Ночь после великой битвы

Нежнейшее прикосновение к руке и рой последовавших за ним приятных мурашек от запястья до сгиба локтя и обратно вырвал Мадару из дрёмы. Всё тело тяжелое, будто из камня, такое слабое сейчас, - в бою, длившемся целый день, он истратил всю доступную чакру до последней капли, достиг своего предела и безудержно сорвался за него. Как спрыгнуть с обрыва в пропасть, будучи обычным человеком. Как самому напороться на катану, чтобы достать противника. Мадара вышел вперёд, один - за весь клан, стёр свои пределы, сделал то, что для многих казалось совершенно невозможным, устроил битву, которая войдёт в столетия... и проиграл Хашираме. Тёплые губы коснулись скулы, проложили дорожку поцелуев до виска и ненадолго исчезли, чтобы основательно заняться обнажённым плечом. Мадара тихо лежал, впитывая приятные ощущения от нежных ласк. Дёргаться не хотелось, к тому же не имело смысла. Хаширама спас его, лечил в пути, на руках принёс в свой дом и строго-настрого запретил кому-либо приближаться к «почётному гостю». Взял Мадару под своё покровительство. Так что никто из посторонних не мог просто войти в дом Хаширамы и воспользоваться слабостью Мадары. Мадара был чувствительным к чакре, как и все сильнейшие шиноби. Чакру прилёгшего на футон за его спиной Мадара узнал. Такая чакра была только у одного из клана Сенджу и дело даже не в устрашающем объеме, равном чакре сильнейшего из Учих. Чакра Хаширамы всегда незримо тянулась к нему, будто бы ласкалась, странная... даже в пылу битвы, когда они избивали друг друга до крови. И сейчас, пока Хаширама, такой нерешительный, вместо того, чтобы просто взять того, кто теперь принадлежал ему, сдался его воле, его решимости построить лучший мир вместе, - неторопливо и осторожно, готовый в любой момент отступить, если оттолкнут, выпрашивал у него близость ласками. Мадара в медленном полуразвороте вцепился в его волосы насколько мог сильно, наверняка причиняя боль, притянул к себе и коротко коснулся губами его губ, обозначая согласие и взаимность. И рухнул на футон, прикрывая глаза. На большее сейчас не было сил. Можно было расслабленно лежать, прикрыв глаза, млеть от ласк, обозначивая своё согласие едва заметной - Хаширама не проглядит - улыбкой, полностью довериться Хашираме, зная, что тот хорошо о нём позаботится.