Подсолнух

Девушка с будущим должна избегать мужчин с прошлым. Ночь меняет местами приоритеты. Важные вещи отступают на второй план, самые незначительные детали выпирают на передний. © Беґбеде Фредерик

***

Первый район Рукона освещали масса разноцветных огней. Отовсюду раздавались голоса, тут и там из толпы слышался смех. Фестиваль был в самом разгаре. Танабату праздновали и в Обществе Душ. Собственно, фестиваль мало чем отличался от таковых в мире живых. Бамбуковые ветви с разноцветными бумажками украшали улицы вместе с красочными традиционными фонариками. Лотки манили яркими вывесками и запахом сладостей. Глаза терялись в живом море одетых в традиционную одежду людей. Ичиго ещё раз оглянулась и нервно потерла затылок рукой. Они договорились встретиться здесь с Куукаку и другими Шибами, но никого из них пока не было в поле ее зрения. Тацуки только что отошла к лотку с данго неподалеку, поэтому Ичиго осталась на месте встречи одна. — Хэй, Ичи-чан! Девушка оглянулась на окрик и увидела там Гандзю. Ну, а кого еще можно было ожидать? Только этот оболтус называл ее так в этом времени. Парень стоял где-то в пяти метрах от нее и махал рукой с широченной улыбкой. Куукаку была около него и разговаривала о чем-то с Кайеном. Улыбнувшись в ответ, Ичиго двинулась в их сторону. Не успела она что-то сказать, как попала в мощные объятия. Куукаку явно задалась целью задушить девушку от счастья. — Ну и как поживает моя любимая кузина? — У тебя только одна кузина, — комплимент Ичиго не впечатлил. Как и то, что ей пришлось уклоняться от руки тети, которая имела явное намерение растрепать ей волосы. Большое спасибо, она сегодня достаточно времени потратила на то, чтобы сделать приличную прическу. — Не будь букой, Ичи-чан! — Я не такая. — Ещё какая. Ичиго только закатила глаза. Как-то на фоне Куукаку можно было понять, где ее отец набрался некоторых черт своего характера. Именно этот момент выбрала Тацуки, чтобы вернуться с несколькими палочками данго в руках. — Кто хочет? — Очевидно, она брала сладости с расчетом на других. Собственно, никто не удивился, когда Гандзю сразу вырвал себе две палочки. Даже девушки давно привыкли не обращать внимания на количество потребляемого им сахара. Когда сладости наконец разобрали, Ичиго оглянулась вокруг. Толпа все увеличивалась с наступлением вечера. — Так какие у нас планы на сегодня?

***

Планы были грандиозными. Очевидно, натура Куукаку ну очень хотела оторваться на бедной невинной душонке племянницы за все предыдущие фестивали, когда они еще не были знакомы. Спустя два часа блуждания между киосками у Ичиго сильно болела голова. Ну, справедливости ради, она все равно наслаждалась вечером. Они успели обойти весь район, и вся эта атмосфера праздника не оставила никаких шансов оставаться в плохом настроении. — Пойдем, — в какой-то момент Куукаку затянула растерянных ребят в неприметный шатер на окраине района. Внутри немного пахло серой, но не то, чтобы это было критично. Здесь же уже были Кайен с Гандзю, что минут сорок до этого отлучились от девушек, когда они начали поход по стендам с одеждой. Не интересно им, видите ли. Рядом с ребятами стоял чёрноволосый юноша лет двадцати. А в углу помещения были Коганехико и Широганехико. Честно говоря, сначала Ичиго совсем не обратила внимание на незнакомца, но тогда ее как молния поразила. Юноша непринужденно смеялся над чем-то на пару с Кайеном, а девушка как в лихорадке всматривалась в его лицо и видела все больше знакомых черт. Тацуки легко потрясла подругу за плечо: — Эй, все в порядке? Ичиго же только машинально покачала головой, все еще широко открытыми глазами глядя вперед. Перед ней, вот прямо здесь, за несчастные пять метров стояла молодая версия ее отца. Это было слишком много. Последние полгода были напряженными, и видеть старых знакомых и друзей в ролях незнакомцев всегда было больно. Появлялось то странное тянуче ощущение в груди и хотелось, чтобы они увидели ее всю, а не только эту своего рода урезанную версию, которую она показывала на людях. Чтобы знали ее так же, как она знает их. Это было одной из причин, почему кроме Тацуки и Шиб девушка подпустила ближе только лейтенанта Санрэй. Она не знала Уме ранее, а та не знала ее, и это позволило начать дружбу с полностью чистого листа, без сожалений и неудобных воспоминаний. Поэтому сейчас увидеть молодого Ишшина… Это стало ударом под дых, пусть такую ​​встречу и можно было ожидать. Тацуки все еще смотрела на Ичиго с беспокойством. Она все еще не понимала, что произошло. Между тем сама девушка тихо подошла к Куукаку. — Эй, я отлучусь на время, — тетушка с удивлением обернулась, а потом на ее лице появилось понимание и она задумчиво кивнула. — Иди, если это действительно нужно. Но … — тут Шиба немного поколебалась, — … пообещай, что по крайней мере попробуешь вернуться, ладно? — Мне просто нужно немного воздуха, — с этими словами девушка развернулась и стремительно вышла из палатки, задержавшись лишь на секунду, чтобы в успокаивающем жесте сжать плечо лучшей подруги.

***

Палатки и люди вокруг смылись в одну красочную массу перед глазами. Она не очень обращала внимание на то, куда бежит. Куда подальше от отца и образов из прошлого, связанных с ним. И если от того молодого человека можно было удалиться физически, то вспышки воспоминаний то и дело с появлялись в голове и сделать с ними что либо девушка была не в силах. Ей шесть и она одевает ему на голову неаккуратный венок из цветов, собранных во дворе. Папа смеется и говорит, что маме украшение подошло бы больше. А она с серьезным выражением лица убеждает его, что сделала два, для матери тоже. — Ну разве ты не чудо? — белые цветки на черных волосах навсегда остаются ярким воспоминанием. Ей десять и она тихо прокрадывается в родительскую комнату после того, как сестры заснут, усыпленные ее сказкой о солнечных кицунэ. Для них она всегда сильная, несгибаемая. Сейчас же можно залезть под теплое одеяло в его постели и расплакаться, зная, что отец не осудит, потому что скучает по Масаки не меньше. Ей семнадцать, а он учит ее клановым традициям. Она Куросаки, но кровь Шиб в жилах накладывает определенные обязанности. И Ишшин убеждается, что наследие предков для нее не пустой звук, не найдется больше духа, что пренебрежительно назовет ее «рёкой». Ей девять и она плачет на берегу реки до полного истощения. Мама умерла неделю назад. И вот, когда она уже готова упасть, он подхватывает ее на руки и безропотно несет домой. И его ладони такие теплые и большие, и так приятно зарыться носом в воротник его куртки. И это куда лучше всяких слов. Ей пятнадцать, и он с таким странным пониманием смотрит на Рукию в гостиной. И спокойно позволяет незнакомой девушке остаться в доме — просто потому, что дочь говорит, что та друг. А через неделю, когда Ичиго возвращается с тренировки без сил, без вопросов звонит в школу. Для учителей она больна гриппом. Ей пять и он терпеливо объясняет, что мама любит ее не меньше, чем маленьких близняшек. А она громко шмыгает носом и расплывается в широченной улыбке на его слова. Ей тринадцать и она возвращается из школы с разбитым костяшками пальцев и срезанной прядью волос. Папа молчит, но через пять минут после того, как она закрывается у себя в комнате и падает лицом в подушку, он стучит в дверь с ножницами и пачкой бинтов в руках. Обрабатывает руки — она ​​шипит, когда спирт попадает на ранки. И аккуратно подрезает челку, чтобы она так красиво обрамляла лицо. — Этот цвет прекрасный, ты знаешь? — он осторожно гладит ее по голове, а она уже не в силах плакать, поэтому просто сжимает кулаки до следов от ногтей на ладонях. На большее уже нет ни желания, ни мотивации. Сейчас черная прядь попадает в ее поле зрения и Ичиго делает зарубку в памяти — обязательно снять кидо и вернуться к естественному цвету. Можно сколько угодно глушить настоящую себя за окрашенными волосами и ложной (пусть все ещё её) фамилией — но оно того не стоит. Поэтому на днях она точно удивит знакомых сменой имиджа. Девушка наконец останавливается и оглядывается вокруг. Ну что же, далеко она не убежала — это все еще Первый район, просто другая его часть. При желании на возвращение уйдет не более двадцати минут. Но Ичиго не хочет возвращаться. Еще не сейчас. Девушка вздыхает и поднимает глаза на небо, которое постепенно затягивает облаками. В этот сезон дожди здесь редкость, но чем Король Душ не шутит? Шинигами подходит к одному из киосков. Здесь продают те яркие бумажки для записи желаний и хоть Ичиго и не особо верующая, сейчас кажется правильным купить одну из них. Она уже собирается вешать бумажку на одну из тех бамбуковых веток, расставленных повсюду вокруг и выбирает подходящее место, когда на плечо опускается чужая рука. От неожиданности поспешно вытянутый меч — пустышка — оказывается прижат к горлу чужака менее чем за секунду. Зелёная бумажка словно в насмешке медленно опускается на землю, а Ичиго тихо вздыхает и отступает на шаг от Урахары, которого она только что едва не прикончила. Раздери его ёкаи, что за привычка подкрадываться так бесшумно? Ещё и реацу скрыл, хотя это как раз понятно — она ​​и сама это сделала, все же они сейчас не в Сейрейтее и без этого обычные души не выдержали бы духовного давления всех шинигами, присутствующих на фестивале. Урахара насмешливо поднимает бровь и смотрит взглядом, полным веселья. А Шиба только качает головой и отражает легкую улыбку. — Ты всегда так реагируешь на попытку сказать привет? — А ты привык подкрадываться к людям в надежде вызвать им сердечный приступ? — чего Ичиго научилася за годы учебы у Кисуке, так это тому, что на его сарказм лучше отвечать в той же манере. Тишина после слов девушки держится недолго. Какое-то мгновение они еще смотрят друг на друга, будто пытаются разглядеть, какие эмоции стояли за этими высказываниями, а потом дружно взрываются смехом. Очевидно, сейчас, вне работы и обыденных проблем, атмосфера фестиваля берет свое. А может дело в том, что Урахара на сто лет моложе, рассеяно подмечает Ичиго, пока тот все еще с улыбкой наклоняется, поднимает листок с ее желанием и подает его ей. Сложно воспринимать его как авторитет и учителя, когда он выглядит не на тридцать, как в ее времени, а едва на двадцать. — Так что ты хотел, Урахара-сан? — По правде говоря, сейчас они не особо знакомы с точки зрения мужчины. Так, сходили вместе на двойку заданий в этом месяце и впервые увиделись во время передачи того диверсанта не так уж и много времени назад. Поэтому сейчас Ичиго интересует вопрос, что же может быть ему от нее нужно? — Да собственно говоря, ничего особенного, Шиба-сан. Просто увидел тебя здесь, и подумал — почему бы не поздороваться. Все равно нечем заняться — знакомые сейчас в баре, и я не имею никакого желания утром мучиться от похмелья — завтра миссия. А Йоруичи и Тессай заняты, — мужчина пожимает плечами. Ичиго задумывается. В конце концов ей придется вернуться к Шибам и Тацуки, но сейчас она все еще не очень к этому готова. В конце концов, нет ничего криминального в том, чтобы провести часть вечера в хорошей компании. — Ну, я тоже не особо занята сейчас. — Вот и славно. Значит, не против моей скромной компании? — Можно и так сказать. Ичиго бросает взгляд на бумажку в руке. — Если ты не против, я сначала таки повешу это, — на эти слова Кисуке небрежно машет рукой — мол, без вопросов. — Если не секрет, что там? — В тебе проснулся учёный, который должен знать ответы на все? — Ичиго поднимает бровь, довязывая узелок. — Ничего особенного, — она ​​вздыхает, оглядываясь на мрачное небо без единой звезды в поле видимости. — Все равно вряд ли оно сбудется в этом году. Говорят, если не видно звезд, то исполнения желания придется ждать до следующей Танабаты. Ичиго все равно особо в это не верит. А Урахара вдруг смотрит серьезно и уверяет, что не в этом, так в следующем — сбудется обязательно. Ичиго на это только закатывает глаза, но позволяет вести за собой — Кисуке обещает, что знает прекрасное место, чтобы посмотреть на фейерверки, которые должны вот-вот запустить. В результате они оказывается на крыше одного из самых высоких зданий района. Ичиго остается только задаться вопросом, что сказали бы владельцы, узнай они о непрошеных гостях. Но, очевидно, ответ на это остается загадкой. Вид действительно шикарный, весь район, освещенный яркими огнями, отсюда видно как на ладони. А когда в небе загораются первые фейерверки, у девушки захватывает дух. Потому что такое она видит впервые. Знаменитые фейерверки Шиб не подводят, и погода не мешает. Огни невероятным образом подсвечивают облака изнутри. Вот уже все небо сияет, усеянное звездами, а очертания разноцветных туч на фоне выглядят очень органично. Шоу продолжается долго — может полчаса, может и больше. До его завершения настроение у Ичиго уже совсем выравнивается. Поэтому она благодарит Урахару за приятный вечер и говорит, что должна идти. Кисуке не против — или, по крайней мере, не показывает этого. Поэтому она с куда лучшым настроением, чем накануне, отправляется в шатер, где ее давно ждут. А тем временем Урахара задумчиво смотрит на место, где только что сидела третий офицер Тринадцатого. На самом деле он не собирался проводить столько времени с девушкой — думал просто поздороваться. Но невольно увиденное желание на том зеленом листочке заставило изменить планы. И не сказать, что ученый разочарован этим. Да, улыбается он себе, этот вечер стоил всего потерянного времени.