Расскажешь о своей семье?

Утреннее Солнце начинало припекать парты учеников, записывающих лекцию. Через открытое окно доносился мягкий цветочный запах, а ветерок мерно трепал листы конспектов и прически первогодок. Но разве могут подростки сосредоточиться на уроке, когда совсем рядом их слепит сияние их Бога? Бога пафоса и крутости. Бога старшей школы Гакубун. Свежий воздух никак не помогал, лишь усиливая впечатление от элегантно развевающихся черных волос. Что девушки, что парни то и дело посматривали в сторону Сакамото с восхищением и любопытством. Их устоявшийся обычай прервала новость от учителя, распалив давно зревшие угли интереса.  — Завтра, после окончания ваших уроков, будет родительское собрание. Присутствие взрослых необходимо. — Раздался метафорический гром, и теперь уже все посмотрели на Сакамото, самого загадочного ученика в школе, даже имя которого было зацензурено. Разгорающийся костер перешептываний прервал звонок. Сакамото стремительно встал и вышел из кабинета, попрощавшись с классом улыбкой, от которой растаяли девушки, желавшие скорее наброситься на парня с расспросами. Через пару минут он мелькнул мимо ворот играя со стайкой птиц.  — Это же Сакамото, он наверняка просто загримируется и придет сам.  — Но как бы хотелось увидеть его родителей! Коллективный вздох обожания завершил разговор и понурившиеся девушки засобиралась домой.

*О*О*

В просторном дворе росла высокая живая изгородь, закрывая от любопытных взглядов, и несколько старых мощных деревьев. Позади дома был большой бассейн, плавать в котором было бы весьма опрометчиво для незваных гостей.  — Френк-сан, здравствуйте. Голиаф-оджи-сан дома? — Небольшой для своего вида, три метра в длину, черный кайман, не ответив, развернулся обратно в сторону дома.  — Сакамото! Никакого уважения к тому, кто тебя воспитывал! Как ты можешь называть своего бывшего Лорда Жуком так же как и ручной Злыдень Рейзела?! — Навстречу школьнику вышел молодой но мы-то знаем, что это не так («душой я молод!») мужчина с аристократичными чертами лица, длинными светлыми, немного всклоченными волосами и в слегка заляпанном фартуке, надетом поверх полосатой майки (с принтом в виде мухомора, Сакамото знал это, пусть и не видел) и формальных черных брюк.  — Я предельно вежлив, Голиаф-оджи-сан. Ведь я не могу называть Вас Лордом, Вы «оставили» свою должность, а имя свое — старый маразматик — Вы забыли. А ещё мне нравятся японские суффиксы. — Сакамото достал носовой платок и, завязав его на лице, прошел мимо обиженного ребёнка своего опекуна и комнаты, из которой шел неприятный фиолетовый дымок. — Вы опять пытаетесь повторить рецепт торта Франкенштейна-сана?  — Я превзошел его ещё столетие назад! Я делаю самогонку по его инструкции, но не смог найти большинство нужных ингредиентов.  — Шанс того, что у Вас получится приготовить что угодно по рецепту Франкенштейна немногим выше возможности, что Рейзелу-ото-сану понравится чай без сахара. — Тихо проговорил Сакамото, поднимаясь на второй этаж просторного светлого дома в европейском стиле.  — Воспитали же тролля на свои головы. Хорошо, что дочурка моя — золотце. Милая, вежливая, всегда так мило удивлялась моим шуткам и никогда не язвила в мою сторону. Как же я по ней скучаю…  — Нечего было разыгрывать свое погружение в Вечный Сон. И, да — Сакамото щёлкнул пальцами и, обернувшись через плечо, внимательно зыркнул на своего опекуна. Лорд почувствовал что-то нехорошее, исходившее от этого взгляда из-под очков. Так же на него смотрел Франкенштейн, когда дорвался до его крови и разрешения проводить эксперименты в пределах Лукидонии под присмотром Рейзела. А ведь в результате опыта на их крови и получилось это чудовище! Как курицы втроем носились по острову с миниатюрным закрытым Пространством Крови, где развивался зародыш. И что из него выросло? Ужас! — В моей школе завтра родительское собрание. И Вы, как официальный опекун, должны на нем присутствовать. Поэтому сейчас Вы подниметесь наверх вместе со мной, чтобы подобрать Вам нормальную одежду. Бывший Лорд расы благородных разменявший не одно тысячелетие, признанный тролль с таким же стажем облегчённо выдохнул. Все не так плохо, как он думал.  — Надеюсь, что Вы, Голиаф-оджи-сан, помните как вести себя при людях и мне не нужно просить о помощи директора школы Е-Ран и заодно сообщать о Вашем местонахождении? А то, я чувствую, у него скоро будет очень много дел. — Сакамото пафосно исчез с лестницы. Ему нравилось наблюдать за действиями разумных и изящно ставить их в неловкие ситуации с помощью чужих домыслов. К сожалению, у него не всегда получалось тонко манипулировать членами своей семьи, все же именно от них он и унаследовал эти черты и секретные техники. Молодой человек чувствовал, что совсем скоро проснется его отец, ведь канал, соединяющий их силы требовал все больше внимания. За восемьсот с лишним лет ожидания у трёх разумных получилось разработать план лечения, чтобы полностью восстановить здоровье Ноблесс. С тех пор Сакамото каждую ночь отдает свою энергию на другую сторону, а Франкенштейн, не даёт Мастеру очнуться до окончания «курса реабилитации». К моменту пробуждения Рейзела была построена школа. Сакамото переведется в нее как только ему надоест изучать японцев. Нескоро, значит. С горем пополам Сакамото удалось обрядить своего опекуна в почти формальную одежду, надоевшую тому до Франкенштейна черта ещё в годы счастливого правления наивными благородными.  — Я не позволю Вам испортить мою безликую репутацию перед людьми. Я — тот, кого никогда не видели в повседневной одежде, так должно быть и с моим опекуном. — «Как забавно было видеть их потуги, когда мальчишки пытались меня найти по школьной форме.»

*О*О*

Вот-вот прозвенит последний звонок. Учитель уже не может привлечь внимание к своей лекции, и уже не пресекает разговоры. Но урок ещё продолжается, а значит нужно оставаться на своих местах. Дети видят в окна, как подходят к школе их родители и посматривают в сторону Сакамото. Новость о том, что в классе 1-2 родительское собрание, стала известна большинству учеников, поэтому было видно, как даже на уличном уроке физкультуры нет-нет, да оборачиваются в сторону ворот. За половину дня уже прогремели жаркие споры по поводу родителей Сакамото, и даже был устроен тотализатор — будет ли известнейший ученик сам изображать взрослого, или придет настоящий родственник, и каким он может быть.  — Наверняка его отец строгий статный брюнет.  — Обязательно молодо выглядящий!  — Иностранный джентльмен с очками в тонкой оправе и шикарным телом!  — А если придёт его мама? Точно красивейшая женщина с длинными волосами и милейшей улыбкой! Сакамото услышав эти разговоры в фальшивом раздумье поднес руку ко рту — не стоит ему ещё больше разжигать обсуждение своей улыбкой. Девушки были правы в своих словах, разве что характер его родных они описать не в силах. Звонок. Дети с сожалением встали. На этом собрании они должны быть вместе с родителями, поэтому каждому нужно было принести дополнительный стул из соседнего кабинета. Ещё десять минут до начала собрания. И все ещё нет никого, кого можно было бы принять за родителя Сакамото. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять! Четыре… где же?! Почему ещё нет родителей Сакамото? Три… неужели они так их и не увидят? Это будет очередной трюк с его стороны? Две… похоже, ждать уже бесполезно. Как жаль… Одна… все… Что это?! Не птица, не самолёт, не облако и не лепесток красивейшего белого цветка. На подоконнике появилась прекраснейшая статуя. Длинные светлые волосы ожившей скульптуры трепал лёгкий ветерок, возникший от приземления, на фигуре мужчины идеально сидел превосходный белый костюм с длинной полой и элегантными красными вставками, подчеркивающими сверкающие алым глаза. Во имя Пафоса и Крутости момента, Сакамото подплыл к Лорду и подал ему руку, помогая спуститься с подоконника. Тот, гордо вскинув подбородок и взмахнув полой пиджака, принял помощь сына и элегантно спрыгнул на пол.  — Учитель, — тихий мягкий баритон разнёсся по кабинету. И тут же настала мертвая тишина. Все слушали ЭТОТ голос. Самый идеальный голос из всех, что им доводилось слышать. — прошу, время начала собрания как раз подошло, приступайте. Учитель встрепенулся и пару раз хлопнул в ладоши, чтобы придти в себя и привести в сознание других. Как жаль, что никто так и не смог сконцентрироваться на его словах. Нужно было думать, прежде чем устраивать собрание в классе 1-2 старшей школы Гакубун.