Последний год

Не зря говорят, что студенческие годы самые лучшие. С поступлением в университет ты вступаешь во взрослую самостоятельную жизнь, находишь новые знакомства и друзей, живёшь весёлой и беззаботной жизнью. А ещё ты безудержно влюбляешься, не замечая вокруг никого, кроме объекта своего обожания. Казалось бы, первая любовь, бабочки в животе и всë прекрасно, но… Ничего такого, когда любишь только ты одна. Слишком громкое заявление? Ким Дахëн — красивая и уверенная в себе девушка, о которой мечтает не один парень в университете. Но на протяжении трёх лет она видит перед собой только одного. Ким уверена, что это настоящая любовь, а не влюбленность и уж тем более не какая-то больная одержимость. Целые одна тысяча девяносто пять дней её мысли занимал только он. Мин Юнги. Этот неотëсанный шалопай не приезжал в университет на дорогом автомобиле, он не был ростом в сто восемьдесят сантиметров, его плечи не были широкими, и мускулы не сильны, а сквозь прилипшую во время баскетбола мокрую футболку не просвечивались шесть кубиков пресса. Нет, он не худощавый ботаник в очках. Воротник его рубашки не лежал ровно, и подол её никогда не был аккуратно заправлен в форменные брюки. Но этот взбалмошный и неопрятный парень был лучшим студентом на своём факультете. Возможно, это и было тем, что так сильно зацепило в грубом блондинчике — непредсказуемость и ум. Ким призналась ему сразу, как только поняла, что втюрилась по уши. В один из вечеров, когда молодой человек возвращался домой, Дахëн, под предлогом вернуть забытую им после занятия книгу, поджидала парня у ворот его дома. Она не тряслась от волнения, не придумывала часами речь и не боялась насмешки с его или чьей-либо ещё стороны. С абсолютно спокойным лицом и широкой улыбкой бросив «я люблю тебя», Дахëн ждала ответа, заранее зная, что не услышит того же. Посмотрев на книгу, которую она ему протянула, и усмехнувшись, Мин только ответил: «Ты не у того книгу стащила, тупица». Девушка совсем не смутилась, наоборот, больше воодушевилась, наслаждаясь его низким голосом, не отрывая взгляда от губ, расплывшихся в ухмылке. Это было её первое признание, но не последнее. — Что читаешь? — подкравшийся сзади парень выхватил книгу из рук Дахëн, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности и вспыхнуть от злости, увидев, кто отвлекает её от чтения. — «Мы любим тех, кто не любит нас», — прочитав название с обложки, Чонгук оглушил её громким смехом, — ты что, выпустила книгу о своей любви к Юнги? — Не смешно, отдай! — грозно приказала она, на что парень вытянул губы бантиком, послав девушке короткий поцелуй, и спрятал книгу за спиной. — А ты забери, — игриво добавил в ответ. — Чонгук, у меня нет настроения, — не желая на него набрасываться, с жалостным выражением лица Дахëн обратно села за свою парту. — Что-то случилось? — поинтересовался друг, заняв место на деревянной поверхности, за которой сидит девушка. — Вся проблема в том, что ничего не случилось. Начался новый учебный год, а его чувства всë те же — их нет. — Господи, — иронично вздохнул парень, — я думал, что-то серьёзное. Злобно посмотрев на него, Дахëн въехала кулаком в плечо Чона, на что он выдал театральное «ай». — По-твоему это не серьëзно? — Ты жëстко его достала, вот что очень серьëзно, — снова усмехнулся Чон. — Что ты за друг вообще? Вместо того, чтобы говорить мне это, лучше бы сидел с ним и нахваливал меня, говоря как ему повезло! Чонгук лучший друг как Дахëн, так и Юнги. Этот парень полная противоположность Мина — красивый, высокий рост, крепкие мускулы и крутая тачка. Да, он та самая мечта всех девушек из сопливых дорам. Гук был тем, кто выслушивал жалобы Мина в адрес девушки и нытьё подруги. Иногда даже отдавал записки другу от неё, которых, кстати, было очень много. Она передавала их по расписанию. Каждый день, ровно в два пятнадцать дня, он должен был её получить. Если ей не удавалось уговорить Чона, их передавали либо другие сокурсники, либо она сама. Сумасшествие? Возможно. Когда-то с неё смеялись, но позже девушки начали восхищаться ею, а парни завидовать. — Подружись с купидоном, — он стукнул пальцами по книге, — а это тебе не поможет. — Ты обедал? — решила сменить тему. — Да, я как раз шёл из столовой. — А Юнги? — Он остался там… гхм, с новой пассией. — Что?! И кто она? — сжав губы, Дахëн вскочила с места. — Не видел её раньше, кажется, новенькая, очень красивая и сексуальная, — решив позлить подругу, Гук облизал пересохшие губы. — Стерва! Только пришла и к нему полезла? — вскипевшая от ревности девушка на скорости вышла из аудитории. — Вообще-то, это твой ненаглядный к ней полез, — крикнул он вслед, но она уже не слышала его. Гук перевëл взгляд на книжку, оставленную девушкой. Взяв её и прочитав снова название, он улыбаясь сказал: — Мы и правда любим тех, кто не любит нас, чокнутая Ким Дахëн. ***** В огромной столовой, забитой уставшими и голодными студентами, уже не осталось свободных мест. Дахëн прошлась взглядом по всей толпе в поисках одного единственного. Заметив за последним столиком светлую макушку, а с ней и какую-то рыжую, девушка направилась в их сторону. Обидно видеть его с кем-то, тем более, когда эти особы ничем достойным не выделяются. Вульгарные и тупые бабы, которым лишь бы ноги раздвинуть. Почему они так интересны парням? Взять того же Чонгука, не отлипающего от этих блондинок-иностранок. Да с ними и разговаривать не о чём! Их мозг не в голове. Ну что же, вперёд. Вот осталось несколько шагов. Вот Юнги её заметил. Вот он предупреждающе зыркает на неё. Какой же он милашка! — Сладкий, вот ты где! — улыбаясь во все тридцать два, Дахëн оставила короткий чмок на щеке парня и, обняв его за плечо, села рядом с ним. Мин лишь обречëнно вздохнул, будто зная её дальнейшие действия. Он не был удивлëн поведением девушки, ведь это не первая такая выходка, но его спутница заметно растерялась. Скотина Гук был прав, она и правда красивая. Рыжие блестящие локоны ниже плеч, выразительные искрящиеся глаза, длинные и густые ресницы, а пухлые губы отлично подчеркнула красная помада. Если сексуальность заключается в её длинной шее и виднеющейся ложбинке между грудей, то да, здесь он тоже был прав. Чëрт! — Прости за опоздание, мне пришлось задержаться, — запела Дахëн, не отводя от второй уничтожающий взгляд, пока Юнги равнодушно выпивал свой яблочный сок. — Это твоя девушка? — Нет. — Да! Я его девушка, — вмешалась Ким, не стирая улыбки с лица, — мы просто немного повздорили из-за одной такой девицы, которая «забывает» застëгивать верхние пуговицы рубашки. — Мне пора, — недовольная девушка хмыкнула и, встав из-за стола, потопала прочь на своих высоких каблуках. — Чего ты этим добилась? — безразлично начал Юнги. Она никогда не привлекала его как девушка, видя в ней балованного ребёнка, который не может успокоиться, пока не получит желанную игрушку. Записки. Бесконечные записки. Разве это и не есть детское баловство? Он открыл всего парочку первых из них, не зная их содержимого. А последующие просто выкидывал. Ему было всё-равно на чувства Дахëн, Мин просто не воспринимал её всерьёз. Иногда она его забавляла своими трюками, иногда раздражала этими признаниями и страшно злила, вмешиваясь в его отношения. Единственное, что ему в ней нравилось, — ум. Будучи второй по учебе, Дахëн была достойной соперницей. Умная, но глупая. Чертовка. — Того, что ты не будешь с ней сегодня. — Не с ней, так с другой. — Скажи, что в ней было такого, чего нет во мне? Да и не только в ней, что ты находишь в этих… этих куклах? — не спрашивая разрешения, Дахëн взяла его стакан с соком и сделала несколько глотков. — Ты видела её грудь? — спокойствие этого парня так бесило. Но так нравилось. Боже, он ничего не делает, мало говорит и так красиво. Всë в нём вызывало бурю эмоций. Восторг. Злость. Ревность. Радость. Грусть. — Грудь? Это всë, что тебя интересует? — возмутилась девушка. — В тебе меня и грудь не заинтересовала бы. — Мне этого и не хотелось бы. Тебе совсем ничего во мне не нравится? — Почему же совсем? Ты наконец покрасила волосы в нормальный цвет, люблю чëрный. — Я их не красила, это мой натуральный, краска смылась за каникулы, — фыркнув, она проверила время в телефоне, достала из кармана синего пиджака маленький кусок бумаги и положила перед ним. — Ты же знаешь, что я их не читаю, — закатив глаза, Юнги взял бумажку, но открывать не стал. — Знаю. — Тогда зачем ты продолжаешь это делать? — Просто уверена, что не делаю это всë не зря. Это наш последний год здесь, я не хочу потом жалеть из-за того, что сдалась в самом конце.