Любимый сталкер

Кан Мина чувствовала себя разбитой, разбитой настолько, что готова умереть. Почему она, именно она, та, что не обращала внимание на деньги и лицо, влюбилась как последняя дура, как последняя идиотка. Чон Чонгук — ты больше не будешь причиной моей ненависти, ты больше не будешь причиной моих слёз, ведь от мертвых не польются слёзы, ведь так?! Так бывает с людьми иногда. Вот, живёт человек, такой же обычный, до ужаса похожий на миллионы других таких же обычных человечков. Вдруг, что-то у него выключается, и вот он уже на мосту… А, хотя, кто его знает, может и не бывает такого у других людей, может это она одна такая странная в целом мире, но это сути не меняет. Плевать она хотела, что слишком юна. Она устала. Устала от самой себя, от людей, от мира, от всего. Она никчёмна. Она бессердечна как камень. Этот мир не перестанет без неё крутится. Рассвет наступит завтра, послезавтра, через месяц, через годы, но только уже без неё. И ей эта мысль нравится. — Кан Мина! — вскрикнул парень, чей голос для неё стал таким родным за то малое время, проведённое с ним, — Кан Мина! — Чимин уходи, не вмешивайся в мою жизнь! — Почему слова так сложно говорить, почему так сложно произносить их, почему… — Как я могу?! Как я могу не вмешаться, как могу спокойно смотреть на тебя, когда ты так разбита, я влюблён в тебя, ещё с первой нашей встречи, так что пожалуйста спускайся. Иначе я буду вспоминать только все самое плохое, что ты мне сделала! Так что спускайся хотя бы ради моих воспоминаний! — Кричит, кричит, уже не разбирая слов, только бы слезла, только бы не смотрела так грустно. — Ради воспоминаний говоришь… Я поняла, что они ничего не стоят. Я могла не обращать внимание, не ревновать мою подругу к парню, что никогда не смотрел на меня с такой теплотой, что смотрел на неё, но все же я сделала очень много плохих вещей, так что заслужила сейчас стоять здесь. — Ничего не заслуживает твоей смерти, слышишь, ничего! Через года эти воспоминания будут, но потом боль от них уже не будет такой сильной, тем более, когда с тобой такой красавчик, как я. — Хахаха, даже когда я стою на крою моста, ты будешь говорить мне, какой ты красивый. — Почему на душе вдруг стало тепло, это тепло я не ощущала даже от человека, ради которого я готова на все, так вот она любовь, — вот смотрю на тебя и вправду очень красивый. — Давай забудем обо всем, Кан Мина, обо всем, переведемся из этой школы, будем учится вместе и спорить всегда-всегда, когда тебе душа пожелает, согласна? — Согласна. — Тёплое чувство с новой силой заполнило легкие и уже не хотелось лишать себя возможности побывать в юности, ведь вся жизнь ещё впереди и пока что просто хочется доверится этому чувству. Чимин задумчиво рассматривал в полутьме её хрупкий силуэт. Мина изначально не казалась ему привлекательной девушкой, да и как-то не обращал он особого внимания на девушек, сосредотачивая всё своё внимание совершенно на другом. Но сейчас, впервые, словно что-то колыхнулось в груди. Что-то новое и совсем незнакомое. И это не понравилось, потому что от этого чувства он размякал. А быть мягким совершенно не в его стиле. В такие минуты на кон ставятся всё и только единственная мысль заполняет сознание «Будь что будет…» — Поцелуй, — в темноте собственный голос прозвучал слишком низко, слишком хрипло, чересчур возбуждённо и взволнованно. Он видел как напряжённо замерла её хрупкая фигура у моста. И почему-то в этот миг, что-то досадное кольнуло в бок. Кан Мина развернулась медленно, словно глубоко задумавшись, она робко шагнула к нему, немного покачиваясь. Чимин не видел её лица, но сам напрягся до предела, когда она замерла перед ним. Она склонилась, так низко, чтобы их лица оказались на одном уровне. Её поведение было непонятно ему, он совершенно не знал, чего ожидать и только когда она опустилась к нему, его охватил невероятный трепет. — Это несложно, — голос её дрожал от волнения, прохладные пальцы коснулись его щёк. — Но я совершенно не умею, поэтому… может выйти не очень красиво. Чимину было совершенно плевать насколько «это» должно быть красиво. Разве значимость поцелуя в красоте? Разве не чувственность должна быть важной? Но он совершенно не мог пошевелиться, завороженный наблюдая за тем, как она приближается, чувствуя робкое дыхание на своих губах и мягкое, такое испуганное прикосновение. Чимин не мог закрыть глаз, наоборот, они словно на зло, расширились ещё сильнее. Он был удивлён, поражён, изумлён.Он чересчур грубо впился в её плечики острыми пальцами и уже хотел отстранить от себя, но она, словно почувствовав его колебание, сопротивление, нежелание, подалась резко вперёд, неумело накрывая его губы своими, цепляясь зубами за его нижнюю губу, словно боясь, что её сейчас действительно отстранят, что помешают их первому поцелую. — Как ты узнал, что я здесь? — Джу Ген сказала…

***

Ангельская, довольно умная с такими невинными глазами и улыбкой, что смотрели на каждого, кто попросит о чем-либо, с запахом, который невозможно описать простыми словами, его можно сравнить только со свежестью или воздухом после дождя, с волосами настолько красивыми и блестящими, что хотелось бы утонуть в них — так можно сказать про Джу Ген Лим. За ней бегают толпы парней. На их несчастье, все внимание и самые счастливые улыбки доставались Тэхену. И что бы в этом плохого? Действительно, ничего, но вот Тэхен так не думает. Он стал с опаской замечать, что Джу Ген все важнее и нужнее для него, что невзначай хочет коснуться её, что после поцелуя всё ещё больше усугубилось, он словно стал как сумасшедший, по-сумасшедшему зависим, ночами и днями его никак не покидали мысли о ней.Но вскоре он счел это на то, что давно не общался с девушками, и что, скорее всего, это все пройдет, если он начнет встречаться с одной из них. Но, когда он смотрит на любую из них, ему хочется поскорее вернуть взгляд на неё. Поэтому Тэхен стоит перед дверью в медпункт, где сидел его маленький ангелок и никак не может решиться зайти. Неловко постучавшись, и услышав короткое «входи», Ким медленно зашел в помещение. В прошлой школе она не была в эпицентре всеобщего внимания, но лишь по причине того, что каждый ученик старшей школы ставил пометку в ежедневнике, в первом пункте помечая обязательное унижение той, кто не был повинен, что родился с неугодным для общества лицом. Ее же лицо всегда было красиво, с самого детства, но в средней школе она решила, решила подстричься очень коротко, решила прятать свои глаза, чтобы никто, кроме ее самой не обращали на неё внимания, и даже если обращали, их сразу пугала грубость и нахальство. Но опрометчивая влюбленность и новые трудности семьи заставили сменить школу и дали возможность на новую жизнь. Джу Ген подумала, что если она сможет стать «идеальной», обратит ли он на неё внимание. И он обратил. — Я не идеальна, как ты думаешь, меня называют ангелом, хотя я далеко не ангел: курю и могу выпить до такого состояния, что на следующий день ничего не вспомню. Я могу ударить, накричать, причинить боль, мне плевать на чувства других людей, сейчас я поняла насколько глупо выгляжу со стороны, решила влюбить в себя парня, который мне понравился, лишь проходя под моим окном. Я стала зависима от тебя Тэхен… Ей нужно было это сказать, ей нужно было раскрыть всё, он уже видел, видел все фотографии в её комнате, так почему же не выдать секрет. — И что собираешься делать? — произносит парень, надеясь, что не услышит, «больше не любить» и не «сталкерить». — Переводится и обо всем забыть, — так просто произносит, но в душе что-то неприятное начинает выдавать, и сердце как будто выпрыгнет. — Так просто? — Выдаёт Тэхен с невозмутимым выражением лица. — А как же узнать друг друга получше? — Я и так про тебя все знаю, есть ли смысл? Тэхену явно не понравились эти слова, его глаза почернели, стали ещё более устрашающими, и в такой момент каждый бы просто сбежал, но не Джу Ген. — Узнать не просто информацию, не просто наблюдать из далека, не просто приходить под дом и вглядываться в окна, надеясь увидеть обнаженный силуэт, не просто выпытывать информацию от других, а лично говорить о том, что любишь, кого ненавидишь, на кого хочешь накричать и кого хочешь толкнуть в туалете, — все это произносит, успокаивая себя, вспоминая как он, как самый настоящий извращенец, стоял каждое утро под ее окнами, ждал пока она выйдет, пока она зайдёт куда-то, куда потом зайдёт и он. — И что же ты предлагаешь с нами делать? — Джу Ген встаёт, встаёт надеясь, что именно он примет решение, что ожидать от них в будущем. — Для начала, конечно, начать встречаться и переспать. — Снова невозмутимый взгляд таких красивых и темных глаз. Этот ответ полностью выбил всю уверенность из неё, только он может доводить её до такого состояния, только он может ее соблазнить и прикрепить к себе. И Джу Ген молчит, молчит, боясь что-либо делать, боясь прикоснуться к теперь ее парню, а она получается его. Как бы грустно это ни звучало, но Тэхен был единственным опытом Джув романтическом плане. Если это можно было так назвать, конечно. У нее не было возможности сравнивать. Поэтому он заполонил всё собой. Она старалась представлять, что губы, целующие ее, руки, прижимающие к телу, принадлежали другому, неизвестному, просто тени. Но не помогало. На нее всегда смотрел его горячий взгляд черных глаз. Открывались только его чуть пухлые губы. Прикасались к коже лишь его теплые ладони. Его. Больше ничьи. Тяжело выдохнула. — Я хочу пробовать с тобой всё.Абсолютно всё, что придёт в голову тебе или мне. Я готова даже к любым ебаным романтическим штучкам, если тебе захочется, — выдала наконец сказала, что хотела. — Я ненавижу романтику, но мы не с того с тобой начали, так что побудем сумасшедшими ещё немного и вернёмся к твоим романтическим штучкам, — произносит и медленно подкрадывается к ней, он сейчас безумно возбуждён, и не упустит эту возможность, идею, которая не давала ему поспать ночами или сходить нормально в душ, — а ты как думаешь, можем сейчас побыть извращенцами друг для друга, надеюсь, что я не один так сильно возбуждён, что готов взять тебя прямо в мед пункте. Джу Ген очень сильно нервничает и это видно, и совсем тихо произносит, будто мышка: — Не один… имя. — Джу Ген, — выдохнул он ей в ухо. — Сказочная. И внезапно она поняла, что сейчас произойдет. Она не знала, как так получилось, но на них уже не было даже белья, а рука Тэхена давно заскользнула туда, куда она раньше и представить не могла, что способна его допустить. Все остальное, о чем она читала, на деле оказалось совсем не так, как ожидалось. Может, и больно не будет? Или, по крайней мере, не так сильно. Пальцами, например, было даже приятно… От таких мыслей Джу покраснела еще больше, хотя больше, казалось, было уже некуда. Она посмотрела на Тэхена и кивнула. Больно было. Очень. Настолько, что Джу Ген вскрикнула в голос, а Тэхен замер, опершись на локти и глядя на нее в панике. Когда она помотала головой, тщетно пытаясь унять слезы, парень вышел из нее, улегся рядом и обхватил ее руками, укачивая, как ребенка. — Прости., — шептал он. — Прости. Я дурак. Я не хотел. Мы больше не будем этого делать, если ты не хочешь! Его голос так дрожал, а в глазах отражался такой ужас, что она подняла руку и погладила его по здоровой щеке. Тэхен повернулся и принялся целовать ее ладонь, ее запястье, локоть… — Тебе нравится? — тревожно спрашивал он, заглядывая ей в лицо. Она кивала, согретая его заботой. Потом он накрыл ее губы своими, и она потерялась в ощущениях, как терялась всегда. И неожиданно оказалось, что резь у нее между ног поутихла, а жадный огонь разгорелся с новой силой. Рука Тэхена постоянно спускалась к ее животу, но, дойдя до самого сокровенного места, всегда отдергивалась, не решаясь двигаться дальше. Джу сама удивилась, когда после очередной попытки удержала эту руку, разрешая парню снова потрогать ее между ног. А потом Ким опять очутился внутри нее, продвигаясь вглубь медленно и осторожно, и на этот раз все было даже терпимо, а когда она догадалась обхватить ногами его поясницу, то стало даже относительно приятно. Особенно здорово было ощущать, насколько приятно ему. Глаза Тэхена были зажмурены, а с губ срывались прерывистые стоны в такт тому, как он двигался внутри нее. Джу обвила руками его шею и погладила по волосам, прошептав «милый». Реакция на это простое действие была несколько неожиданной: он вжал ее в кровать, придавив всем своим весом так, что в течение нескольких мгновений она не могла даже вздохнуть, а его и без того неравномерный темп стал совсем сумасшедшим. Джу Ген стукнула кулачками ему по плечам, но для парня, казалось, сейчас в мире не существовало ничего, кроме этого движения взад-вперед у нее между ног. В какой-то момент он вошел в нее так сильно, что опять стало больно, и застыл, содрогаясь и мыча что-то невразумительное ей в шею. Когда он наконец снова пошевелился, она почувствовала его дыхание у своего уха. — Я тебя люблю, — хрипло пробормотал он, и дрожь в его голосе пронзила ее до костей, заставив забыть про вернувшуюся боль. — Я все сделаю ради тебя. Только будь со мной, мой любимый сталкер. — Буду, — шепнула она в ответ.