только прибыл до того, как раннее зимнее солнце уже собиралось садиться, поэтому спорить дальше было не самой лучшей идеей. Хагуми издала глубокий вздох, отразивший обеспокоенное выражение лица брюнетки. У Кокоро тоже была необыкновенно сбивающая с толку полуулыбка, ей не понравилась негативная атмосфера. Только двадцать пять процентов её группы не улыбались и этого было достаточно, чтобы запустить в ней аварийный режим. Одна мысль о том, что улыбка барабанщицы исчезнет, превращая это печальное меньшинство в опасное большинство, может просто убить её. — Ладно! — она прощебетала, — Представьте ваши улыбки и счастье, которые почувствуете, когда Канон успешно вернётся домой! Вы не узнаете каково это, пока не дадите ей попробовать! Все улыбнутся от этого! — блондинка обвила одной рукой Мисаки, а второй — Хагуми, — Так что давайте-давайте-давайте, поддержим её в путешествии домой! Энергия, безусловно, немного оживила атмосферу, поскольку Кокоро была права. Они должны доверять Канон, и вера в неё, в отличие от постоянных расспросов, обязательно сохранит её улыбку. Диджей и басистка улыбнулись в поражении: — Хорошо, тогда увидимся. Хорошего вечера, Кано-чан-сэмпай. Голубовласка издала радостный писк, прихватив свой рюкзак: — Спасибо всем, надеюсь, у вас тоже будет всё хорошо. Увидимся завтра в школе. Она обернулась, шагнула вприпрыжку и начала свою миссию возвращения домой без каких-либо ошибок. — Нам всем повезёт, если ты явишься завтра в школе... — пробормотала Мисаки, затаив дыхание, отмахиваясь от маленького следопыта со всеми остальными. Когда барабанщица свернула за угол и исчезла из поля зрения трёх девушек, гитаристка наконец явилась из кафе на станции. Потягивая кофе и передавая другим участницам их просьбы, она обнаружила, что чашка кофе и печенье на ближайшем столике всё ещё остались нетронутыми. — Канон что, пошла в уборную? — спросила Каору. — А, она только что ушла, — пробормотала Кокоро сквозь свой набитый шоколадными маффинами рот. Сета моргнула, задумалась о словах блондинки, затем снова моргнула. — Ох, кто-то пришёл за ней? — А, нет, — *хрум-хрум*, — Она ушла сама. — Ушла сама? — Каору повторила шёпотом. — Ага! Девушка застыла на мгновение, пытаясь разобраться в ситуации. Она подняла взгляд на ныне исчезающее оранжевое небо, на Мисаки и Хагуми, которые были одинаково обеспокоены, и опустила его на сумку, в которую Кокоро засунула руку, чтобы украсть печенье Канон. Актриса стряхнула с себя беспокойное лицо и снова вошла в образ. Блеснув своей очаровательной улыбкой, она тихо произнесла: — Мисаки, дорогая, будь так добра попридержать мой кофе на мгновение? — Конечно. Когда Окусава наклонилась забрать кофе, она моргнула (как это сделал бы любой нормальный человек) и в этот же миг Каору и след простыл. Брюнетка издала тихий крик, прежде чем у неё закончился воздух: — Я просила тебя перестать делать эту странную фигню после ивента с «Призрачным вором»!! — Какую такую фигню? — спросили Кокоро и Хагуми, склонив головы, словно растерянные щенки, когда Мисаки крикнула в воздух. — Ах, во имя всего святого... . . . «Помогите...» Наступила ночь, и только несколько уличных фонарей освещали дорогу, где стояла Канон... В дрожи. Она шла по пути, который всё продолжался и продолжался, пока не остановилась на местности, которая изображала слабые очертания сельских домов. Осознание того, что она забрела из города в центр неизвестности, привело её в состояние паники, как только голубовласка побежала по тому же пути — ну, по её мнению, это был тот же путь. Теперь застрявшая в переулке с шипением диких кошек и бурчащим звуком машин, проезжающих вдалеке от случайного света, обнажающего её... Ноги Канон отказывались двигаться. Она была напугана и, больше всего, она была разочарована в себе. Мацубара сказала себе, что ей не нужна помощь, она сказала себе, что перестанет обременять людей своими глупыми ошибками и неуклюжими вспышками, она сказала себе, что ради того чтобы все улыбались сейчас и в будущем, она будет работать над исправлением всех своих недостатков. Её первым шагом было найти дом самостоятельно, и она не смогла сделать даже этого. Как бы ей достичь остальных своих целей? Канон могла бы просто позвонить кому-то из подруг, чтобы её забрали (это было бы разумным вариантом в данной ситуации), но стыд, который она испытывала, и беспокойство, которое она возложила на своих друзей и семью в её поисках, остановили её. Она сунула телефон обратно в карман, солгав маме через сообщение, что поезд всё ещё задерживается. Зачем она бессмысленно солгала? Чего ради? Почему она была настолько нехарактерно упрямой? Канон не заметила, как её ноги подкосились, когда она упала, свернувшись клубком у прохладной кирпичной стены. Миллионы мыслей пролетали в голове, но все они заканчивались одним и тем же словом... Провал. Провал, провал, провал. Теперь, на пару со звуками окружающей незнакомой тьмы, она тихо зарыдала. Горячие слёзы прожигали холодную кожу, когда зимняя ночь вскоре начала превращать дрожь в бесконечные содрогания. «Канон...» Она желала, чтобы кто-нибудь нашёл её прямо сейчас. «Канон...» Она хотела быть где-нибудь в тепле, хотя бы если её не найти. «Канон...» У неё заострились уши как только она услышала своё имя, но сама отказалась сдвинуться с места, всхлипывая громче в свои руки, пока маленькие прогалины света проникали сквозь них. — Канон! Вскоре она почувствовала тепло кого-то рядом, сильные руки обвились вокруг ее округлой позы, давая ей то тепло, которого она так жаждала. Спасение, в котором она нуждалась, но не хотела. Она издала «фуее», когда прильнула к новому теплу, окружившего её. А затем вынула лицо из рук, чтобы прижаться к груди неизвестного спасителя без единой мысли. Чьи-то нежные руки пригладили её голубые волосы. — Успокойся, теперь всё хорошо, — повторял спаситель, поглаживая её по макушке, пока рыдания стали медленно утихать. Канон осознала теперь, что этот голос, этот аромат, исходящий от одежды, это ощущение объятия, были до жути знакомыми... Наконец она посмотрела на Каору, увидев облегчённую улыбку на её лице. Видеть Сету из всех людей было хуже всего для неё и это вызвало новый поток слёз, а хватка на свитере стала крепче. — Прости, прости, прости... — Мацубара повторяла снова и снова сквозь свои неуклюжие всхлипы. — Эй, что это за слёзы? — фиолетововолосая перенесла руку с головы плачущей девочки на её лицо и погладила заплаканные щёки, — Не нужно плакать, котёночек, ты нашлась в целости и сохранности. — Но это значит, что я провалилась, видеть тебя здесь значит, что я провалилась навсегда... — тихо выкрикнула она, заставляя Каору в замешательстве склонить голову. — Канон, что ты имеешь в виду под "провалилась"? — Я пообещала себе, что стану лучше во всём, что даётся мне плохо, — она ​​перевела взгляд, чтобы избежать алых глаз актрисы, — чтобы я могла стать лучшей для Hello, Happy World! и открыть прекраснейшие улыбки — свои и всех остальных... Всех остальных, чтобы они не чувствовали, что я это такая ответственность... бремя, сдерживающее их от настоящих улыбок. Сета проскользила пальцами с щеки Канон к подбородку и подняла её голову, чтобы снова встретиться взглядами, пока она продолжала изливаться. — Я нарушила обещание самой себе, я заставила всех беспокоиться обо мне, потому что я не смогла сделать что-то настолько простое, что смог сделать бы каждый. — Канон, взгляни на себя. До того, как ты дала все эти ненужные обещания, у тебя была прекраснейшая, совершенно эфемерная улыбка, а сейчас? Где же она? — гитаристка провела большим пальцем по её губам, — Ты потеряла свою улыбку, пытаясь вытеснить её. Улыбки естественны, улыбки случаются из ниоткуда, ты не можешь пресечь самые яркие так же, как и не можешь создавать настоящие самостоятельно. Нет ничего зазорного в стремлении стать лучше, но люди вокруг помогут тебе, и ты должна воспользоваться этой помощью, какой бы глупой она ни казалась. Не беспокойся о том, что это может быть бременем или проблемой, ты заставляешь нас улыбаться, когда позволяешь нам помогать, а не отталкиваешь нас. Лиловые глаза голубовласки немного засияли от слов Сеты. — И мы ведь ХароХапи, каждый из нас по-своему безумен. Будь мы все нормальными, ты думаешь, нам бы удалось заставить толпу улыбаться так же, как мы делаем сейчас и будем в будущем? Фиолетововолосая была права и Канон хотела продолжить делиться всеми своими волнениями, чтобы та могла развеять ещё больше сомнений и проблем. Однако всё, что она смогла выдавить, это «Спасибо», учитывая что эмоциональная трата начала поражать её на пару с истощением от сегодняшних событий. Каору снова обняла любимую девушку и подняла на руки, прижимая к себе её хрупкое уставшее тело, когда они начали идти домой. Их совместное путешествие. — Эм, Каору-сан, я тут подумала... — О чём же? — Как это тебе всегда удаётся меня найти? Актриса рассмеялась: — Как однажды говорил Шекспир: «Ты не хочешь потерять того, кого так сильно любишь, поэтому ты всегда найдёшь его, независимо от того, какие погода, расстояние или проблемы встанут на твоём пути.» — Шекспир правда это сказал? — ...Наверное... Голубовласка хихикнула, даже в темноте она смогла разглядеть смущённый румянец на щеках принца. — Мне кажется было бы лучше, если бы ты правильно процитировала это от лица настоящей легендарной актрисы Каору Сеты. — Ты думаешь? — Я знаю. Гитаристка улыбнулась, обронив поцелуй на лоб барабанщицы в ответ: — Ты слишком льстишь мне, мой маленький особенный котёночек. Канон отразила улыбку Каору, наслаждаясь поездкой домой... и всю оставшуюся ночь.